Эдвард Радзинский: «Место Вольтера занял Гарри Поттер»

0

Телеведущий и драматург Эдвард Радзинский поведал об актерских талантах знаменитых диктаторов, работе над своей книгой об Иосифе Сталине, о следе WikiLeaks, оставленном в истории ХХІ века, а также о своем твердом намерении зарегистрироваться в социальных сетях.

– Следите ли вы за политическими процессами, происходящими на Украине? С точки зрения историка, возможна ли диктатура на Украине?

– Я за политикой слежу – я же живу. Я рассказывал об Александре II, Распутине, Николае II, Наполеоне. Я не говорю, что, размышляя о правлении, будут думать о моем описании Наполеона. Нет. Но о моем описании Николая II, Александра II и Александра III будут думать. И в будущем тоже. Так же, как, возможно, будут думать о моем описании того, что случилось с нами сейчас, потому что книгу о том, что происходит с нами сейчас, я тоже напишу. А вы уже, я надеюсь, сделаете точный вывод, что будет в будущем.

Я лекций не читаю, для этого есть университеты. Я рассказываю некую историческую пьесу, пытаюсь ее представить, и также пытаюсь, чтобы вы со мной вместе это увидели. Потому что когда я рассказываю, я это вижу. Почему в Москве собираются огромные залы? Потому что вместе со мной видят и они. Я был драматургом, драматургом я и остался. Потому что мир, как вам рассказал господин Шекспир, это, действительно, театр. И не люди в нем актеры, а действующие лица. Причем иногда актеры в буквальном смысле. Происходит революция, и вчерашний адвокат начинает играть роль премьер-министра, а вчерашний агроном – роль президента. Вот такая жизнь, это – театр.

Иногда театр веселый, иногда – грустный, обычно – очень музыкальный. Все революции необычайно музыкальные, все поют, и у них одинаковый звук – бьют фонари. Вот об этом я и пытаюсь рассказывать.

Я был вторым, кого допустили в президентский архив. Думаю, и последним. Я работал над книгой о Сталине в президентском архиве, потому что личный фонд Сталина поступил тогда в президентский архив. До меня там работал Волкогон, он был генерал-полковником, членом Думы и так далее. Поэтому ему и карты в руки. А мне их дали, по-моему, по ошибке. Я их взял и написал эту книгу. При этом место, где я писал, было знаковым. Находилось оно тогда в Кремле. Для меня это была встреча с Иосифом Виссарионовичем чисто визуальная. Опыт был невероятный. И мог он быть только во время перестройки, когда наступает некоторый хаос и большая свобода. Потом все спохватываются – хаоса нет, но и свободы тоже.

– Кто тогда актер, по вашему мнению?

– Все диктаторы, настоящие, были блистательными актерами. Великолепный актер Наполеон. Великолепный актер Гитлер. И, поверьте, Сталин тоже исполнял определенную роль взвешенного мудрого политика, центриста. Он постоянно одергивал тех, кто требовал крови.

Любой тиран, любой диктатор обязан быть великолепным актером. Более того, ему нравится быть актером. Если вы возьмете мою книгу о Сталине, то найдете такой эпизод – рассказ одного из очень приближенных к Сталину людей, его воспоминания. Он рассказывает, как иногда Иосиф Виссарионович, поговорив с кем-то и обаяв его, проводил его до двери, а когда тот уходил, он говорил: «Какой мерзавец!» При этом он испытывал радость, потому что он показывал, как он может обаять. Иосиф Виссарионович обаял и Бернарда Шоу, и леди Астор, и Фейхтвангера. Все приходили в восторг от его простоты, доступности и мудрости. А мудрость была. Потому что, повторяю, диктатор – это актер. Рассказывая о диктаторе, вы должны видеть, в чем была его заразительность, харизма речи.

Я говорю о настоящих диктаторах, а не о тех, кто притворяется.

– Мы очень много узнали о тиранах и ХХ, и ХХІ века из такого сайта, как WikiLeaks. Признаете ли вы этот источник информации? Пользуетесь ли вы информацией оттуда? И, как вам кажется, Ассанж – это хакер-одиночка или марионетка? Тогда кто его кукловоды?

– Милый человек Ассанж, абсолютно доселе неизвестный, вдруг становится предметом интереса всего мира, и он получает те источники, которые не мог получить никто и ни одна спецслужба. Поэтому если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно, значит, это необходимо, чтобы горели звезды. Это цитата из поэта. Вопрос в том – кому? И на этот вопрос пытается ответить американская спецслужба, наша, потому что он затронул всех. Никто не может сказать, что это сделано только против кого-то.

Там есть одна очень положительная вещь: политики поняли, что есть независимая структура, очень страшная, и называется она «Интернет». И сегодня нет ни одной президентской администрации, если у них в голове есть хотя бы одна извилина, которая не была бы обеспокоена положением в Интернете в своей стране. Он доказал, что революция сегодня происходит не на улице, а в виртуальном пространстве. И последующие события моментально всех убедили. Египетская революция, которая началась внутри и дальше развивается. Теперь появилось много людей, доселе неизвестных. Предположим, в России – Навальный, который на своем сайте о правящей партии написал «партия воров и жуликов». И все должны с этим или соглашаться, или нет, и обсуждать, кто такой Навальный, имя которого в 2009 году было неизвестно.

Поэтому Twitter, болтовня, щебет, становится лозунгом и очень серьезным моментом. И поэтому если люди, управляющие странами, хотят (а они хотят) стабильности, то они должны уже утром знать, что, проснувшись, написал какой-то блоггер. Потому что это есть рычаг, который сегодня переворачивает мир. За что боролись, на то и напоролись. Потому что сегодня безответственность блоггера может привести к большим катастрофам и потрясениям.

Поэтому это очень интересный век, который невероятно верил в мощь техники или научных изобретений. И вот сейчас, в самом начале, он столкнулся с таким явлением. Произошла демократизация. Революция в умах произошла. Революция в культуре, когда место Вольтера занял Гарри Поттер. Это – культура. А философ, прежний властитель дум, он как-то непонятен, что он тут делает. К этой прежней демократической революции, а она произошла где-то в ХХ веке, началась в последней четверти и сильно продвигалась, к ней прибавилось еще и пространство Интернета, то есть публичное обсуждение. Ужас в том, что вы не можете запретить людям называть любыми плохими именами тех, кого следует называть хорошими именами. Так как у людей возникает стадное чувство радости, когда ругают определенных людей, то к этому надо привыкать.

Но главное – не научиться не замечать. Какой любимый способ разговора власти? В «Братьях Карамазовых» у Григория спрашивает слуга Смердяков, которого он учит: а почему в Библии написано вот это, а на самом деле… «А вот почему!» – сказал Григорий и больно ударил Смердякова по рукам. Вот это привычный диалог власти «А вот почему!» не происходит, потому что если вы ему скажете «дурак», то 19-20 навальных скажут вам все, что они о вас думают.

Есть мысль, что Интернет так мало читают… Да, но в чем история – не читал никто, но знают все. В этом сила слуха. Поэтому история «отшельник в жалкой келье здесь на тебя донос ужасный пишет, и не уйдешь ты от суда мирского» закончена. «Отшельник в жалкой келье» теперь пишет на весь мир.

Поэтому WikiLeaks в истории ХХІ века остался уже. И он остался не как человек, а как поворотное явление века, когда все осознали, что делать. Даже для того, чтобы книжку покупали сейчас… Я сидел в ресторане в Одессе, ко мне подошел человек: «А я вас читаю!» И показывает мне IPhone. А другой, который его услышал, может начать меня читать. А там было написано «Николай ІІ», он мне еще показал кусок, который он читает. Он действительно читал до меня. Поэтому сегодня мы все вместе: он, IPhone, я, Николай II. Потому я и говорю, что это большая демократия.

Поэтому когда вы хотите, чтобы, условно говоря, читали вашу книжку, плевать, что она вся в Интернете. Но для того, чтобы ее купили в магазине, хорошо бы, чтобы она была в Интернете. Раньше с этим нужно было бороться.

