Глобальное потепление разгорячило мировую политику

0

Пока одни считают теорию глобального потепления следствием заговора мировых элит, другие пытаются подсчитать возможный ущерб от него для мира в целом. Как нужно относиться к проблеме, которую ученые называют вопросом выживания человечества?

Сторонники и противники
Целый ряд факторов вновь обострил дискуссию вокруг глобального потепления, которая идет уже десятки лет и даже не думает заканчиваться. Спор давно вышел за рамки сообщества географов и климатологов, став частью сугубо политической и экономической жизни. Знаменитый астрофизик Стивен Хокинг в своих апокалиптических прогнозах заходит далеко, считая, что в обозримом будущем люди в принципе должны покинуть Землю ради сохранения своей цивилизации и планеты. «Мы сделали планете страшный подарок – глобальное потепление. Температура растет, тают льды на полюсах, исчезают леса, сокращается численность животных и количество видов», – пишет он.
То, что глобальное потепление не сказка, а реальный и очень серьезный вызов для человечества, можно назвать компромиссом именно научного сообщества: в противоположном лагере находятся в основном представители промышленности и ориентирующиеся на них политики, потому многим кажется, что сама концепция глобального потепления, вызванного антропогенными факторами, – миф. При этом основной обвиняемой персоной для них до сих пор остается Альберт Гор – именно он в 2007 году своей книгой и фильмом катализировал волну международной паники, приведшей к Киотскому протоколу.
Со своей стороны, противники концепции подчеркивают, что мы может наблюдать не глобальный необратимый эффект, а обычные колебательные процессы климата. Приводится вполне наглядный пример – остров Гренландия века назад был зелен и покрыт лесами, а сейчас представляет собой ледяную шапку. Директор Института географии РАН Владимир Котляков считает теорию глобального потепления откровенной профанацией. Он призывает готовиться – наоборот – к глобальному похолоданию. А бывший президент Национальной академии наук США профессор Фредерик Зейтц даже подготовил петицию к правительству с требованием отказаться от борьбы с «мифическим потеплением».
Впрочем, в данном случае слово «миф» вряд ли можно назвать уместным.

Парник, который виден
Начнем с того, что сам факт постепенного повышения температуры на поверхности Земли отрицать невозможно. По крайней мере, среди климатологов. Налицо картина массового таяния ледников, сокращение их площади, повышение температуры Мирового океана, то есть, четкие количественные показатели.
Механизмы этого процесса также известны, ключевой из них – так называемый парниковый эффект. Физика данного явления в общем виде достаточно проста. Атмосфера Земли имеет разную степень прозрачности для различных диапазонов электромагнитного излучения. Так, газовый состав относительно слабо задерживает видимое и ближнее инфракрасное излучение, которое успешно достигает поверхности земли и воды, нагревая их. Будучи нагретыми, они отдают избыток энергии обратно уже в дальнем инфракрасном диапазоне. Однако по отношению к этим волнам атмосфера гораздо менее прозрачна и ограничивает их излучение обратно в космическое пространство.
В итоге тепловой баланс Земли смещается в сторону нагрева. Ключевую роль тут играют так называемые парниковые газы, задерживающие дальний ИК-спектр. Например, углекислый газ, метан, пары воды, озон. Продукция углекислоты – отчасти регулируемый показатель. Так мы упираемся в человеческий фактор и – как следствие – в конфликт интересов.
Общеизвестно, что все живые организмы производят углекислый газ в процессе дыхания, а растения в результате фотосинтеза его поглощают. Человек вносит значимый вклад в баланс углекислого газа как за счёт стремительного роста своей популяции, так и за счёт промышленного производства. Он же сокращает площадь лесов и прочих фотосинтетических экосистем, естественным образом перерабатывающих углекислоту. Таким образом, первичная и наиболее логичная мера борьбы с потеплением – меньше выделять углекислого газа и больше его поглощать. Убедить население дышать пореже, разумеется, невозможно, но скорректировать промышленные выбросы углекислоты представляется вполне реальным.
Практическая реализация этой задачи представлена как минимум тремя международными соглашениями, наглядно демонстрирующими всю борьбу идей вокруг этой горячей темы. Вопрос климата наглядно показал как способность разных стран договариваться между собой ради решения общих проблем, так и границы их договороспособности – все живут на одной общей планете, но цели государств, как и характер их экономик, могут противоречить друг другу.

Богатые и бедные
В 1992 году на саммите в Рио-де-Жанейро была подписана Рамочная конвенция ООН по изменению климата. Тем самым более 180 стран декларировали стратегию общих действий. К конвенции присоединились все промышленно развитые государства.
Принципиальным моментом стала градация государств – участников соглашения: развивающиеся страны с переходной экономикой брали на себя обязательства ограничить выбросы парниковых газов, а развитые – дать им на это денег и помочь с внедрением новейших экологических стандартов.
То есть, наблюдалось классическое распределение на богатый технологичный Запад и догоняющий его второй-третий мир. Но при этом возникал рычаг международного давления на промышленность развивающихся стран – возможность ее выборочного ограничения по причине недостаточной экологичности.
Заложенные в конвенцию подводные камни выступили наружу сразу же, когда общие добрые намерения детализировались в конкретных цифрах. Это вылилось в череду споров и конфликтов – например на 6-й по счету встрече в 2000 году в Гааге, где были оспорены механизмы учета парниковых газов, фактически дающие преференции США. По итогам жарких дебатов Европейский союз в последние часы переговоров вообще отказался от достигнутых позиций — и конференция была остановлена. Это, впрочем, не помешало согласовать часть спорных пунктов к следующей встрече в немецком Бонне.
Одним из самых известных практических соглашений, дополнивших конвенцию, стал так называемый Киотский протокол, возникший в 1997 в «исторической столице» Японии. В нем впервые в международной практике был применен рыночный механизм регулирования выброса парниковых газов, а именно: торговли квотами на них. То есть, государства или отдельные хозяйствующие субъекты на их территории получили право продавать или покупать квоты на выбросы парниковых газов на национальном, региональном или международном рынках.
Там же наконец-то были приняты механизмы помощи развивающимся странам по снижению выбросов от их промышленности.
Глобальная цель ограничений была сформулирована максимально конкретно – снизить в период 2008–2012 гг. совокупный средний уровень выбросов углекислого газа, метана, закиси азота, фторуглеродов, фторуглеводородов и гексафторида серы на 5,2% по сравнению с уровнем 1990 года. При этом основная тяжесть ограничений легла, согласно протоколу, на страны Запада. Так, Евросоюз принял обязательства сократить выбросы на 8%, страны Восточной Европы и Прибалтики – на те же 8%, США – на 7%. А вот развивающиеся страны, включая такой растущий промышленный гигант, как Китай, обязательствами ограничены не были.
К 2009 году протокол был ратифицирован 192 странами мира, на которые приходится 64% общемировых выбросов. Однако дискуссии внутри группы подписантов продолжались. Например, США хотя и подписали протокол, так и не ратифицировали его, а Канада вообще вышла из договора.

«Экономика должна быть экономной»
Заявления Трампа в адрес достигнутого в ходе Парижской конференции соглашения вывели климатическую тему на новый виток научных и псевдонаучных споров. В принципе, заявление президента США о выходе страны из договора было вполне ожидаемо – о намерении выйти из Парижского соглашения он заявлял еще во время своей предвыборной кампании, последовательно отрицая теорию изменения климата как «аферу» Китая для уничтожения промышленности США. Что приводило американских климатологов в ужас. В своих рассуждениях хозяин Белого дома опирается на экономические критерии – по его словам, из-за соглашения к 2025 году США могли потерять 2,7 млн. рабочих мест, что совершенно не выгодно для страны.
Само по себе Парижское соглашение – следующий шаг эволюции Киотского протокола, регулирующий меры по снижению углекислого газа в атмосфере. Его целью декларируется в том числе удержание роста глобальной средней температуры в пределах 1,5–2 градусов по Цельсию. Для того чтобы к 2050 году она выросла не больше, чем на 1,5 градуса, предполагается стимулировать страны снизить выбросы углекислого газа и переходить на зеленые технологии вместо сжигания углеводородов. При этом финансовыми донорами, опять же, выступают промышленно развитые страны, которые должны передавать развивающимся странам через экологические фонды средства для постепенного перехода на безуглеродную экономику. К примеру, Барак Обама, выступавший одним из локомотивов соглашения, обязался раскошеливаться на 3 миллиарда долларов ежегодно, учитывая, что США дают порядка 14% от мировых выбросов парниковых газов. Общая же цена вопроса – более ста миллиардов.
Трамп как системный противник экологизации идет по пути экономии бюджета, предпочитая нести потери имиджевые (за выход из Парижского соглашения он был раскритикован всеми – от Илона Маска до собственной дочери), а не финансовые. Между тем все это сильно смахивает на большую политическую игру. На полный выход из Парижского соглашения по регламенту требуется как минимум три года, то есть, тема, вероятно, станет одной из наиболее резонансных уже для следующего электорального цикла в США.
С другой, понятно, что тема изменения климата благодатна как для морального, так и для практического шантажа со стороны международных промышленных конгломератов – основных спонсоров тех, кого относят к «скептикам» и чья задача – создавать иллюзию того, будто повышение средней температуры в атмосфере не научный факт, а следствие некоего «заговора».
В таком противостоянии нет простого и универсального рецепта – быть просто «за» или просто «против». Так что стоит учитывать баланс экономических интересов в каждом конкретном случае, избегая как полного отрицания концепции глобального потепления, так и догматики отдельных экологов, за словами которых может скрываться лоббизм чужих интересов.

Никита Волченко,
«Взгляд» (vz.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты