Энтони Хопкинс: «Я никогда не был частью голливудской тусовки»

0

Сэр Энтони трижды сыграл Ганнибала Лектера в кино, и трижды ему сопутствовал успех. Хопкинса временами сравнивают с этим героем – хотя между ними нет ничего общего. Разве вот только оба они любят хорошую кухню, хорошую музыку, красивые пейзажи и средневековую архитектуру.

«Пойти в кино, чтобы испытать испуг – это здоровый катарсис»

Энтони Хопкинс родился 31 декабря 1937 года в Порт-Толботе в Уэллсе. Отец мальчика, булочник, отправил сына в дорогую частную школу, где маленький Тони чувствовал себя одиноко и в знак протеста плохо учился. Единственное, чем он, по собственному признанию, занимался — это игрой на рояле и передразниванием учителей. После школы родители отправили сына в колледж музыки и драмы в Кардиффе, где его способностям был дан выход. Любимец соучеников, фокусник и клоун, он продолжил актерское образование в Королевской академии драматического искусства (1961—1963). Потом — провинциальная сцена и в 1968-м — дебют в кино.

Он долго прозябал на вторых ролях, потом режиссеры его заметили, Энтони стал знаменитым. Но настоящий успех ему принес фильм «Молчание ягнят». Еще на пробах на роль Лектера Хопкинс придумал своеобразную манеру речи своему герою, добавив легкие причмокивания, и тем самым подкупил режиссера. А то, что Ганнибал очень редко моргает, актер подсмотрел у Чарльза Мэнсона, убийцы беременной жены режиссера Романа Полански. Хопкинс просмотрел несколько пленок допросов и обратил внимание, что Мэнсон никогда не моргал, когда говорил.

В итоге его Ганнибал Лектер своим немигающим взглядом напугал весь мир. Хопкинсу это понравилось: «Я думаю, что пойти в кино, чтобы испытать испуг – это здоровый катарсис. Это состояние, при котором ты наблюдаешь вызывающую страх сторону чьей-то жизни. Можно пойти посмотреть комедию, например, с участием Эдди Мерфи или “В поисках затерянного ковчега” с Харрисоном Фордом. На два часа мы забываемся и верим этому, волнуемся, переживаем, смеемся, плачем с героями, наблюдаем, как Харрисон Форд со всеми расправляется. Все это – мифы. И мифология, и наши эмоции имеют древнюю природу. Я не совсем могу это объяснить, потому что я не психолог и не социолог, но думаю, что это здоровый выход эмоций».

Хопкинса часто спрашивают о роли в «Молчании ягнят», и он с удовольствием о ней рассказывает: «Когда я изображаю Лектера, а мне приходилось это делать часто, я напоминаю себе, как такой человек выглядит со стороны. Однажды я ехал в стеклянном лифте отеля с мальчиком и его мамой. Я стоял спиной к ним, смотрел на город, и вдруг мальчик сказал, что лифт похож на клетку Лектера. От неожиданности я повернулся – и женщина завизжала. Мальчик был очень напуган, наверное, я нанес ему психологическую травму на всю жизнь».

Если бы Томас Харрис написал еще одну книгу о Ганнибале Лектере, Хопкинс сыграл бы его в четвертый раз, даже не задумываясь: «Этот персонаж меня интересует и волнует, как ни один другой. Это герой шекспировского масштаба, он – персонифицированное зло, а это всегда интересно. За столько лет мы с Ганнибалом сроднились. Шутка. Однако в том, что я так долго его играл, есть свой смысл. Я вырос в крошечном валлийском городке и был нелюдимым, совершенно асоциальным. Меня не то чтобы не любили, а просто не замечали. Я не знал, чего хочу, кем стать. И вот однажды увидел Ричарда Бартона – как он едет в шикарной машине, как говорит с местными, как двигается. И я подумал: хочу быть таким же. Ганнибал Лектер – моя полная противоположность, но именно поэтому я могу играть его так легко: тесто-то одно. Мало любви в детстве и много страданий впоследствии… Мы стоим с Ганнибалом на разных полюсах, но ведь известно, что именно разноименные полюса притягиваются».

«Мне казалось, что я Иоанн Креститель»

Хопкинс играл королей, президентов и глав государств. Какая из этих ролей была самой сложной? «Адольф Гитлер в фильм “Бункер” 1981 года, – признается актер. – Понимаете, это не то чтобы очень сложно было, просто я играл так, как считал нужным, а затем ко мне подошел один из продюсеров и говорит: “Тони, ты не мог бы сыграть Гитлера менее человечным, более монстром?” Так ведь в том-то и дело, что Адольф был человеком, в том-то и кошмар! И я сыграл Гитлера так, как считал нужным. Меня потом много ругали, но я считаю, что все сделал правильно. Даже самые великие актеры ошибаются и плохо играют. Я видел, как Марлон Брандо играл просто чудовищно – Брандо! Не помню, это был какой-то фильм про Японию. Но он играл так, как считал нужным, и в этом состоит величие: всегда делать так, как считаешь нужным. Ну а потом наступает другое время, и тогда начинаешь отвечать за свои поступки. По полной программе!»

Перед началом съемок любого фильма Хопкинс проводит предварительную работу над образом: «Обычно читаю сценарий вслух 250 раз и запоминаю каждую деталь. Затем думаю о том, кто такой этот мой герой: что с ним было, что будет, как он двигается. Например, взять Ван Хельсинга из “Дракулы”. Мы с Фрэнсисом Фордом Копполой недели две репетировали у него в долине Напа и наимпровизировались до того, что уже тошнило от этого персонажа. А он все не вырисовывался. И тогда Коппола – он же итальянец, экспансивный, взрывной – говорит: “Все, мне он надоел, этот датчанин, делай его, каким хочешь, хоть секс-бомбой, мне плевать!” А я подумал: точно, Ван Хельсинг должен быть сексуальным и обожать всех дам на свете. Я придумал ему шрам у глаза – дуэльный шрам, я решил, что он бился на дуэлях из-за женщин. Поэтому у меня профессор сильно рехнутый, как все психиатры. Плюс он еще пьет абсент и курит опиум, в общем, продвинутый получился доктор».

Сам Хопкинс по части алкоголя и наркотиков когда-то перепробовал все на свете. Но больше всего ему нравилась текила. Не магазинная, а настоящая, которую гонят индейцы в горных районах Мексики. Алкоголь уничтожил первый брак Энтони с Петронэллой Баркер, когда та, измученная скандалами, ушла от Хопкинса, забрав маленькую дочку Эбигейл.

Сейчас Хопкинс не пьет, но много лет назад он не мог без этого обходиться: «Я стал алкоголиком по той же причине, по какой стал актером. Думал, что профессия поможет мне наконец-то стать своим среди людей, но этого не произошло. Выпивка помогала мне на время почувствовать себя нормальным, компанейским парнем, я шутил, дурачился, иногда дрался, имел успех — и мне было очень хорошо. Но потом депрессия накатывала с новой силой. К тому же текила в большом количестве вызывает галлюцинации. Мне казалось, что я Иоанн Креститель, я разговаривал с морем — и оно отвечало мне. Однажды я ни с того ни с сего отправился на машине из Лос-Анджелеса в Феникс и большую часть дороги проспал за рулем. Когда я протрезвел и сообразил, что только чудом никого не сбил и не переехал, я понял, что надо завязывать. И сделал это. На смену пришла жестокая депрессия, которая продолжалась до тех пор, пока я не понял, что ни к чему в мире не стоит относиться слишком серьезно».

«Долгое время считал, что таким людям, как я, нельзя иметь семью»

Второй женой Хопкинса стала Дженнифер Линтон, они познакомились во время съемок фильма, где Дженни работала в продюсерской группе. Но пресса сразу же после их свадьбы начала трубить о романе Энтони с экс-любовницей Сильвестра Сталлоне Джойс Инголлз. Хопкинс и Линтон пережили множество скандалов в своей совместной жизни, но все же их брак продержался почти тридцать лет. А потом Дженнифер все же подала на развод.

В 2003 году Энтони вновь женился, его супругой стала Стелла Арройяве, которая работала в антикварном магазине, где Хопкинс покупал мебель. «Моя жена не актриса, – говорит Энтони. – Она прилежна во всем, скромна, рациональна, спокойна, не любит никаких игр. Я – полная противоположность ей. Но, может быть, именно поэтому нам хорошо вместе».

Именно Стелла всегда пыталась помирить Хопкинса с его дочерью Эбигейл. Его отношения с ней никогда не были ровными. С тех пор как Эбигейл стала подростком, они с отцом то сближаются, то теряют друг друга из вида на годы. Энтони признает вину перед Петронеллой и Эбигейл. Но он с трудом смог простить дочери, что на заре карьеры певицы и актрисы она отказалась от его фамилии, стремясь избежать любых ассоциаций. Лишь после очередного примирения Эбигейл снова взяла фамилию Хопкинс.

«Я ведь долгое время считал, и не без оснований, что таким людям, как я, нельзя иметь семью, – говорит Энтони. – Эбигейл была совсем маленькая, когда мы разводились с ее матерью. Я думал, что она ничего еще не понимает, а оказалось — наоборот, и очень переживает. Я полагал, что будет лучше, если исчезну из ее жизни навсегда. Мы пытались потом все начать с начала. Эбигейл некоторое время жила у нас с Дженни. Мне не понравилось, что дочь пыталась использовать мое чувство вины перед ней, чтобы манипулировать мной. Но она не знала, что я не выношу эмоционального шантажа. Моя дочь — неплохая актриса, но ей еще нужно многому научиться, чтобы обманывать меня».

«Жизнь – прекрасная игра, в которой на кону стоит сама жизнь»

Когда-то в детстве Энтони мечтал быть пианистом, сейчас он сам пишет музыку: «Я люблю играть, даю концерты – не очень часто. Но никаких особых надежд на свою игру не возлагаю: записывать пластинки не собираюсь. Хотя некоторые композиторы мне предлагали. Игра на пианино – это удовольствие. Я не хочу превращать ее в работу, мне для этого хватает игры на публике».

Познакомившись со Стеллой, Хопкинс также занялся живописью. Еще будучи студентом, Энтони много рисовал, но у него не было денег, чтобы посещать специальные классы, так что он это дело бросил. Жена нашла несколько его набросков. «Это не должно просто так пропадать», – заявила тогда Стелла. Кстати, на их со Стеллой свадьбу Хопкинс специально для каждого гостя делал памятный рисунок – всего 75 картин.

Энтони проводит выставки своих работ, но все же он создает свои картины лишь для удовольствия: «Я слишком люблю Голливуд и актерство, чтобы начать карьеру художника. Но я не ищу дружбы с коллегами, так что не являюсь частью местной тусовки. Я не настолько уверен в своем творчестве, чтобы думать о себе как о выдающемся художнике. Мне просто нравятся цвета. Я женат на колумбийке – она привнесла столько потрясающих цветов в нашу жизнь. Это огромное вдохновение для меня. Я много путешествую по Колумбии и Мексике, вижу там столько разнообразных цветов, потом стараюсь их передать в своих картинах». Но учителя по рисованию у Хопкинса так и нет. «Я не против обучения как такового, просто я плохой студент, – признается актер. – Например, я восхищаюсь немецкими экспрессионистами, но не могу профессионально, с художественной точки зрения оценить, чем именно они так хороши».

Но главным для Энтони остается кино. Последней его картиной стал «Человек-волк», римейк одноименной легендарной картины 1941 года. Режиссер Джо Джонсо в восторге от работы с Хопкинсом: «Он очень забавный. Всегда выкинет коленце. Так, в одном эпизоде вдруг вынул из кармана губную гармошку и заиграл. Я его спросил: зачем?! Отгонять злых духов, сказал он, а то одни ужасы вокруг, так можно и с ума спрыгнуть. Будучи композитором, Тони по своей инициативе наиграл на фортепиано две свои темы, они вошли в фильм».

Энтони ценит в людях юмор и жизнерадостность. У него есть свое кредо в жизни, он придумал его когда-то давно в Риме, когда у него была жуткая депрессия, потому что он не добился того, чего хотел: «Я сел в саду отеля с блокнотом, подумал и написал: “Ничего не проси, ни на что не рассчитывай, но принимай все, что дается. Меня не интересует, что люди говорят или думают обо мне. Я такой, какой есть, и делаю то, что делаю, ради удовольствия. Жизнь — прекрасная игра, в которой на кону стоит сама жизнь. По большому счету в ней нельзя ни выиграть, ни проиграть, нет смысла что-то доказывать, ничто не имеет значения и ко всему нужно относиться спокойнее. Конец у этой игры всегда один и тот же”».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты