Патентов не давать!

0

Помнится мне, в журнале «Юный техник» был такой раздел, куда юные кулибины посылали свои технические предложения, иногда разумные, иногда не очень.

К числу «неразумных» в свое время отнесли такую идею: в тоннелях метро повесить перед окнами увеличенные кадры кинофильма так, чтобы один кадр соответствовал размерам одного окна. И тогда, по мысли юного изобретателя, проезжая в метро, пассажиры будут смотреть фильмы.

Редакция пришла к выводу, что это технически невозможно (для просмотра требуется, чтобы картинки были неподвижны хоть на короткое время, поезда меняют скорость на различных участках пути, т. е. движение будет замедляться или ускоряться). Опять же — если пассажир едет только одну остановку, что он, увидит только три минуты от фильма? Был вынесен вердикт — «патентов не выдавать»! (такое было название у журнальной рубрики).

Что вы думаете? Проходит лет двадцать, я давно забыл тот журнал «Юный техник», первый раз в жизни лечу в Лондон. Каково же было мое удивление, когда из поезда, едущего от аэропорта Хитроу до городского ж-д вокзала, вдруг вижу в окнах (при проходе поезда в темном туннеле), рекламный ролик, который как раз образован картинками, развешанными в туннеле, в размере 1 окно — один кадр!

Технически решено просто — картинки освещаются вспышками лампы (типа стробоскопа), которые как раз происходят при прохождении окна перед центром картинки. Ролик недолгий, естественно, несколько минут, организовать постоянную скорость движения поезда на 3 минуты — не вопрос. Даже звук транслируется (кажется, по радиосети вагона, точно не помню).

Технически все можно было сделать 30 лет назад, вопрос в том, что никто в СССР не задумывался тогда о необходимости рекламных роликов… Вот вам и «патенты не выдавать»!

Топ-менеджер

Израильский топ-менеджер Х. рассказывает в компании друзей, тоже топ-менеджеров, что жена часто ругает его совершенно непонятно за что. В частности, во время совместного летнего путешествия в Прагу Х. пришлось выдержать довольно неприятный семейный скандал. Дело в том, что в Праге Х. и его жена, совершая романтическую прогулку по парку, попали под сильный дождь. Тут же появились какие-то ушлые восточные люди, торгующие очень плохими, но все-таки какими-никакими зонтами по 10 долларов. Х. , очень раздосадованный тем, что его собственный прекрасный зонт бессмысленно валяется в гостинице, все-таки купил у ушлых восточных людей десятидолларовый железный веник и укрыл под ним себя и жену. Десять минут спустя дождь прекратился. Тогда Х. извинился перед женой, на секундочку прервал романтическую прогулку, обыскал весь парк, нашел ушлых восточных людей, обедающими каким-то фалафелем, и после долгих напряженных переговоров сумел продать им несчастный зонт обратно — за 8 долларов. Жена топ-менеджера Х. почему-то отказалась с ним разговаривать, исчезла на весь день, а потом за ужином вызывающе кокетничала с канадскими футболистами. «Я понимаю, что потерял на сделке 20%, — раздраженно говорил топ-менеджер Х., — но существуют же какие-то элементарные законы рыночной конъюнктуры!»

Серьезная проверка

Комиссия свалилась на нас неожиданно, как снег на голову. О ней поговаривали с тех пор, как наш сугубо гражданский завод приняло под свое крыло Министерство Обороны СССР. Мы даже ожидали появления высокого министерского начальства где-то в конце месяца, но никак не через неделю. На заводе забегали все — от главного инженера и до уборщицы; бесконечно что-то подтирали, подчищали, подкручивали и смазывали.

Узрев полусгнившие вентиляционные трубы в металлообрабатывающем цеху, главный инженер потребовал сатисфакции у такого же главного, но механика. И мой проект по пневматическому удалению металлической стружки и пыли, который уже несколько месяцев пылился на столе у главного механика, был немедленно запущен в работу.

В назначенный день толстый министерский чиновник в новенькой ондатровой шапке и сопровождающие его нахальные лица начали вальяжную экскурсию по заводу. Комиссия присматривалась, принюхивалась и придиралась ко всему, что видела. Только и было слышно – поменять, покрасить, отремонтировать…

В металлообрабатывающем цеху глава комиссии увидел новые блестящие трубы.

— Это что? – строго поинтересовался он.

— Это наша новая вытяжная система, — непроизвольно вытянулся по стойке «смирно» главный инженер.

— Хм, — сказал чиновник с сомнением, — да она же не тянет!

— Тянет, смотрите, — и главный инженер поднес к всасывающему патрубку одинокую металлическую стружку, которая тут же исчезла в трубе.

— Одна стружка — не показатель! — ухмыльнулся проверяющий и попытался заглянуть в трубу.

В ту же секунду лысина проверяющего засияла ярче блестящих труб – система стянула шапку с его головы, на мгновение задержала дорогой головной убор у всасывающего патрубка, жадно причмокивая, — и шапка исчезла.

Красный, как помидор, проверяющий убыл восвояси, как только получил назад свою помятую, промасленную и покрытую металлической пылью шапку. А через некоторое время нас информировали, что проверка прошла без замечаний.

Дачный житель

Знакомые улетали в отпуск и оставили ключи от дачи. Ну, там шашлыка, если захочется, на природе, али грядки прополоть с овощами разными полезными.

Да мало ли, для чего еще могут понадобиться ключи от чужой дачи? В этот раз ключи понадобились именно для «прополоть». Поскольку все посеяно-посажено и необходимо периодически лелеять насаждения посредством выдирания незапланированных вредных травинок и окапывания кустиков.

Уезжая, они предупредили, дескать, там скотина живет одна, иногда в гости приходит. И на этой загадочной ноте отбыли на далекие Гавайи. Скотиной оказался бурундук, который регулярно приходил к ним на участок и унылым посвистыванием требовал поесть. Скотина каждый день приходил к ним и пытался высвистеть еду. Прям как бродячий музыкант, поющий за пропитание.

В первый вечер мы от щедрот своих навалили ему около крыльца гору семечек. Скотина, увидя кучу, резко подавился нотами и стал судорожно укладывать в рот семена подсолнечника, стараясь соблюдать минимальный коэффициент разрыхления во рту…

Как обычно, вечером, проявляя чудеса пунктуальности, около крыльца появился Скотина. Брезгливо пошкрябав лапкой деревянный настил перед крыльцом, он зачем-то понюхал свой палец. Настроение у него в этот вечер было сугубо лирическим и, пробежав глазами невидимые ноты, Скотина взял самую верхнюю и жалобно засвистел свою «Песнь голода».

В это время зазвонил телефон, лежащий на улице. Я сидел в доме, смотрел телек и позывные Скотины не слышал. Зато услышал телефон. В это время супруга, которая слышала и Скотину, и телефон, решила, что бурундук — существо приоритетное, а на звонок и я могу ответить. С этими, в общем-то, справедливыми мыслями она высыпала горку семечек перед Скотиной. Наглый менестрель тут же заткнулся и захапал первый транш из кучи. Но в рот положить не успел. Только он открыл свое бездонное забрало, как на крыльце показался я и, не тратя времени на перебирания ногами по ступенькам, прямо с крыльца сиганул вниз. Подо мной еще плавно проплывали все пять ступенек, как я почувствовал, что воздух как-то стал гуще, и предчувствие чего-то необычного охватило меня со страшной силой. Скотину тоже охватило предчувствие необычного. Но только спустя пару секунд. За это время моя туша с грохотом приземлилась на доску, где на другом ее конце мохнатое дарование готовилось вкушать заслуженные лавры. Эффект качелей был поразительным. Скотина, все так же с открытым ртом и с полными лапами семечек, стремительно взмыл ввысь строго вертикально и с грустным свистом скрылся в низкой облачности.

