"Про это" в печати

0

Как зарождалась и развивалась эротическая пресса? Какое отражение находила тема чувственности в культуре европейских стран на протяжении многих веков?

Нет ничего более тяжелого, чем писать на легкие темы. Особенно если темы не просто легкие, а уж чрезмерно легкомысленные. Имею в виду эротику, точнее, эротические издания. Легкая тема, несерьезная. И в то же время – тяжелая за счет недостатка материала, как бы странно это ни звучало.

Эротическая Россия

В справочниках о появлении эротической прессы сообщают более чем сухо, одной строкой: "В 1905 году в России появились первые эротические издания". На этом – все. Ни названий, ни срока существования, ни имен издателей, ни сведений о типографских тиражах, количестве страниц, контенте, нет даже названия города, где они издавались (предположительно – Москва или Питер, но кто скажет наверняка?) Единственное, что ясно – что 1905 год стал годом, когда эротическая продукция впервые вышла из подполья. Но дальше – тишина.

Поиски этих загадочных первых изданий ничего не дали, кроме вороха так называемых неприличных открыток, то есть эротических, изготовленных в России и датированных началом прошлого века. Любопытный предмет для изучения – как нельзя откровенно доказывает, как сильно за сто с лишним лет поменялись представления об идеальных пропорциях женского тела – по нынешним меркам старинные красавицы чересчур упитанны, да и длинными ногами похвастаться не могут.

Зато можно не сомневаться, что это живые женщины, которых не касался хирургический скальпель. И еще видно: чулки и туфли на каблуках из моды так и не вышли – как были сто лет назад основным эротическим фетишем, так и остались. Ладно, бог с ними, с журналами – в конце концов, скорее всего, там были примерно такие же картинки. Но, в целом, то молчание, которое их окружало, – показательно, ведь долгое время человеческая сексуальность была темой неприличной для обсуждения и уж тем более для изучения. Хотя так было не всегда.

Вольные нравы Греции и Рима

Обратимся к античной цивилизации – той, из которой в конечном итоге выросла цивилизация европейская и чьими соками она до сих пор подпитывается. Там отношение к сексуальности было совершенно другим – физическая близость была одной из необходимых потребностей наравне с пищей и водой, естественной вещью. И практически все фиговые листки, которые мы видим на причинных местах античных статуй, прилеплены много позже, чем скульптуры создавались.

В Древней Греции существовал культ красивого, сильного тела – и обнаженного, в том числе, а сексуальность считалась одним из подарков, которые боги сделали человеку. В Древнем Риме, известном вольностью нравов, сексуальная культура периодически начинала носить оргаистический характер – но и это воспринималось как дар богов, причем, вполне конкретных – от Венеры с Купидоном (в греческой традиции – Афродиты с Эротом, которые, собственно, отвечали за эротику) до бога Приапа, отвечавшего за плодородие и награжденного людским воображением огромным половым органом в состоянии вечной эрекции.

Когда боги – такие, неудивительно, что культура допускает весьма откровенные изображения не просто обнаженных людей, но и сцен эротического и даже порнографического характера, фаллические культы (причем увеличенные символы этих культов могли стоять на площадях). Известно, кстати, что при первых археологических раскопках в районе Помпей (они пришлись на XVIII столетие) археологи буквально не знали, что делать с некоторыми находками, – настолько непристойными они казались, и ни один музей не взялся бы их выставлять.

В античности сексуальных запретов было довольно мало, уж точно меньше, чем в XVIII веке, потому что мир тогда стал совсем другим, старые боги забылись, на их место пришли новые и принесли с собой новую систему ценностей. Так, когда христианство прочно укрепилось в западном мире, во взглядах людей на сексуальность начали происходить весьма заметные перемены.

Греховное тело Средневековья

В средние века в Европе утверждается так называемая репрессивная по отношению к сексуальности культура: строжайшие запреты на внебрачные и добрачные связи, отношение к сексу как к чему-то греховному и порочному, а плотские радости начинают трактоваться как нечто допустимое только ради продолжения рода. Между сексуальным влечением и похотью ставится знак равенства, и оно всячески подавляется. На случайно уцелевшие античные статуи или надеваются платья из ткани, или же лепятся уже упомянутые фиговые листки, или же отбиваются гениталии.

Изобразительное искусство самого раннего Средневековья являет собой довольно унылое зрелище: поскольку тело начинает восприниматься как сосуд греха, то интерес к нему падает, и художники словно разучиваются его достоверно изображать, рисуя его непропорционально. А что, спрашивается, стараться, коли тело суть прах зловонный, и лучше думать о вечном? К тому же если постоянно говорят о том, что вот-вот конец света, и надо очиститься от грехов.

Непечатная страсть

Средневековье было мрачным временем. Но на смену ему пришло Возрождение – когда культура начала становится светской, а ее центром стал человек. Искусство подражает классической древности. Художники и скульпторы берут античность за образец – и заново открывают красоту человеческого тела, в том числе, и красоту его чувственности. Это видно в изобразительном искусстве — вспомните Микеланджело, Тициана, Рафаэля, Дюрера – список можно продолжать без конца. Это видно и в литературе – возьмите Данте, любовную лирику Петрарки, Рабле с его "Гаргантюа и Пантагрюэлем", и, наконец, "Декамерон" Боккаччо – классику эротической литературы и при этом — мировой литературы тоже.

Конечно, вся эта свобода имела свой предел: тот же Боккаччо столкнулся с ярым осуждением католической церкви, та заставляла его отречься от написанного, и лишь Петрарка помешал Боккаччо сжечь свое творение. Оно было включено в так называемый Индекс запрещенных книг. Но, тем не менее, "Декамерон" продолжал распространяться и был известен, представьте себе, даже на Руси.

Новеллы Боккаччо проникли к нам через польскую литературу и обычно попадаются в рукописных сборниках, носящих заглавие "смехотворные повести". Почему сборники рукописные, понятно – те, кто занимался книгопечатанием, не взяли бы на себя риск публикации, поскольку неизбежно столкнулись бы с гонениями со стороны православной церкви, которая тоже на тот момент, как и ее католическая сестра, отличалась суровым нравом и широкими полномочиями. И потому "Декамерон" впоследствии еще долго выходил в неполном виде, а не вошедшие новеллы курсировали по рукам в виде списков. В каком-то смысле эти списки, наверное, можно назвать прототипом эротических изданий.

Что же до иллюстраций, то до наших дней дошло немало откровенных до порнографичности картинок, но почти все они – без подписи по вполне понятным причинам. И по тем же причинам они не предназначались для широкого круга публики, да и сегодня их можно найти только в специальной литературе, да и еще, пожалуй, в музеях эротики.

Спасибо Фрейду

Шло время, и вместе с искусством менялась и общественная мораль. Правда, перемены были спорные. С одной стороны, провозглашались все те же ценности, а физическая близость строго регламентировалась. По-прежнему существовали цензурные запреты, касающиеся всех, хотя бы косвенно связанных с сексуальностью, тем литературы и искусства и даже медицины. При этом пуританская мораль могла сплетаться с лицемерием, когда люди проповедовали одно, но делали по-другому, потому что сексуальные рефлексы в карман не засунешь, и они все равно требуют выхода. Требуют – и находят, в разных формах, одна из которых – распространение нелегальной печатной продукции, посвященной теме секса. Это происходило во Франции, в Англии, в Германии, в России…

Вспомним Ивана Баркова, который был учеником Ломоносова и знаменитым поэтом – но его произведения делились на печатные и непечатные, вторые как раз — что называется "про это". В рукописном виде шутливые и сладострастные оды Баркова ходили по рукам и были известны широчайшему кругу публики. Так, у журналиста и писателя Николая Новикова встречаем о Баркове: "Он писал много сатирических сочинений, переворотов и множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему веселый его нрав и беспечность много способствовали. Все сии стихотворения не напечатаны, но у многих хранятся рукописными".

Один из таких списков, кстати, сохранился – он находится в Публичной библиотеке в Петербурге и относится к концу XVIII или началу XIX века. Озаглавлен как "Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова". Точно так же, как этот список, ходили по рукам и картинки на "клубничную" тему, а впоследствии – и фотографии. Они, кстати, выполняли не только развлекательную, но и рекламную функцию: первыми обнаженными моделями в России XIX века были дамы, для которых секс был профессиональным занятием, и на карточках они, так сказать, показывали товар во всей красе.

К концу XIX — началу XX веков печатная эротическая продукция потихоньку становится легальной. Это происходит тогда же, когда сексология впервые смогла в полный голос заявить о себе как о науке (с появлением учения Фрейда). Именно в тот период сексуальность провозгласили врожденной потребностью и функцией человеческого организма. Интересно, что когда это понимание более-менее утвердилось, то практически исчез такой врачебный диагноз, как невроз – психическое заболевание, которое в конце XIX века было очень распространенным и вызывалось как раз подавлением сексуальных импульсов. Но эта тема может увести нас далеко в сторону, поэтому вернемся к прессе.

Тонкая граница

Не вся печатная продукция, посвященная сексу, стала легальной. Какая-то продолжила (в некоторых странах и сегодня продолжает) оставаться под запретом как порнография. Возникает вопрос: а в чем разница между эротикой, которую признали допустимой, и между порнографией, которая осуждается? Но этот вопрос не решен до сих пор.

Так, в советскую эпоху порнографией могли считаться изображения сцен секса (из-за этого в категорию порно попали довольно невинные на сегодняшний взгляд фильмы "Эммануэль" и "Греческая смоковница"). Порнографией мог считаться и жанр ню, то есть просто фотографии обнаженных женщин. Затем после перестройки и отмены цензуры наступила свобода, и в то же время в страну пришел Интернет. Вообще, веб-технология облагодетельствовала порно, сделав его общедоступным.

Тем не менее, порнография с точки зрения общественного мнения остается явлением скорее негативным – мол, это пропаганда беспорядочных связей и подрыв крепких моральных устоев. А с юридической точки зрения непонятно, как рассматривать порнографию. С одной стороны, в Уголовных кодексах как азиатских, так и европейских стран, в том числе России и Украины, предусмотрено наказание за изготовление, распространение и торговлю материалами порнографического характера. С другой стороны, найти порно в Сети – дело двух секунд, из фамилий режиссеров и актеров тайны никто не делает. Да, против них могут открываться уголовные дела, но часто все заканчивается условным наказанием. И некоторые считают, что, в принципе, раз уж порно нельзя уничтожить, то надо узаконить – по факту (такие случаи в юриспруденции бывали, когда закон просто легализовывал и регламентировал существующее положение вещей).

Но пока об этом речи нет: законодатели пытаются идти по другому пути — пробуют провести четкую границу между эротикой и порнографией. Пробуют уже несколько лет, а воз и ныне там. Нельзя их за это винить – человечество с начала прошлого века, если не раньше, пробует понять, чем отличаются эротика и порнография, и получается пока плохо. Поэтому эротическая и порнографическая пресса сосуществуют бок о бок, и вроде бы довольно мирно.

Екатерина Антропова,
«Голос России»

Поделиться.

Комментарии закрыты