Андрей Лысюк: «Люди склонны верить магам, а не милиции»

0

Застать в Киеве Андрея Лысюка — эксперта-криминалиста популярного телевизионного шоу «Следствие ведут экстрасенсы» — дело нелегкое. Он все время занят на съемках.

– Андрей, сразу вопрос по существу: как подполковник СБУ стал телевизионным экспертом, да еще и в проекте с экстрасенсами?

– Я оказался в телевизоре, как и большинство людей, работающих на телевидении без профильного образования, случайно. Прочитал в Интернете о вакансии эксперта-криминалиста на СТБ, стало очень любопытно, сможет ли человек с улицы пройти кастинг и получить интересную работу. Отправил резюме, фотографии. И вот результат — уже год являюсь полноправным членом съемочной группы.

– А как отнеслись коллеги, руководство к такому повороту в карьере?

– Дело в том, что я уже несколько лет — офицер запаса. Поэтому никаких проблем с коллегами у меня не было. Я занимал вполне гражданскую должность в одном из коммерческих банков. Но кабинетная работа с документами — это однозначно не мое.

Единственная сложность возникла с родителями. Они — верующие люди. Для них неприемлемы любые контакты с медиумами, ведьмами и потомственными шаманами. Но со временем мне удалось их убедить, так сказать, в полной безопасности этой работы.

– Почему люди обращаются к экстрасенсам? Ведь есть более надежные и законные способы расследования преступлений?

– Мне кажется, что сейчас люди склонны больше верить магам и колдунам, нежели сотрудникам правоохранительных органов. Репутация колдуньи как бы лучше, чем у человека в погонах… Насколько это правильно, судить не стану. Каждый вправе сам выбирать, во что верить, а в чем сомневаться.
 
На самом деле, милиция, прокуратура действительно не всегда могут быстро раскрыть преступление. Но в большинстве случаев знакомые или родственники просят нас провести независимое расследование. Чаще всего потому, что доводы следствия не убедительны для пострадавшей стороны. Люди попросту не хотят верить в самоубийство близкого человека или в причастность родственника к изнасилованию. Это одна категория граждан, которые обращаются в программу. Они просят еще раз проверить факты, установить истину. На моей памяти было несколько случаев, когда после такого расследования с человека снимали обвинение. Или всплывали факты, которым следствие почему-то не придавало значения.

Вторая категория дел, с которыми приходится сталкиваться — это пропажа людей. Когда следствие зашло в тупик из-за нехватки информации, отсутствия свидетелей. Иногда к экстрасенсам обращались именно правоохранители. Несколько таких дел удалось раскрыть. К сожалению, пропавшие люди были найдены мертвыми. Но такой исход — это лучше, чем ничего. Родственники смогли по-человечески проститься и похоронить близкого человека…

– И все-таки, почему люди зовут на помощь медиумов, а не, к примеру, частного детектива?

– На Украине частная детективная деятельность — вне закона. Детективы — это герои книг и зарубежных сериалов, а у нас «Закон о детективной деятельности» уже долгие годы лежит в Верховной Раде, но принимать его не собираются. Поэтому официально нанять детектива на Украине нельзя. Сейчас многие работают как журналисты, то есть ведут «журналистское расследование», но это очень ограничивает возможности для сбора информации, ее проверки.

– Получается, что коррумпированная милиция — это безальтернативный вариант для тех, кто попал в беду?

– Грубо говоря, да. Только государственные органы имеют право вести следствие. Это милиция, прокуратура, СБУ. Только собранные ими доказательства, пояснения, свидетельские показания и другие процессуальные документы принимаются к рассмотрению в суде. Кроме них, собственное расследование может вести адвокат, но у адвоката нет тех полномочий, которыми обладает даже участковый милиционер. К тому же не каждый житель Украины в состоянии оплатить работу высококлассного адвоката. Поэтому помощь экстрасенса становится для людей последней надеждой. А что касается взяток… У нас действительно высокий уровень коррупции. Но, поверьте, очень многие следователи работают честно, за зарплату, если хотите. И делают все возможное, чтобы найти преступника и наказать его по закону.

– Тогда почему они так плохо работают? Тысячи жалоб, тотальный непрофессионализм… Вокруг — сплошной милицейский беспредел.

– Я не хочу быть адвокатом сложившейся системе. Не готов делать анализ нормативной базы, по которой вынуждены работать наши правоохранители. И спорить тоже не буду: очень часто следствие ведется неудовлетворительно, с нарушениями. Но у каждой медали есть две стороны. И обратная сторона «милицейского беспредела» — это нежелание граждан знать законы и контролировать их соблюдение. Кроме этого, мало кто из обывателей, даже став свидетелем преступления, спешит о нем сообщать. А потом отказывается от свидетельских показаний. А без показаний свидетелей раскрыть преступление не представляется возможным… Вот такой порочный круг.

Сотрудников милиции не выращивают в особых условиях. Это такие же простые люди, как Петя или Вася… Так что не стоит требовать от них уровня моральности и профессионализма выше, чем у остальных граждан страны.

– Но ведь привлечение к следствию экстрасенсов — это не выход…

– Конечно, не выход. Более того, результат гадания на картах или разговор с духом погибшего к делу не пришьешь. Но есть еще один аспект — психологический. Для родственников — это моральная поддержка, для дела — вмешательство СМИ и резонанс — это шанс на объективное расследование.

– Наверное, это очень сложно каждый день читать уголовные дела, общаться с родственниками погибших людей, патологоанатомами и свидетелями преступлений?

– Каждый должен заниматься своим делом. Видимо, такова моя миссия в этой жизни. Мне нравится моя работа, которая для кого-то абсолютно не приемлема. Гораздо сложнее, лично для меня, быть учителем или врачом. Я всегда восхищался преподавателями, которые могут простыми словами объяснить сложнейшие вещи, и врачами, способными вернуть к жизни даже очень больного человека.

– Нет желания вернуться на службу, снова заняться настоящим расследованием?

– Как говорится, нельзя два раза в одну реку войти. Мое увольнение из СБУ было вполне осознанным. Хотя предложения вернуться поступают с завидной регулярностью. Пока мне интересно заниматься тем, что я делаю. Более того, мне бы хотелось развиваться в этом направлении. Раньше я считал, что работа на телевидении — это легкий хлеб. Сейчас я смогу любому доказать, что работа в кадре — это порой сложнее, чем вагоны разгружать! Есть еще один момент: за год работы телевизионным экспертом-криминалистом я объездил всю Украину и столкнулся с таким количеством уникальных, сложных уголовных дел, с которым мне не пришлось работать за все время службы. Это колоссальный опыт.

– Последний вопрос: узнают ли на улице? И если узнают, то какой вопрос чаще всего задают?

– Я так понимаю, вопрос с подвохом? (Улыбается.) Первое время многие знакомые звонили мне, особенно, когда видели по телевизору. Не верили, что это действительно я. Узнают чаще всего в небольших городах. На всю жизнь запомню свой первый автограф…

Девочка-подросток подошла со своей бабушкой, в руках листок бумаги. Я тогда очень смутился, написал ей пару добрых слов… А вопрос звучит стандартный. Его задают всем, кто как-то связан с проектом. Начинается словами «а правда ли…».

– И что, правда?

– Все, что вы видите на экране — это правда! Больше ничего сказать не могу.

Ирина Малиновская,
«фрАза»

Поделиться.

Комментарии закрыты