Тарас Черновол: любитель адреналина

0

Недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Кто бы мог подумать, что за внешностью безобидного интеллигента скрывается человек, одержимый массой страстей и способный на большие рискованные поступки.

"Мне снился хлеб по ночам"

— Тарас Вячеславович, вы Близнецы по гороскопу, значит, натура двойственная…

— Во мне живут два человека, две крайности. Один человек – это что-то мятежное. А другой – это ультра-упорядоченность. Я мог бы быть в Югославии во время бунта против Милошевича. Я мог бы быть в Шри-Ланке во время войны тамилов и сингалов. Меня тянет. А мог бы быть шикарным депутатом финского парламента – там, где неделю рассматривают законопроект об обязательных душевых кабинах для свиней на свинофермах. Во мне борются эти два человека. Я могу жить либо в очень размеренном обществе, либо в том обществе, где каждый день стоит жизни.

По восточному гороскопу я Золотой Дракон. Говорят, что Дракон очень сильная и тяжелая фигура, и очень проблемная именно для владельца этого знака. Она побуждает к максимализму. И внутренний максимализм у меня есть, мне хотелось бы быть какой-нибудь Крысой, Обезьяной.

Вообще к гороскопам я отношусь очень осторожно, сам когда-то издавал газету и сам их писал. Принцип был приблизительно такой: ага, вот этот Телец – он мне вчера так нагадил, так в душу наплевал. Что мы сегодня для Тельца напишем? Весточку из казенного дома или еще что-то тому подобное. Вот таким образом пишутся все гороскопы (смеется).

— А худели тоже по гороскопу? Каков был ваш максимальный вес?

— Максимальный вес, который у меня был, немного зашкаливал за 100 кг. Один раз пробовал худеть по диете Аткинса, по которой можно есть мясо, рыбу, яйца и сыр, а запрещены любые углеводы: фрукты, овощи, хлеб, макароны, сахар. Именно тогда я впервые понял, какой вкусный хлеб. Я раньше относился к хлебу как к добавлению в еде, например, к борщу. А вот когда я три недели не ел хлеб, он мне начал сниться. Черный хлеб с салом, чесночком корочка намазана… Скинул 15 кг. После этого немного набрал. Когда я вешу больше 93 кг, у меня начинаются проблемы с сердцем и давлением. Сейчас я хочу скинуть вес до 80 кг и почувствовать себя хоть немного здоровым человеком. Я худею очень тяжело, для меня любая диета дает результат 2–3 кг за неделю. На нервной почве худею намного быстрее.

…Я не боюсь умереть быстро. Я боюсь долго и тяжело умирать. Не хочу мучиться с болезнями внутренних органов. И сейчас я отказал себе в одном из моих удовольствий после того, как три недели пролежал с панкреатитом, который вызван был в основном стрессами, а не какими-то злоупотреблениями. Когда у меня обнаружат рак легких, я брошу курить. Раньше вряд ли. То, что мне запрещено курить по всем признакам – сердечные заболевания, колоссальные скачки давления, бронхиальная астма – это недостаточный аргумент. Но в чем-то мне приходится себе отказывать. Теперь я не могу позволить себе, будучи в Таиланде, заказать ультраострое блюдо и попросить официантку принести еще перца. Я до этого ел блюда, которые не едят, наверное, сами индусы. Томатный сок я пил с солью, перцем и чайной ложкой горчицы. Размешивал и пил. Один из депутатов Верховной Рады как-то сидел со мной за столиком и случайно перепутал свой сок с моим. У него глаза вылезли из орбит, из них покатились слезы, а усы стукнулись о стол…

Я впервые закурил, когда мне было 26 лет. Я прослужил в армии в стройбате, ни разу не закурив. Несмотря на анекдотические ситуации, в которые порой попадал. Вот реальная сцена из моей армейской жизни: копаем траншею… «Так, а теперь, ребята, у нас перекур. А, ты не куришь, Черновол, так ты дальше копай траншею». Я тогда не закурил.