Приземлившись на мягкую землю, он как диверсант, десантированный в тыл врага, беззвучным комком меха сиганул под крыльцо и исчез.

«Он больше не придет», – мнение было единодушным.

Стало почему-то грустно. Я присел около кучки семечек. Нет, он точно не придет. Автоматически я выцепил глазом крупную семечку на вершине кучки, захватил ее пальцами и громко хрустнул. Из-под крыльца раздался негодующий свист. Там, растопырив лапы, как борцы сумо перед схваткой, стоял Скотина и смотрел на меня злобными, черными глазками.

Беги!

Дело было в одной из больниц, в отделении тяжелой травматологии. Ну, все больные на перетяжках, в гипсе, с трудом ходят в судно — скукотища, одним словом, единственное разнообразие в их жизнь вносил одинокий таракан, которого все ласково называли Петрович. Все знали его излюбленные тропки на подоконнике, оставляли на них самые вкусные крошки.

И вот однажды под утро привозят в палату вдрызг пьяного мужика с переломом обеих ног, ну он уже в гипсе, но все еще в алкогольной отключке, лежит на кушетке около двери и наполняет воздух перегаром. А утром во время обхода начинается самое интересное — входит главврач, осматривает больных и вдруг замечает таракана, бредущего по привычному маршруту по подоконнику в поисках вкусностей. Врач, видя такое нарушение правил санитарии, снимает тапок и бежит к таракану… А палата в это время в едином порыве кричит: «Петрович, беги!» И он побежал, мужик с переломом обеих ног, в диком похмелье, которого, по странному стечению обстоятельств, тоже называли Петровичем. Его нашли через полчаса этажом выше в женском отделении.

Бульон с мясом

Из рассказа знакомого. Работал у них снабженцем некто Вася. Сорокалетний мужик с большими странностями. Например, по утрам, приходя на работу, он, прежде чем переступить порог здания, шел к березе, росшей неподалеку, обходил ее вокруг, снимал шапку и три раза бился головой о ствол. Не так чтобы очень сильно, но звук ударов через форточки долетал до кабинетов. Просто Вася употреблял довольно много спиртных напитков, периодически впадал в запой и, видимо, таким образом возвращал себя к реальности.

Как-то раз в обеденный перерыв Вася, вышедший из очередного запоя, решил пообедать. Для этого дела он даже припас бульонные кубики. Взял один, залил кипятком, оставил чашку на столе, а сам удалился на лестницу покурить. Через минуту в кабинет вошла бухгалтер Нина Семеновна. Она возвращалась из столовой, где в тот день продавали кур по ценам ниже рыночных. Причем куры были самого мерзкого вида — плохо ощипанные, синие да еще с когтями.

Никто не помнит, кому пришла в голову мысль пошутить. Быстро раздобыли нож и отрезали кусок куриной лапы — тот, что с когтями. Нина Семеновна не возражала. Отрезанную лапу засунули в Васину чашку так, что когти мерзко торчали наружу. А сами быстренько заняли позиции, удобные для наблюдения.

Вася пришел через пять минут. Трясущимися от похмелья руками он потянулся за чашкой с бульоном. Поднес к губам. Куриная лапа царапнула губы. Вася резко поставил чашку назад. Вскочил со стула. Осмотрел кабинет безумным взглядом. Снова сел. Полез за кубиками, стал читать инструкцию и состав. Снова поднес лицо к чашке и внимательно разглядел. Куриная лапа по-прежнему торчала из бульона. Вася смотрел на нее, не отрываясь, и тихо, шепотом стал себя успокаивать: «Все, Вася, ты пока больше не пьешь».

Источники: «Анекдоты из России», anekdotov.net, Online.ua, Bestbash.org

Поделиться.

Комментарии закрыты