Первый раз я понял это, когда у меня был разговор с моим редактором в Америке книги про Николая ІІ. Тогда только появились в публичной библиотеке Нью-Йорка какие-то экраны, около которых сидели какие-то люди, и они, с моей точки зрения, вели какой-то бредовый разговор: что будет, если там появится книга. Об этом спрашивала моя американская литературная агентша моего издателя. Они это обсуждали, а я никак не мог понять, о чем они говорят. А это, в общем, было ерундой.

Другой мир. ХХ век, а уже тридцатый на пороге. Но они страшно похожи. Гомер был очень давно, но мы же читаем легко и понимаем его, потому что люди-то не меняются.

– Очень многие исследователи отмечают, что события на Украине поразительно похожи на начало прошлого века. Тогда была Центральная Рада, в которой все ссорились между собой. И были Ющенко и Тимошенко в ХХІ веке. Пришел Скоропадский, который стал наводить порядок, а сейчас – пришел Янукович. Потом был небольшой период Директории, и пришла Красная армия и навела свои порядки.
 
Не кажется ли вам, что действительно параллели очевидны? И о чем это может говорить?

– О том, что Красная армия не придет. Это я вам точно говорю. Порядок придется наводить самим. Главное, чтобы вы не были похожи на Польшу. Это еще хуже. На Польшу того замечательного ХVIII века, у которой была безумная свобода, и они не могли принять ни одного закона. Потому что свобода была абсолютной. Большей свободы не будет, наверное, у всего человечества. Но, к сожалению, страна разрушилась. Потому весь вопрос разума. Не дай Бог, если скажут: чтобы была хорошая вертикаль власти, мы временно вам эти свободы уберем. Но это неразумно и невозможно. Власть должна понять. Тогда сразу нужно убрать Интернет, мировое сообщество, нужно убрать всех, а оставить только нас и вас. Тогда можно убрать свободу. Но так как, кроме нас и вас, есть еще целый мир, то ее убрать нельзя.
Поэтому здесь весь вопрос в том, как эти весы удержать. Потому что когда разрушается государство – это печально.

– Какие выводы должны сделать Украина и мир после аварии на Чернобыльской АЭС?

– Я не посмею сказать. Потому что я, как и большинство глупого населения, понимаю, что их все нужно закрыть, эти несчастные АЭС. Мы видели Японию, технократичнее которой державы нет. Она вроде бы все предусмотрела, но Господь Бог оказался еще хитрее. Он погрозил пальцем, показал, что никакие средства защиты в этом случае не являются достаточными. Поэтому сегодня когда выступает канцлер Германии и говорит, что у них другая защита… И Чернобыль тоже был не потому, что Горбачев хотел, чтобы все взорвалось. Просто стечение обстоятельств, человеческий фактор, цунами или вихри, как в Соединенных Штатах. Вы видите, как сейчас меняется природа. Все не обращают внимания, может быть, на главное – на изменения окружающей среды. То есть много правителей собирается для того, чтобы сделать вид, чтобы еще раз сыграть в театр. Они собираются, но при этом каждый из них знает, что он делать ничего не будет и не может, потому что есть деньги и рынок, который очень плохой, но очень умный, человек Троцкий назвал «рыночный дьявол». Он дирижирует. Каналы могут кричать сколько угодно, что будут невероятно нравственными, что будут следить.
 
Но они не могут, потому что есть реклама и т.д. И он дирижирует. А если его нет и условия социализма, то, к сожалению, со свободой хреново. Поэтому в условиях, когда власти не обращают внимания на самое главное для человечества и делают вид, что все нормально. Когда год от года становится страшнее, происходят какие-то невиданные катаклизмы, небывалые, по сравнению с которыми произошедшее в Чернобыле уже ничто. Там-то природного катаклизма и не было. На этом фоне существование АЭС, на этой непредсказуемости, очень опасно. Может быть, человечеству намекают, что этот замечательный технический прогресс губителен для земли и, возможно, его нужно остановить. Хочется-то хочется, но кто же даст. Просто не дадут остановить.

– В последние годы по обе стороны океана очень активно снимают исторические фильмы. На ваш взгляд, насколько в них все правдиво?

– Я их просто не смотрю, потому не могу сказать, насколько они правдивы. Я пытался смотреть – это очень смешно. Условно говоря, «Сибирский цирюльник» Михалкова. Там есть замечательный человек Александр ІІІ. Вы его видите, он прекрасный, загримированный Никита Сергеевич, который его любит и очень старательно играет. Вы смотрите, а в этот момент вам начинает шептать Блок, который тогда жил: «В те годы дальние, глухие, в сердцах царили сон и мгла: победоносцев над Россией простер совиные крыла». А с другой стороны вам скульптор, делавший портрет Александра ІІІ, Антокольский шепчет свое определение (вы знаете эту скульптуру – Александр ІІІ на лошади): «Животное на животном». Ну, как после этого вам дальше смотреть? А Никита Сергеевич прав, он художник, он любит и вам рассказывает про свою любовь к Александру ІІІ, к власти, к монархии.

О Македонском тоже. Кто был Македонский – вопрос. Предположим, снимают фильм «Петр Великий». С точки зрения Владимира Владимировича Путина, это – великий и замечательный реформатор, портрет которого висит в кабинете. А с точки зрения Льва Николаевича Толстого, не менее уважаемого, это – изверг, дегенерат, который не туда вел страну. Дальше – это все от художника. Создать портрет, который удовлетворил бы всех – и Льва Николаевича, и Владимира Владимировича – очень трудно. Поэтому уже вы выбирайте художника, которому вы верите.

Но самое главное в другом. Если там действительно есть урок, и когда замечательный Симонов играл Петра Великого, то уже не важно, каким он был.

То есть в этот момент вы видите того, кого вы хотите видеть. То есть вы видите некоторый символ величия власти, ее справедливости и ее заботы о людях, которой никогда не было у настоящих. Это называется художественное произведение.

– Вы сами ведете блог? Доносите мысли через Интернет молодому поколению?

– Я не веду, но я войду буквально в этом году. Уже справедливо много пишут о том, что я уже на подступах. «К нам едет ревизор» – вот это я. Я войду туда обязательно в этом году, и очень серьезно войду – и в ЖЖ, и в Twitter. Потому что хочется сказать свое рабочее слово.

Я узнал, что «В контакте» есть целая группа людей, которые занимаются мною. Я зашел, посмотрел – довольно интересно. Там я нашел запись, даже не знал, что она есть. Снимали фильм по пьесе «Лунин». Его посмотрел Сахаров, который на тот момент был в городе Горьком в ссылке. В этот момент в России убили диссидента Марченко – его задушили в тюрьме, но объявили, что он умер от апоплексического удара. И одновременно, так сложилось, показывали мою пьесу «Лунин» по телевизору, где Лунина должны удавить, а объявить, что он умер от удара. И Сахаров решил, что это сделано, и дал интервью, кажется, New York Times. Я знал, что этого нет нигде, а в этом содружестве я нашел весь этот театральный спектакль, который один раз показывали по телевидению. Потому что, как вы понимаете, после заявления Сахарова он исчез.

Так что много есть интересного в удивительной мудрейшей игрушке под названием «Интернет».

– Как вы собираетесь в этом году отметить свой юбилей?

– Никак. Запомните, юбилеи должны праздновать города. Хорошо, когда крейсер празднует. Когда юбилей празднует человек, мне кажется, он – дурак. Мне почему-то это представляется безумно стыдным. Поэтому никаких юбилеев я праздновать не буду. Подарков мне дарить не будут – я буду далеко. Меня это не интересует. Все, кто меня любит, знают, что этого делать не надо.

Это как когда человек говорит «я – писатель», будто бы он сам себя хвалит. Это уже нехорошо.

– Как вы оцениваете современное телевидение? Не кажется ли вам, что нынешнее телевидение – это показатель интеллектуальной деградации общества?

– Я уверен, что скоро те, кто мыслят, телевидение вообще смотреть не будут, а те, кто будут, они перестанут мыслить. Это все, что я могу сказать по этому поводу.

Надежда Майная,
«Главред» 
 

Поделиться.

Комментарии закрыты