Первая жена курила. Все ее подружки курили. Сначала я курил, набирая в рот дым и выдыхая. Надо мной стали хихикать. Тогда я придумал свой способ: выдыхал воздух максимально и вдыхал через сигарету. Мне хватало одной сигареты на две затяжки. Ровно за одну затяжку полсигареты выгорало. После одной сигареты у меня на затылке стягивалась кожа, волосы вставали дыбом, в глазах темнело. После этого я чувствовал себя абсолютно пьяным без алкоголя. Я водил машину и пить не мог. А в компаниях иногда бывает очень скучно. А так — выкурил одну сигарету – все женщины красивые, все собеседники красноречивые и умные, хотя они галстук во рту жуют.

Потом, правда, мне объяснили, что такими темпами я долго не протяну, поэтому я начал курить так, как нужно. Сейчас пробую трубку. Мне ее подарил мой коллега по Верховной Раде. Трубка — это не совсем мой стиль жизни. Здесь нужно умиротворение. А у меня его нет. Сейчас мне хочется закурить и куда-то побежать. Такой стиль жизни только для сигарет.

"Я ценю впечатления и мелкие фотографические воспоминания"

— Тарас Вячеславович, любите быстро ездить?

— Последнее время уже нет. Я немного умиротворился, постарел. Но все равно немного превышаю, меня все равно останавливают. Когда мне «Визиром» зафиксировали и прислали по почте штраф в 300 гривен, я сразу же заплатил. Я открываю окно с готовностью заплатить, говорю: «Извините, действительно нарушил, немного спешил». Мне сразу говорят: «Счастливой дороги. До свидания. Только езжайте аккуратнее». Так что тех проблем, которые возникают у большинства наших граждан с дорожной милицией на Украине, у меня не возникает.

А что касается заграницы – шикарные воспоминания о Неаполе. Правостороннего движения там нет. Меня подсекает какая-то зараза. Подсекает так, что я, чтобы не попасть в аварию, вырываюсь на трамвайные рельсы.

Справа и слева есть дорога, но она огорожена: я не перееду ограждение. Я понимаю, что сейчас подойдет полицейский, и мне это будет стоить 100 евро. Мои последние 100 евро… А это значит, что следующие два дня я и моя семья должны будем жить впроголодь, чтобы иметь деньги на бензин, и доехать до Украины. Полицейский стоит, машет жезлом. Я останавливаюсь, он идет навстречу. Смотрит на мою угробленную машину, это 15-летний старенький «Нисан», поржавевший, с вмятинами. Смотрит на украинские номера, на мою перепуганную несчастную физиономию и показывает несколько красноречивых жестов. Сначала двумя ладонями показывает «ля-ля» – зевака. Потом показывает кулак. Потом машет рукой: черт с тобой, кому ты нужен. И показывает пальцем направо – то есть езжай через парк. Я въезжаю в парк, разгоняю всех итальянских дон, которые там с детьми гуляют, и наконец-то выезжаю на дорогу. Вот это воспоминание про «их» полицию.

Хотя однажды австрийский полицейский за превышение скорости выписал мне штраф, по-моему, 114 евро. Для меня это деньги очень солидные. После этого я вдруг подумал: а зачем мне это надо? В Австрии на автобане можно ехать 200 км/ч, а можно ехать так, как написано в правилах – 130 км/ч. И от того, что я жму 200, я истрачу бензина на один бак больше, а времени выиграю 40 минут от Мюнхена до украинской границы. Зачем себя мучить и зачем создавать себе финансовые проблемы? Я с того времени стал ездить почти по правилам.

— Вы говорите, что коллекционируете впечатления. А что именно?

— Для меня есть два типа впечатлений. Первый – это фотографические. Я ценитель прекрасного. Пейзажи… Вот я еду, переезжаю через перевал и вдруг вижу – боже, это рай, это просто чудо. Я могу не останавливаться. Вот тех нескольких секунд, за которые я это видел, мне хватит, чтобы годами вспоминать. Какую я красоту увидел в Словакии, когда я был на перевале Предел, он действительно так называется – перевал Предел. Там я доехал до высоты 2000 метров, попал в снежный занос, понял, что дальше ехать невозможно, назад ехать задним ходом тоже невозможно и развернуться тоже невозможно. Но я с 40 попыток по 5 см, машину развернул. С одной стороны обрыв, с другой скала. Но пейзажи, которые я там увидел, запомню еще лет на 40. Это синее небо, эта заснеженная вершина со скалами! Такое остается на всю жизнь.

