За украинских сирот идет война

0

В небольшом городке Снежное Донецкой области живет необычная мама четверых приемных девочек. Чтобы воспитывать малышек, Алене Кладовой пришлось не только отказаться от своей работы следователем, не только расстаться с мужем, не вынесшим тяготы воспитания, но и преодолеть все препятствия чиновников.

Материнское чувство понять сложно?

С двумя из девочек 32-летняя Алена познакомилась на… оперативном задании. Кладова работала в угрозыске и во время одного из вызовов в квартире алкоголиков увидела двух малышек. «Я споткнулась о них у порога. Они лежали прямо на полу, худенькие, грязные и заплаканные», — вспоминает Алена. Позже биологическую мать Алины и Насти посадили за ограбление, а девчонок отправили в детские дома, причем, почему-то, в разные. Мать третьей девочки, Анжелы, тоже сидит в тюрьме за убийство своего мужа. А четвертого ребенка, Таню, Кладова увидела уже в детском доме, когда навещала будущих дочек. Таня говорила, что ей очень хочется иметь маму и папу, но она, мол, уже взрослая, и ее никто не берет. Тогда Алена решила, что ее любви хватит и на еще одну дочку.

Однако элементарные, но, почему-то, неизбежные, ошибки в чиновничьих документах способны серьезно потрепать нервы. «Когда мы захотели забрать девчонок домой на летние каникулы, не обошлось без эксцессов. Оказывается, в решении опекунского совета просто забыли(!) указать младших детей, и нам было позволено забрать из детского дома только Танюшку. Опять слезы, мольбы о внеочередном проведении заседания опекунского совета», — вспоминает Алена.

Когда женщина стала искать Настю, чтобы воспитывать родных сестер вместе, по ее запросу дали неправильный адрес детдома. Девочку пришлось разыскать собственными силами, но и после этого Алене стали отказывать в общении с ребенком, мотивируя это тем, что девочка очень больна — бронхиальная астма. «Я была твердо уверена, что у меня выходить ее получится гораздо быстрее, чем у воспитателей детдома, — говорит Алена. —  И искренне не понимала, почему мне не хотят ее отдать».
Но на этом бюрократические преграды только начинались. «Чтобы решить судьбу Насти, была создана специальная комиссия, которая провела обследование наших жилищно-бытовых условий, — вспоминает Алена. — В решении комиссии было указано на ряд недостатков. Дескать, не такое постельное белье, не такие ковры, не такие игрушки. Я продала машину, поменяла ковры, сделала ремонт, купила правильные, по мнению комиссии, игрушки. Все успела, но решение приняли не в мою пользу. Оказывается, к этому времени Настю в столичном центре усыновления по компьютерной базе данных выбрали иностранцы, а по закону они могли забрать с собой и мою Алинку, чтобы не разделять сестер. Меня охватило отчаяние. Затем знакомый юрист разъяснил, что я как украинка имею право первоочередного усыновления. Был очень долгий разговор с чиновниками, которые пытались всеми силами меня переубедить. Но все-таки, к счастью, девочек отдали мне».

Чтобы взять пятого ребенка, сестру одной из девочек, жизненно необходим пресловутый статус дома семейного типа. Когда Алена начала собирать документы и подала заявление об этом в исполком, чиновники, вместо того, чтобы всячески помогать молодой женщине в такой инициативе, начали вставлять ей палки в колеса, и, зная все бюрократические механизмы, до сих пор успешно мешают Кладовой получить статус дома семейного типа.

Все-таки сложно поверить, что городским чиновникам жаль денег или времени для того, чтобы дети обрели семью. Как справиться с выработанной годами «совка» бюрократической ленью? Когда, наконец, люди на Украине перестанут завидовать и начнут помогать таким, как Алена Кладова? Или во всем виновата несовершенность системы, а не человеческий фактор?

