Межигорье: на чем стоит домик Януковича

0

Вот уже свыше восьми десятилетий высшие правительственные чиновники Украины живут в имениях, возведенных на обломках древнего Межигорского монастыря и монашеского кладбища близ Киева.

Выбор чекиста Балицкого

В начале 1934 года Совнарком Украинской ССР принял решение перенести столицу республики из Харькова, где большевистская верхушка находилась со времен гражданской войны, в Киев. Вскоре Петровский, Косиор, Постышев, Затонский и другие лидеры тогдашней Советской Украины с интересом осматривали город. Секретарь ЦК КП(б)У Павел Постышев заявил, что Киев должен быть пролетарским городом, а культовые сооружения портят очертания города строителей коммунизма.

За несколько следующих лет в Киеве взорвали десятки храмов. Спецкомиссию по ликвидации культовых сооружений возглавил глава НКВД Украины Балицкий. Его ведомству было поручено еще одно важное дело – подыскать уютное место близ Киева для постройки дачных коттеджей новых хозяев столицы.

Не удивительно, что для отдыха партноменклатуры народный комиссар выбрал именно Межигорье – живописное урочище на берегу Днепра, с трех сторон окруженное зелеными холмами.

Тысячу лет назад это прекрасное место пришлось по душе и первому киевскому митрополиту Михаилу, прибывшему к князю Владимиру из Цареграда. По преданию, греческие монахи из окружения святителя учредили здесь Киево-Межигорский монастырь, ровесника Киево-Печерской Лавры.

Книги то ли закопали, то ли спрятали в подвале

«Мой муж, профессор Дамиловский Николай Александрович, заведовал кафедрой архитектурных конструкций Киевского художественного института. Он консультировал много новостроек в Киеве, — рассказывала Надежда Дамиловская. —  Весной 1934 года его пригласили возглавить комиссию, которая изучала возможность перестройки сооружений Межигорского монастыря для членов правительства Украины, переезжавших из Харькова в Киев.

Обследуя фундамент одного из зданий, комиссия натолкнулась на подвальное помещение, заполненное книгами. Когда некоторые фолианты достали и передали моему мужу, он увидел, что это были переплетенные рукописные книги. Профессор предложил известить о них Академию наук. Однако представитель строительной организации категорически возражал, поскольку строительство было срочным, и просил о находке никому не рассказывать».

Архитектор строительного подразделения украинского ГПУ Нина Манучарова позже рассказывала следующее: «При обследовании фундамента здания, предназначенного для дачи П.Постышева, под снятым полом был найден тайник со старинными книгами в кожных переплетах. По приказу прораба, который боялся срыва сроков строительства, книги оставили на месте, а тайник засыпали».

Густава Сафонова работала в управлении делами Совета народных комиссаров Украины. «На территории Межигорского монастыря, где началось строительство правительственных дач, мы с мужем жили с 1934 по 1937 год включительно. Он был главным инженером строительства правительственных сооружений при Управлении делами Совета народных комиссаров УССР. Я работала там референтом. Строительство находилось в ведении органов государственной безопасности. Наркомом госбезопасности Украины был тогда Балицкий. Начальником строительства правительственных дач был чекист Журавицкий, на петлицах он носил три ромба. Его заместителем был Каллер Александр Лазаревич, с двумя ромбами.

В 1934 году на моих глазах упали стены Межигорского монастыря, — вспоминала Сафонова. — Первый заряд взрывчатки лишь покачнул его стены, и только второй превратил его в кучу камней. Люди из окружающих сел видели это преступление, крестились и плакали. Всеми этими работами руководил мой муж. Такая была его должность. Он был вынужден подчиняться своим начальникам, высоким по рангу гебистам, а они, в свою очередь, были подчинены секретарю ЦК КП(б) Украины Станиславу Косиору.

В начале 1935 года начались земляные работы, шла перепланировка местности под строительство дач для Косиора, Павла Постышева, Григория Петровского и других правителей украинских земель…

Наступил 1937 год. Давно уже шли аресты. Каждую ночь кто-то из знакомых исчезал. Я тогда была беременна, муж не хотел оставлять меня в городской квартире одну. Я безвыездно жила на правительственной даче Косиора, который перестал туда приезжать.

