Топ-100

50 лет фильму «Застава Ильича»

0

У ленты должна быть совсем другая судьба. Михаил Ромм сказал после просмотра режиссеру: «Марлен, вы оправдали свою жизнь». Но тому позавидовал один из классиков советского кино, и написал донос. И тогда все изменилось.

«Нет, это не сцена!»

Зимой 1960 года Хуциев подал на Киностудию имени Горького заявку на съёмки нового фильма. Это должен был быть рассказ о трёх друзьях, которые живут в районе заставы Ильича. Заявку утвердили. Марлен Хуциев с Феликсом Миронером (с которым была снята «Весна на Заречной улице») приступили к работе над сценарием. Написали несколько страниц и вдруг поссорились. Да так, что Миронер с картины ушёл, и его имени даже нет в титрах. «Там есть сцена: “Герой увидел девушку в автобусе и пошёл за ней”, – рассказывал Марлен Хуциев. – Два дня я писал, отнёс Феликсу, он прочёл. “А где сцена?” – “Вот”. – “Нет, это не сцена!” Для него сцена – это чтобы герой мог задеть её плечом, чтобы диалоги возникали».

И тут режиссёра познакомили со студентом ВГИКа Геннадием Шпаликовым. Тот прославится совсем скоро, в 1964 году, когда на экраны выйдет лирическая комедия по его сценарию «Я шагаю по Москве». Авторы стали писать вместе, хорошо понимая друг друга. Вот герой возвращается из армии. Вот его встречают мать и сестра; отец, понятно, погиб на фронте. Вот он, Серёжка Журавлёв, встречается со своими друзьями. Один из них уже женат, имеет ребёнка, но всё ещё не почувствовал ответственность за семью. Второй – весельчак и балагур, жениться не торопится. Вот Серёжка встречает в автобусе необычную девушку и идёт за ней. Они знакомятся, спорят, ссорятся, бунтуют против старших, гуляют по Москве, слушают стихи в Политехническом, появляются на вечеринке «золотой молодёжи», задумываются о смысле жизни.

Сюжет пересказать невозможно. Это была совершенно новая для советского кинематографа стилистика. Не тщательно выписанные, сложные диалоги – обычные фразы, часто даже обрывки фраз, которые складываются в словесную мелодию. Не красивые, как в мелодраме, герои – простые лица. Не действие – время. Фильм показывал жизнь – обыкновенную, знакомую, повседневную.

«Какое кино, когда тут стихи!»

Нельзя сказать, что «руководящая роль КПСС» осталась в стороне от процесса создания картины: партия в лице министра культуры Екатерины Фурцевой всё время не только наблюдала за съёмками, но и давала советы. Иногда дельные. Так, например, министр дала разрешение и деньги на вторую серию ленты. Именно Фурцева предложила снять вечер поэзии в Политехническом, и эти репортажные съёмки оказалась бесценными и вошли в историю.

«В первом варианте я снял сцену как-то поспешно, во Дворце культуры Энергетического института, – вспоминал Хуциев. – А когда Фурцева утвердила две серии, захотелось снять большой вечер поэтов. Жил я на Покровке, шёл мимо Политехнического, увидел объявление “Дискуссия о молодёжи”. И, попав в эту историческую аудиторию, понял: “Вот где надо снимать”. Эти вечера мы сами организовали, напечатали билеты: “Приглашаем на вечер поэтов”. У нас не было средств на большую массовку. Снимали пять дней. Зрителей собиралось столько, что каждый день съёмочная группа с огромным трудом протискивалась внутрь. На них ещё и шикали – какое кино, когда тут стихи!»

При съемках вечера золотой молодежи Хуциев пригласил своих знакомых из киношной среды: Андрея Тарковского и Андрона Кончаловкого, Павла Фина и в то время жену Геннадия Шпаликова сценариста Наталью Рязанцеву. «Я хотел, чтобы играли они, а ассистенты настаивали, чтобы снимались актеры. И тогда я решил пойти на хитрость и снял все без согласования», – рассказывал Хуциев.

Интересно, что съёмки «Заставы Ильича» задержали XXII съезд КПСС: кортеж, который вёз высокопоставленных партийных функционеров, упёрся в перекрытую киношниками улицу Герцена. Чёрные «Чайки» с затемнёнными окнами терпеливо стояли и ждали, пока режиссёр скомандует: «Снято!» В титрах фильма также значится некто Н. Захарченко – «Друг». Такой роли в фильме нет, а Николай Захарченко – это инспектор ГАИ, который здорово помогал съёмочной группе на московских улицах. Однажды перекрыл Садовое кольцо, из-за чего образовалась огромная по тем временам пробка, которая рассасывалась много часов.

«Как это может быть: уходит отец, ничего сыну не сказав?»

Картина была закончена. Андрей Тарковский уверял, что этот фильм сильнее его «Иванова детства». Виктор Некрасов говорил, что «Застава Ильича» – событие в искусстве. Василий Шукшин написал о нем едва не панегирик: «Пора сказать об операторе фильма Маргарите Пилихиной. Это ее рук дело – и снег девственной белизны, и пустая ночная улица, такая гулкая, чистая, мокрая, такая необычайно просторная, и водоворот первомайской демонстрации, живой, нестандартной, и двор московский с землею, утоптанной под турником, и со следами дневного детского мира». Министр культуры Екатерина Фурцева намекала, что Хуциеву пора сверлить дырочку в лацкане пиджака – для ордена.

В 1963 году Федерико Феллини привёз на Московский кинофестиваль свою картину «Восемь с половиной». Он попросил устроить ему встречу с Марленом Хуциевым, и, хотя официальные лица пожали плечами, мировой звезде не могли отказать. «Знаете, когда едешь в незнакомую страну, всегда опасаешься, что твои побуждения не разделят, не поддержат и не поймут. Вот почему меня радует, что меня тут понимают», – сказал итальянский режиссёр. Хуциев в свою очередь поклонился Феллини за фильм «Восемь с половиной», который помог ему лучше понять себя. Так получилось, что Федерико Феллини и Джульетта Мазина оказались даже на свадьбе исполнителя главной роли в фильме «Застава Ильича» Валентина Попова, которую праздновали в один из этих дней.

Все ждали успеха картины, но все вышло иначе. На режиссёра был написан донос. Марлен Мартынович не раз говорил, что знает, чья подпись стоит, но имени не назвал ни разу. И вот состоялось предварительное обсуждение картины. Такие просмотры тогда широко практиковались, и слово мог взять любой, кто оказался в зале. «Материал понравился, – вспоминал Марлен Хуциев. – Но тут выступил вахтёр. “Как это может быть, – сказал он, – уходит отец, ничего сыну не сказав? Собака и та не бросит своего щенка!” Когда я услышал те же слова, произнесённые позже Хрущёвым, то был потрясён: разговор, как выяснилось, прослушивался!»

В начале 1963 года состоялись встречи руководителей партии и правительства с художественной интеллигенцией. В политической и культурной жизни страны они ознаменовали собой конец эры «оттепели» и наступление жесткого идеологического диктата. На этих встречах молодым поэтам, писателям, художникам был предъявлен обвинительный вердикт за отступление от норм и постулатов партийного искусства. По кинематографическому списку главным обвиняемым проходил Марлен Хуциев с его «Заставой Ильича».

8 марта 1963 года с трибуны Свердловского зала Кремля Никита Хрущев с гневом спрашивал авторов картины: «Вы что, хотите восстановить молодежь против старших поколений, поссорить их друг с другом, внести разлад в дружную советскую семью? Трое рабочих парней показаны так, что не знают, как им жить и к чему стремиться. И это в наше время развёрнутого строительства коммунизма, освещённое идеями программы Коммунистической партии!»

С Хуциевым перестали здороваться. Вокруг него образовался вакуум. В газетах стали появляться письма от простых советских рабочих, возмущённых антисоветским фильмом: «Мы, сталевары завода “Серп и молот”, хотим через газету “Советская Россия” обратиться к авторам фильма “Застава Ильича”. Фильм мы не видели. Но нас глубоко взволновали слова Никиты Сергеевича Хрущёва по поводу этой поспешно и необоснованно расхваленной кинокартины».

«Это просто другая картина»

Монтажные ножницы были безжалостны: вечер в Политехническом было не отстоять, выставка современного искусства даже не обсуждалась, вечеринку, в которой снялись Андрей Тарковский, Андрон Кончаловский, Наталья Рязанцева, существенно порезали. И ограниченный прокат. Хуциев боролся за каждую правку, за каждую реплику, за каждый кадр. Целый год ушёл только на согласование поправок.

Обрезали сцену первомайской демонстрации. Заставили вырезать эпизод, в котором на вращающейся пластинке горит свеча: пожарные, мол, опасаются, что начнутся пожары. Самые серьёзные претензии были, конечно, к сцене встречи с отцом. Режиссёр согласился поправить её, но заявил, что нужно переснимать – чтобы не было видно монтажных «заплат». Он вообще многое тогда поправил в картине, переснимая сцены, якобы выполняя требования цензуры. И что удивительно, в этой ключевой сцене картины Марлен Хуциев не выбросил ни единого слова! Единственное отличие – роль отца на этот раз играл не Лев Прыгунов, как в первом варианте, а рабочий-осветитель.

В таком переделанном виде фильм и вышел на экраны. Название, в котором фигурировал Ильич, также необходимо было изменить. Картина стала называться «Мне двадцать лет». «У меня не было другого выхода, вынужден был согласиться на поправки. Если бы отказался, фильм просто положили бы на полку, ведь на него обратил внимание глава государства, – говорил Хуциев. – Кто-то другой его бы доделывал. Однажды получил письмо от человека, который написал: “Вы напрасно считаете, что картина “Мне 20 лет” изуродована, просто это другая картина».

Никиту Хрущёва отстранили от власти в октябре 1964 года. Премьера же фильма, так сурово раскритикованного им, была назначена на январь 1965-го. В последний момент цензоры спохватились – там же есть кадры, когда во время демонстрации люди приветствуют членов Президиума ЦК КПСС, стоящих на трибуне Мавзолея. Всех членов подчистую безжалостно вырезали, под нож попал и молодой Фидель Кастро, приехавший с официальным визитом в Москву. А сидящего на плечах у папы мальчика, радостно кричащего «Вива Куба!», убрать в суматохе позабыли.

И вдруг опальная лента Хуциева получает на кинофестивале в Венеции специальный приз жюри, а актер Валентин Попов – премию прессы за Лучшую мужскую роль. Тогда же в 1965 году режиссер получит «Золотую пластину» на кинофестивале европейского кино в Риме. Обычно после такого западного признания советские власти торопились реабилитировать режиссеров, как это было с картиной Михаила Калатозова «Летят журавли». Но фильм Хуциева предпочли забыть.

Только через двадцать пять лет решено было восстановить полную авторскую версию картины. Одновременно стало известно, кто именно и каким образом «душил» фильм. В журнале «Искусство кино» опубликовали материалы, которые раньше были секретными. Как выяснилось, именно на фильме Марлена Хуциева сотрудники отдела культуры ЦК КПСС отрабатывали «механизмы запрета в новых послесталинских условиях».

В 1966 году цензура напала на фильм Андрея Кончаловского «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж». В 1967 году сняли с проката «Короткие встречи» Киры Муратовой и запретили картину Тарковского «Андрей Рублёв». Положили на полку дебютную ленту «Комиссар» талантливого режиссёра Александра Аскольдова. Эту картину вообще хотели уничтожить, но Аскольдов тайно вынес из монтажной одну из копий.

Так закончилась эпоха оттепели. Реплика Хрущева и последующие оргвыводы предопределили судьбу картины. Только в 1988 году в Доме кинематографистов состоялась премьера «Заставы Ильича» – фильма, восстановленного в первоначальном виде и объеме, с первоначальным же его названием.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Невское время», Russkoekino.ru, TvKultura.ru

Share.

Comments are closed.