А второе – это моменты, которые несут в себе какой-то экстрим. Корсика – неимоверно сложные дороги, опасные. Группа корсиканских сепаратистов, которая демонстративно расстреливает дорожные знаки, и тут я подъезжаю. Они долго смотрят на мою машину, на мой номерной знак. Видят, что это не Франция, а какое-то «UA». Думают, может, это Великобритания… Показывают мне – проезжай. И я понимаю, что буду в зоне обстрела. Но они показывают – езжай. И я еду. И когда я проезжаю за поворот, они начинают опять стрелять. По мне они не стреляют. Впечатления, чуть-чуть адреналина – и мне уже прекрасно.

Ситуация на той же самой Корсике, где среди ночи я оказался на дороге, которая на карте была обозначена как главная. Она оказалась чуть ли не грунтовкой и шла через четыре перевала. Проезжаю через деревню, где прямо на дороге гуляют свадьбу. Больше участков свободных нет. Посреди дороги построена беседка, накрыты столы, стоят лавки, стулья, народ развлекается. Я подъехал вплотную к свадьбе. Я пригнул оба зеркала, потому что машины стоят с двух сторон. Дорога узенькая. Назад не вырулю. Вперед некуда. Ночевать среди корсиканцев, в бандитском районе, где периодически кто-то исчезает, тоже не самое лучшее. Включаю на полную громкость музыку. Привлекаю внимание – будто бы свой приехал. Выхожу из машины. Я ни одного языка толком не знаю.

Смесью итальянского и немецкого, упаси бог не французского, объясняю, куда мне надо. На меня смотрят, как на идиота – куда тут можно проехать? Но зовут какого-то местного крестного отца. Появляется человек, как из фильма Копполы: в сапогах, в неплохом, но сильно замызганном коричневом костюме, только без ружья. Подходит ко мне. Я ему что-то пробую объяснить. Он меня совершенно не слушает, смотрит на мою машину, на мой номер. Потом показывает жестом «езжай за мной». Не понимая куда, я сажусь, начинаю ехать. Он машет рукой вправо-влево, народ разбегается. Я начинаю понимать, что это действительно какой-то крестный отец. Люди поднимают столы, относят их в сторону, поднимают лавки. И я еду через эту свадьбу. Вижу молодых, которые над головой держат стулья. В тех местах, где стоять нельзя, люди упираются в крышу моей машины, чтобы не упасть под колеса.

Я более 100 м еду через свадьбу. Все это время я думаю о том, что я на кого-то наеду и меня убьют. На руках мозоли от руля. И ощущение такого адреналина и такого удовольствия, что мне его хватит на всю жизнь.
Шри-Ланка. Идет война. Мы там отдыхаем в мирном спокойном районе. Но почти у нас на глазах убивают министра, с которым мы за день до того встречались. Трагичная вещь, но она тоже оставляет какой-то свой след в коллекции эмоциональных воспоминаний.

Бывшая Югославия. Вуковар за день до закрытия блокады. Оттуда нас вывели ооновцы. Мы прорывались под обстрелом. Ракета попала в отель, из которого мы вышли за пять минут до этого. В этом отеле погибли люди. Потом мы выходим на хорватскую группу. Нам говорят: вы сербские шпионы, потому что Вуковар уже обложен, вы оттуда не могли выйти, мы вас сейчас расстреляем. Потом ооновцы нас находят и спасают.

Абхазско-грузинская война. Я писал журналистские репортажи оттуда для одного немецкого журналиста, который опубликовал их потом под своим именем. В момент обстрела в меня с короткого расстояния разрядили автомат. Я был в бронежилете, но пуля пробила бронежилет и застряла в нем. У меня небольшой ожог. Потерял сознание. Через некоторое время пришел в себя. След остался, и память осталась.

Это все то, ради чего стоит жить. Все эти эмоции нужны для жизни, иначе это не жизнь.

Из досье

Возраст: 45 лет
Рост: 180 см
Детское прозвище: не от характера, а от фамилии. Черновол автоматически был Черный. Хотя черным по характеру никогда не был, а был очень веселым и жизнерадостным.
Любимая книга: в детстве – «Тиль Уленшпигель», точно отвечала складу характера. Позже – Герман Гессе «Степной волк». Говорит, что в «Степном волке» реально про него ничего нет, но это книга — о нем.
Хотел бы жить: в Южной Австрии на берегу Милльштаттер-Зее в маленьком симпатичном домике.
Первая работа и первая зарплата: лаборант кафедры прикладной геодезии Львовского политехнического института. А впервые заработал деньги, помогая деду собирать урожай яблок и давить вино. За это разрешили сдать пустые бутылки из-под минеральной воды, а деньги оставить себе.
Считает, что человек человеку… – волк.

"Для меня «мажор» страшнее любого матюга"

— У вас растет сын, но вы практически о нем не говорите. Почему?

— Да он сам о себе расскажет. На самом деле я о нем рассказываю. Я не скрываю свою личную жизнь. Я дважды женат. От первого брака двое детей. Мои старшие дети прожили в Германии с 1990 года, когда они фактически эмигрировали. В 2004 году они получили немецкое гражданство. Они живут в Германии нормальной, спокойной немецкой жизнью. Хотя при всем при этом они абсолютные украинцы по характеру, по ментальности. Я их часто вижу, часто навещаю. Они двойняшки, им по 22 года. Моему младшему сыну 11 лет. У него характер. Он научился командовать, он знает свои права. Я, может, не очень хороший отец, потому что хороший отец должен заниматься ребенком, а я прихожу домой и чувствую себя, как выжатый лимон.

Мы его разбаловали. Он уже не совсем контролируемый. Он хочет смотреть телевизор, а меня бесит, когда я вижу, какие передачи он смотрит. Но переступить через его волю я уже не могу. Я только надеюсь, что он сам перерастет всю эту гадость. Хотелось, чтобы он играл на пианино, ему это немного нравилось. Мы ему купили «Кассио» — там можно и на орган переключаться, и на обычное пианино. Он учится. К нему приходит учительница, которая его обучает. У него есть свой телевизор, свой DVD, какая-то приставка игровая. Я думаю, что это правильно: чтобы человек почувствовал максимум личной свободы в рамках определенных правил пристойности общения с внешним миром.

— А как вы держите рамки?

— Пока в основном убеждением. В семье эти рамки иногда не срабатывают, в семье сын более эгоцентричен. Но во вне – в школе, во время поездок – он хорошо знает, что его личная свобода заканчивается там, где начинается свобода и права других.

— Какой судьбы вы бы пожелали своим детям?

— Чтобы они были настоящими профессионалами.

— Что посоветуете сегодняшним родителям из своего личного опыта?

— Пожелал бы, чтобы они что-то смогли дать своим детям. Говорят, что спартанский образ жизни закаляет. Это верно только в том случае, когда ты сам себе его выбираешь. А когда ребенок чувствует себя в чем-то ущербным, то это часто приводит к страшным комплексам.

А что бы посоветовал? Сознательно воспитать в детях понимание того, что есть абсолютная грань, которую никогда нельзя переступать. Для меня слово «мажор» страшнее любого матюга. Я христианин и человек очень миролюбивый, но когда я вижу, как шпанюк летит по центру Киева на скорости 200 км/ч, мне хочется взять пистолет и выстрелить. У меня проявляется иногда внутренняя жестокость, мне хотелось несколько раз убить человека. Может, раз пять в жизни. Из них четыре — мажоров, которые сидели за рулем. Поймите, что есть грань, за которой может быть риск для жизни других людей. Родители, очертите для своих детей эту грань как абсолютно святую, непреодолимую преграду, которую никогда в жизни нельзя переступить, потому что в противном случае у кого-то появится желание убить вашего ребенка, а этого не дай Бог никому!

Надежда Бабенко,
From-ua.com

Поделиться.

Комментарии закрыты