Как-то в субботу вечером на территорию дач въехала черная тюремная машина и остановилась возле дачи Косиора. Из нее вышли двое заключенных. Я стояла у окна в неосвещенной комнате и видела, как с этих людей сняли наручники. В сопровождении 5–6 рядовых гебистов, заместителя начальника строительства Келлера, начальника Лукьяновской тюрьмы Михаила Гутмана и моего мужа они направились к лесу. Я волновалась за мужа и около двух часов ночи вышла во двор, немного прошла и увидела их всех возле выкопанной ямы. Мой муж объяснял, как нужно заворачивать каждую книгу в толь (строительный материал), чтобы смола не давала воде испортить книги, он говорил, что глина, в которую их закапывали, имеет особенные свойства и обеспечит надолго сохранность книг.

В понедельник утром я пошла к тому месту. Оно было запорошено желтыми сентябрьскими листьями. Возле ели мои высокие каблуки вошли в свежую почву. Здесь стояла садовая скамейка, краска на ней еще не высохла.

Муж потом рассказал мне, что тех двух заключенных расстреляли, как только они вернулись в тюрьму».

К этим свидетельствам добавлю еще один факт из более давней истории. Известно, что московский патриарх Иоаким, который в свое время принял в Межигорье монашеский постриг, в 50-х годах ХVII века послал в подарок монастырю какие-то книги, а в сопроводительном письме писал: «В приращеніе къ наслъдію Ярослава». Возможно, это посвящение указывает на то, что Иоаким знал о наличии в монастырской библиотеке книг, каким-то образом связанных с Ярославом Мудрым.

Некоторые исследователи полагают, что в Межигорском монастыре хранились летописи, королевские и гетманские грамоты. А может, и какая-то часть библиотеки киевского князя Ярослава Мудрого, державшего загородное имение в Вышгороде, – всего в пяти километрах от Межигорского монастыря. Именно там Великий князь писал «Русскую правду» – кодекс законов Киевской Руси, вероятно, пользуясь юридическими кодексами Византии и других европейских государств. Именно там Ярослав отошел в лучший мир, и почему бы ему было не завещать большому соседнему монастырю часть тех книг, которые по княжескому приказу переписывали и переводили с латыни и греческого ученые монахи?

Духовный центр запорожцев?

Есть версия, что в Межигорской библиотеке хранилось немало книг и документов, связанных с казацкой эпохой. В середине ХVІІ века, после уничтожения польскими войсками казацкого Трахтемировского монастыря, в Межигорье переместился духовный центр православного Войска Запорожского. Сечевые приходы с тех пор относились к ведению межигорского клира. По специальному соглашению межигорский архимандрит ежегодно отправлял священников для службы в Сечевой церкви Покрова и других казацких храмах. Запорожцы щедро делились с монастырем военной добычей, регулярно посылали духовным отцам скот, телеги с рыбой, солью, зерном и другим провиантом, делали солидные денежные взносы, дарили ценные церковные вещи и наряды, помогали украшать и перестраивать обитель.

Так, кошевой Калнишевский построил в Межигорье на свои средства колокольню, каменные врата, а над ними церковь во имя апостолов Петра и Павла. Богдан Хмельницкий и другие гетманы даровали монастырю угодья и села. В Межигорье действовал и казацкий военный госпиталь, содержавшийся на деньги Сечевой казны. Здесь проводили последние годы жизни старые запорожцы, ушедшие за монастырские стены спасаться в молитвах.

Нередко монастырю дарили книги «во искупление грехов» или же «на вечную память». А известный церковный деятель, историк и писатель Иннокентий Гизель (1600–1683) завещал Межигорскому монастырю свою огромную библиотеку, которую собирал всю жизнь. Интересно, что Гизель решил пополнить именно Межигорское книжное собрание, а не библиотеку, скажем, Киево-Могилянской академии, которую он в свое время возглавлял в должности ректора, или же Киево-Печерской Лавры, где впоследствии был архимандритом.

Некоторые из книг Межигорской библиотеки, хоть и рассеяны повсюду, все же дошли до наших времен. Например, в Краснодарской краевой библиотеке хранятся несколько книг, которые были когда-то собственностью Межигорского монастыря. Среди них – Евангелие, которое, согласно надписи украинской скорописью, «купилъ Євстафій Гоголь, полковник війська Запорожського … и за отпущеніе грєховъ придалъ храму».

Позже полковник Гоголь (пращур великого писателя) стал гетманом, а дни свои закончил в Межигорье. Об этом свидетельствует другая запись на том же Евангелии, сделанная 7 января 1697 года: «Погребенъ єсть во монастірі Общежительномъ Межигорсько-Кіевськомъ, в церкві Господня Преображенія в склепі, Благочестивий і Православний рабъ Божий Євстафій Гоголь, гетьманъ войска Его Королевской Милости Запорожського». Дальше неизвестный автор на полях нескольких страниц подает список сокровищ, которые гетман передал монастырю «на вечные времена». Среди них – напрестольное Евангелие в ценном окладе, серебряные бокал, чарка и крест, серебряная гетманская булава, военный бунчук и хоругвь, сабля, гетманская шапка, образ Богородицы в окладе с жемчугами.

Под каменными плитами межигорского Белого Спаса нашли последнее пристанище легендарный полковник Семен Палий, гетман Самусь и много других запорожцев.

Гнев императрицы

Однако духовный патронат над казаками делал Межигорский монастырь очень опасным для московских царей. Полномочия монастыря постепенно сужались. С падением Сечи ему было запрещено посылать священников на земли Запорожья. Во время визита в Киев в апреле 1784 года императрица Екатерина ІІ выразила желание осмотреть Межигорский монастырь. Той же ночью в обители возник пожар. Говорили, что монастырь подожгли старые запорожцы, доживавшие там свой век.

Разгневанная царица запретила восстанавливать повреждения от огня и упразднила монастырь, а его земли и угодья отошли царской казне. Межигорских монахов и духовенство перевели сначала в Крым, а затем – на Кубань, в Екатеринодар (ныне – Краснодар). Именно они и привезли туда упомянутые выше фолианты.

Впоследствии в Межигорье обнаружили солидные залежи качественной глины и построили там крупнейшую в империи фарфоровую фабрику. Здесь делали изысканную посуду и керамические украшения, а плоский огнеупорный кирпич, из которого выложены печи во всех старых киевских домах, и поныне называют «межигоркой».

Монастырь был восстановлен в конце ХІХ века. С утверждением советской власти на Украине его опять закрыли, на этот раз навсегда.

О широкой славе монастыря напоминает и улица Межигорская, которая начинается от Контрактовой площади на Подоле. Когда-то там находилось представительство, или по-современному – центральный офис монастыря в Киеве.

Дорогой Руины

…Перед въездом в село Новые Петровцы поворачиваю направо, прохожу знак «Въезд запрещено» и медленно еду по обочине добротно заасфальтированной дороги, по которой на межигорские дачи в течение десятилетий проехало так много правительственных машин: «эмки» Постышева и Косиора, «чайки» Хрущова и Щербицкого, «мерседесы» Кучмы и Януковича. Старые жители села как-то рассказывали мне, что эта дорога мощена обломками храмов, стен и келий разрушенного монастыря. Там, под асфальтом, лежат битые фрески с ликами святых. Набожные старики здесь всегда крестятся.

Останавливаюсь метров за сто до въезда в Межигорье, закуриваю и сажусь на капот своей машины. За забором зеленеют верхушки каких-то деревьев. Надеюсь, что это те же дубы, которые помнят межигорский Белый Спас. Под ними – могилы сотен монахов, которые в молодые годы носили казацкие сабли. Люди говорят – много древних дубов на правительственных дачах давно посрезали, а на монастырском кладбище стоят то ли теплицы, то ли теннисные корты. Над деревьями зеленеет Виноградная гора.

Когда-то давно старая жительница села бабушка Елена рассказывала мне, как девчонкой стояла среди людей на той горе и смотрела, как взрывают межигорские церкви. «Первый взрыв они выдержали, только купола взлетели в небо, – чуть слышно шептала она. – Люди молились и плакали. Тогда солдаты заложили еще больше взрывчатки… Белый Спас поднялся над землей и рассыпался в пыль».

Пытаюсь представить очертания колокольни и врат, блеск золотых куполов храма. Где-то там Тарас Шевченко любил рисовать и мечтать, сидя под вековыми дубами. Кобзарь вспоминает Межигорье и в своем «Дневнике».

Рядом с воротами открываются двери, и ко мне направляются два охранника. Они долго рассматривают мое журналистское удостоверение. Служба есть служба. Спрашиваю охранников, известно ли им, что здесь когда-то стоял древний монастырь. Нет, об этом служащие не знают. Они неприветливо смотрят мне в глаза, подозрительно разглядывают вокруг – нет ли, случайно, у меня сообщников. Сообщников нет…

Владимир Шаров, УНИАН

Поделиться.

Комментарии закрыты