Бюрократия ломает судьбы

Кстати, по данным Государственного института проблем семьи и молодёжи, почти 19% наших граждан готовы к усыновлению. Если верить этой цифре, то сирот в стране не должно быть вообще. А нестыковка объясняется просто: усыновить можно только того, у кого есть статус сироты или того, кто лишён опеки. Прежде чем дать такой статус, государство должно убедиться, что ребёнка невозможно вернуть в его родную семью или отдать под опеку родственникам. Проверка часто затягивается на несколько лет, а усыновлять, как правило, хотят малышей в возрасте до года.

«Ванечка, один из мальчишек, которого я воспитываю, появился у нас только в возрасте семи лет, — рассказывает детский психолог Елена. – Только за месяц до своего семилетия он получил статус ребенка, лишенного родительской опеки. Он целых шесть лет жил в детском учреждении!»
Мать его вписала имя и фамилию в графу «отец» и была такова. Лишь через шесть лет суд лишил мать родительских прав, хотя по закону все это должно происходить в течение нескольких месяцев после того, как она его бросила в роддоме, а не нескольких лет.

А есть мальчик, которого хотела взять в гости американская семья, и им не разрешили, потому что его мама не лишена родительских прав. Ребенок целых восемь лет находится в интернатах, и все это время от биологической матери не было никаких известий. Его юридическим статусом просто никто не занимается.

Получается, что малыши, уже имеющие статус сироты, кроме него приобретают и неоспоримое преимущество перед другими такими же детьми – быть усыновленными легально и достаточно быстро. Тогда становится понятно, почему столь велик процент не усыновленных детей. Ведь с каждым днем, месяцем, годом их шансы найти родителей тают, как мираж в пустыне. И, не подозревая, что они — заложники бюрократии, дети, конечно, ничего не могут предпринять для того, чтобы изменить ситуацию.

Со статусом детского дома семейного типа ситуация и в этой семье, как и у Алены, складывается непросто. «Мой муж прилично зарабатывает, мы имеем собственный дом, но добиться того, чтобы получить статус дома семейного типа, не могли очень долго, — рассказывает Елена. – У нас постоянно возникали затяжные и серьезные сложности».

Молодая мама считает, что это, в основном, объясняется двумя причинами: во-первых, за такую мизерную зарплату представители социальных служб, да и власти, абсолютно не хотят работать. Они думают о дополнительном заработке и о том, как прокормить своих детей. Разве можно их за это осуждать? А во-вторых, деньги на дом семейного типа должны выделяться из бюджета города, для этого необходимо оформить уйму документации, да и средств на покупку жилья уйдет немало. Чья-то корысть и лень, если говорить грубо, не дают детям расти в нормальных условиях, считает психолог.
«Этот бой мы выиграли, но теперь обиженные местные чиновники устраивают нам всевозможные проверки, ну что же, они имеют на это право. Каждый ребенок, которого мы берем — это документальная война», – говорит Елена.

После всех бюрократических кругов ада (их гораздо больше, чем у Данте) неудивительно, что многие люди отказываются не только от идеи создать приемную семью или детский дом семейного типа, но и от того, чтобы просто усыновить одного ребенка. Ведь для этого нужно добиться того, чтобы малыша признали таки ребенком, лишенным родительской опеки. Бюрократическая машина ломает судьбы множества детей, и этот факт признало государство на наивысшем уровне.

За границей детьми не перебирают

А вот за границу детей отдают охотнее – у нас сумасшедшая очередь иностранцев на усыновление. Например, в прошлом году иностранными гражданами усыновлено около 2 тыс. украинских детей. Большинство приемных родителей — из США, Италии, Испании, Франции. И это несмотря на гораздо большее количество юридических процедур, которые нужно пройти иностранцам, чтобы взять на воспитание малыша из Украины. Дело в том, что украинцы, как правило, хотят усыновить только маленького ребенка – до двух лет, и только здорового. А таких детей в нашей стране единицы. Практически у всех сирот есть отклонения, если не физические, то психические. Наши усыновители в большинстве своем боятся наследственности, плохих генов и прочего «багажа» неблагополучных семей.
Кстати, даже в детских домах на этом уже «раскрутили» своеобразный бизнес. С ним столкнулась киевлянка Марина, когда решила усыновить ребенка. «Я поняла, что идет "торговля" информацией о диагнозах ребенка, его состоянии, родителях и так далее. Просто нужно знать, кому и сколько заплатить, чтобы тебе рассказали всю правду», — признается она.

Между тем, за границей детьми не перебирают. Конечно, ребенку легче адаптироваться в своей стране, но считается, что за рубежом у него больше шансов прожить полноценную жизнь. Например, мальчик с эпилепсией, которого усыновили два года назад уже взрослым в Америку, сейчас приезжает на Украину и помогает своему интернату. Еще у одного мальчика была врожденная глухота, а теперь благодаря имплантату, о котором позаботились новые родители из Израиля, он прекрасно слышит. Другая девочка родилась с косолапостью, а сейчас бегает. Еще одного ребенка из интерната благодетели повезли в Америку на операцию: у него серьезная болезнь сердца. Прооперировали удачно, но обратно нельзя было везти — он бы просто умер в самолете. И его усыновил доктор, проводивший операцию. Конечно, ошибочно думать, что все усыновленные за границу дети попадают в рай на земле. Но если система национального усыновления нуждается в серьезной поддержке и развитии, то иностранцы, как правило, с большей готовностью идут навстречу любым детям.

Сказать правду или не сказать?

К тому же, за рубежом нет тайны усыновления. Люди там о своих проблемах сообщают с телеэкрана, обсуждают их с психологом и совершенно не стесняются говорить, что усыновили ребенка. В Италии, например, родители обязаны рассказать приемному малышу правду. А в Америке отмечают День приемных семей, там даже принято открытое усыновление, в планировании которого принимает участие родная семья ребенка. У нас же усыновители имитируют беременность, меняют место жительства, переписывают малышу ФИО и дату рождения. В общем, на сегодняшний день мы имеем парадоксальную ситуацию: тайна усыновления на Украине предусмотрена законом, однако и ребенок в соответствии с законом имеет право знать о своем происхождении.

«Я до сих пор вспоминаю нашу пятиэтажку в старом районе Киева. Когда продали свою квартиру и уезжали в новостройку, где ни одного деревца не было, я плакала. Я так бы хотела гулять с колясочкой под нашими старыми ясенями! Но тайну в нашем дворе сохранить было невозможно, — считают Ольга и ее муж. — Есть там несколько таких бабушек, у которых глаз — рентген. Все про всех знают, каждого жильца. И как бы я им рассказывала сказку о беременности? Боюсь представить, как бы они шушукались за спиной моего малыша».

А что делать приемным родителям в других городах, городках, селах, поселках и деревнях, где зачастую все всех знают не только в лицо, но и по именам? «В конце концов, сказать никогда не поздно, — думала мама четырехлетней Кати. – Но однажды девочка пришла из детского сада и спросила: "А я твоя?"» Оказывается, в детсад устроилась работать няня из дома ребенка, она узнала Катюшу, и побеседовала с ребенком по душам. Сделала она это не со зла, просто так. «Счастье, что у меня хватило в тот момент выдержки. Я не стала пускаться в долгие объяснения, да они и не нужны были ребенку. Главное, что она хотела услышать, — мы с папой, бабушкой и дедушкой ее любим».

«Сирота в дом – счастье в нем», — говорили наши предки. Но почему-то у нас на Украине все делается не для человека, а вопреки ему. Наша хромающая система усыновления требует серьезной поддержки и развития. 2008 год объявлен Годом национального усыновления на Украине, и на этом поприще уже сделаны значительные шаги. Например, принята Государственная целевая программа реформирования учреждений для детей-сирот. Кабмин выдвинул инициативу выплачивать усыновителям единично 22,6 прожиточных минимумов. Но, прежде всего, нужно, чтобы чиновники начали идти навстречу усыновителям, а не вставлять палки в колеса тем, кто решил дать дом сироте.

Подготовила Александра Кралько
по материалам: [link=http://www.novaya.com.ua] «Новая»[/link], [link=http://www.au.bbm.ru]«Ау!Родители!» [/link],  [link=http://www.ngo.donetsk.ua]«Портал гражданского общества»[/link],  [link=http://www.glavred.info]«Главред»[/link], [link=http://www.24.UA]24.UA[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты