«Карнавальной ночи» – 55 лет!

0

В декабре 1956-го Эльдар Рязанов выступил в роли главного Деда Мороза страны: он подарил всем фильм, который дарил людям хорошее настроение. В чем же секрет успеха ленты и как же снималась знаменитая «Карнавальная ночь»?

Чертова дюжина номеров

В начале 50-х экраны советских телевизоров наводнили фильмы-ревю. Они состояли из концертных номеров, наскоро связанных между собой. Даже самый добротный из них – «Мы с вами где-то встречались», где солировал Аркадий Райкин, поражает схематичностью и натянутостью. Такие ревю лепились быстро и без затей, поэтому тогдашний художественный руководитель «Мосфильма» Иван Пырьев на съемки очередного «шедевра» из 13 номеров пригласил молодого режиссера-документалиста Эльдара Рязанова. Последний ужасно не хотел заниматься подобной чепухой, но был дан приказ, и ослушаться Рязанов не посмел. Зато решился подойти к заданию творчески.

Он засел в Подмосковье с авторами сценария и заставил-таки их заменить избитую схему «стишок – песенка – танец – сценка – опять стишок» на сколько-нибудь внятный сюжет. Так и появились товарищ Огурцов, его секретарша Леночка Крылова и незабвенный лектор с рассказом о жизни на Марсе.

Сценарий утвердили. Стали искать актеров. По приглашению Ивана Пырьева на съемках появились Игорь Ильинский и Сергей Филиппов. Быстро разошлись и другие роли. Не могли отыскать лишь актрису на главную роль – Леночки Крыловой. Это сейчас мы никого другого, кроме Людмилы Гурченко, и представить не можем. А тогда после проб ее кандидатура была сразу отметена: девушка говорит с харьковским акцентом, нелепо размахивает руками. Перебрали сотни других актрис, соответствующих облику светлой и веселой советской девушки, – безрезультатно. Декорации уже были установлены в Театре Советской армии, сняты некоторые эпизоды, а главной героини так и не было.

Все решилось за пять минут. Ивану Пырьеву не удалось пройти по узкому коридору «Мосфильма»: все пространство от стены до стены занимала чья-то юбка колоколом. Худрук внимательно посмотрел на густо накрашенное девичье личико, на немыслимые «вавилоны» на голове. «Он попросил меня остановиться, развернул к свету и воскликнул: “А я вас где-то видел!”, – вспоминала Людмила Гурченко. – Я ответила, что пробовалась в “Карнавальной ночи”, пела песню из репертуара Лолиты Торрес. И тут он вспомнил, что тогда я пела шлягер из фильма “Возраст любви”. Сказал: “Пела-то хорошо, но почему гримасничала?” И совершенно неожиданно добавил: “А ну пойдем!” Он быстро-быстро пошел, я за ним вприпрыжку».

В третьем павильоне была сделана декорация радиоузла – той самой сцены, где Гриша Кольцов признается в любви Леночке Крыловой. Оказалось, с артисткой, взятой на роль, почему-то расстались. И Пырьев подвел Гурченко к оператору со словами: «Вот тебе актриса! Сделай из нее человека и можешь снимать!» Эльдар Рязанов упирался этому сколько мог. «Мы с ним вообще испытывали чувство взаимного непонимания, а то и неприятия, – рассказывала Людмила Марковна. – Ему не нравились мои “штучки-дрючки”, как он говорил, “моя манерность”, склонность к чувственным джазовым гармониям». Но Рязанов все же «сделал из Гурченко человека». Об этом оба они потом более полувека вспоминали со смехом.

Сергей Филиппов разыграл режиссера

На следующий день после того, как Гурченко утвердили на роль, она уже стояла перед камерой в своей серой юбке и клетчатой кофте. «Костюмы еще не успели перешить на меня, – вспоминала Людмила Марковна в своей книге. – Снималась декорация радиоузла. Юрий Белов играл роль Гриши Кольцова. Ему было двадцать пять лет.

“Что это у нее под глазами черно, как у негра в желудке?” — громко сказал главный оператор. Все: “Ха-ха-ха”. Я знала уже, что меня нелегко снимать. У папы и мамы под глазами были тени и припухлости, они передались и мне. Вот это группка! Вот это я попала! Хотелось плакать. Я никому не нравлюсь. Меня не принимают. А я ведь еще ни одного слова не сказала — пока только ставили свет. Главный оператор своей репликой сбил мою готовность, и я начала “с нуля”: мягко сказала свою первую фразу, улыбнулась.

— Вы извините, что я сказал про черноту. Это шутка — немного неудачная. А вы — актриса. Меня зовут Аркадий Николаевич.

— А меня — Люся.

И мы навсегда стали большими друзьями».

Во время съемок Эльдару Рязанову не было еще и тридцати, Людмиле Гурченко только что исполнилось двадцать. В концертных номерах также в основном участвовали юные и задорные люди. Многое придумывали прямо на площадке, экспериментировали. Впервые, например, героиня пела под «минусовку» – оркестр записали заранее.

Рядом с молодежью блистали гранды: суперзвезда СССР Игорь Ильинский веселился как юноша. А Сергей Филиппов не только придумал половину реплик своего лектора, считающего звездочки, но еще и умудрился разыграть режиссера. Он пришел на съемки, изображая алкогольное опьянение, причем явно переигрывая, с сильным театральным нажимом. Наивный по части горячительного Эльдар Рязанов поверил, что артист нетрезв, и возмущался безмерно. С трудом удалось его переубедить, и, к счастью для зрителей, эпизод был снят. Сергей Филиппов постарался играть тоньше и деликатнее, чтобы не вспугнуть режиссера.

«Крайне необходима песенка о хорошем настроении»

Работать над музыкой будущей картины пригласили Анатолия Яковлевича Лепина. Выбор был неслучайным, композитор уже успел заявить о себе как автор музыки и песен к фильмам «Возвращение с победой», «Сын полка», «Красный галстук». Но, пожалуй, главной его удачей стала музыка к фильму режиссера Сергея Юткевича «Здравствуй, Москва!» о ребятах из ремесленных училищ, участниках заводской самодеятельности.

Иван Александрович Пырьев, шефствовавший над «Карнавальной ночью», за плечами которого было несколько музыкальных комедийных картин («Богатая невеста», «Трактористы», «Кубанские казаки»), отсматривал каждый снятый эпизод, давал важные советы о ритме и темпе действия, сам прослушивал музыку. «В кабинете Пырьева Лепин показывал свои песни, а я их пела, — вспоминала Людмила Гурченко. — Анатолий Яковлевич написал такую замечательную песню о любви! Но Пырьев прослушал ее и сказал: “Песня очень хорошая, но не для этого фильма. А музыку не бросайте, используйте”. Тема этой песни звучит в музыкальном номере “Танец с зонтиками”».

Что касается «Песенки о хорошем настроении», то вопрос о ее включении в музыкальную партитуру картины возник едва ли не в самый последний момент, когда все танцевальные, вокальные и другие номера веселого новогоднего эстрадного концерта-ревю были записаны и отсняты.

Инициатором этого стал все тот же неугомонный Пырьев. Композитор картины и поэт Владимир Лифшиц (автор текстов «Пяти минут», «Танечки» и других песен) уехали отдыхать на Рижское взморье, а Иван Александрович все никак не мог успокоиться. О том, как развивались события дальше, рассказывал поэт и драматург Вадим Коростелев: «Однажды в моей квартире раздался звонок. Звонил Рязанов: “Вадим, я тут завершаю работу над новой картиной. В ней много песен. Но Пырьев считает, что нужна еще одна. Времени — в обрез. Вся надежда на тебя. Ты не мог бы срочно приехать на “Мосфильм”? Иван Александрович посылает за тобой машину”.

— Вот что, — без лишних вступлений начал Пырьев, — нам крайне необходима в фильме песенка о хорошем настроении, и ты должен срочно написать ее текст. Что для этого нужно?

— Главное вы уже подсказали, — отвечаю ему, — в ней обязательны слова о хорошем настроении. Остальное приложится.

— Я тебе говорю о характере песни, а слова про хорошее настроение на музыку не ложатся, и петь такую галиматью никто и никогда не будет, — раздраженно бросил Пырьев.

— Постараюсь сделать так, чтоб запели, и вы первый их запоете.

Иван Александрович не стал продолжать этот спор, а запер меня в своем кабинете, заявив, что, пока текст песни не будет написан, меня из студии не выпустит. Через сутки или двое с рижским поездом от Лепина пришел пакет с партитурой “Песенки о хорошем настроении”. Пырьев прослушал ее, остался доволен и приказал срочно записывать».

Ремейк через полвека

Как ни странно, киношному начальству фильм «Карнавальная ночь» совершенно не понравился. В своих отзывах худсовет написал, что ленту можно считать провальной еще до того, как она была закончена. Чиновники были уверены, что лучшее, что можно придумать – поскорее забыть об этом кинофильме как о кошмаре. Ему не делали рекламы и решили быстренько прокатить по залам, пока есть повод – наступающий Новый год. 28 декабря в московском кинотеатре «Ударник» зрители впервые увидели «Карнавальную ночь». Успех был огромный! После напрочь оторванных от жизни ревю музыкальная комедия принималась как своя. Так узнаваемы были и боящийся «как бы чего не вышло» Огурцов, и его услужливая секретарша, кормящая шефа через решетку лифта, и лектор – обязательный «гарнир» к каждым танцам.

Встречая 1957 год, самые продвинутые москвички уже багровели за праздничным столом, пытаясь затянуть свои талии и быть похожими на Леночку Крылову. Вскоре эта мода захлестнула всю страну. Сметали с прилавков капроновые блузки, крахмалили юбки, чтобы они «стояли» на всю ширину коридора, завивали «на пиво» волосы колечками. «Иногда я замирала на улице, как сеттер в стойке, – вспоминала Людмила Гурченко. – Мне навстречу шла я сама!» Эта мода давно отошла. Остались песни, осталось хорошее настроение. Которое при просмотре «Карнавальной ночи» действительно не покидает нас.

По словам Рязанова, ему предлагали снять продолжение чуть ли не сразу после премьеры, но он отказался. Лишь 50 лет спустя, по случаю юбилея картины, автор рискнул снять «Карнавальную ночь 2». Кинокритики констатируют, что в истории советского, да и российского кинематографа не было еще таких случаев, чтобы через полвека режиссер снимал ремейк своей же картины.

Любимые цитаты из «Карнавальной ночи»

Есть установка: весело встретить Новый год!

Бабу Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе.

Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – это науке неизвестно.

Я и сам шутить не люблю, и людям не дам!

Вы думаете, они мороженое подают, а они подают надежды.

Добавьте сюда еще людей – будет большой, массовый квартет.

Видим одну звездочку, две звездочки. Лучше, конечно, пять звездочек.

Докладчик сделает доклад, коротенько так, минут на сорок.

Эта ваша музыка. Дает она что-то? Нет, не дает. А надо, чтобы давала – нужно, чтоб музыка тебя брала, нужно, чтобы она тебя вела, но в то же время и не уводила.

Костюмы надо заменить, ноги изолировать.

Заслушаем клоунов.

– Лектор готов?

– Лектор давно готов!

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Смена», «Родина»

Поделиться.

Комментарии закрыты