Михаил Боярский: «Ниже планки, которую себе задал, опускаться не собираюсь!»

0

По нему сходили с ума сотни женщин, его д’Артаньяну до сих пор подражают мальчишки. О самом Михаиле Сергеевиче слагают анекдоты, что говорит только об одном – народной любви.

«Однажды со Смирнитским мы отправились брать Рейхстаг»

Михаил Боярский родился 26 декабря 1949 года в Ленинграде. Его отец, Сергей Боярский, был артистом Ленинградского театра им. Комиссаржевской, мама, Екатерина Мелентьева, — актрисой театра Комедии. Но как только в семье появился сын, она оставила актерское поприще и всю себя посвятила ребенку.

Двоюродная сестра Боярского Екатерина в своей книге вспоминала детские годы, проведенные Михаилом на ее даче в Комарово: «Старший брат был командиром надо мной и моими подружками. “Мне жарко!” – говорил Миша, и мы, что есть силы, обмахивали его газетами. “Мне холодно!” – через минуту заявлял “барин”, и мы укрывали его этими же газетами. Гонял нас крапивой. Домострой! Конечно, мы были слегка влюблены в него. А как не влюбиться? Он ведь был еще и мастер по ловле мух: мог прямо на лету поймать! Мы просто диву давались. Что ж, талант он и есть талант!»

Стать артистом Михаил Боярский хотел еще в детстве, но родители не желали ему такой участи, зная, как нелегок этот труд. В своем сыне они видели будущего известного музыканта, и Миша изо всех сил старался не подвести их ожидания. Однако гены взяли свое – вскоре Боярский забросил ноты и взялся за драматические тексты. Он поступил в театральный институт своими силами, без протекции родителей, а уже в 1974 году последовали первые роли. В комедии «Соломенная шляпка» Боярский сыграл итальянского тенора Минарди. А через год к нему пришла известность, когда на экраны вышел двухсерийный телефильм Виталия Мельникова «Старший сын», где Михаил Сергеевич исполнил одну из главных ролей.

Говорят, что Боярский обожал оттачивать свое актерское мастерство на близких людях, однако сам артист всегда это отрицает: «Я просто любил рассказывать страшные истории. В пятом классе попал под машину, три месяца лежал в травматологии, ребята по ночам в палате травили “страшилки”, я тогда к ним и пристрастился. И обожаю до сих пор. Мой друг актер Сергей Мигицко до смерти боится, когда я их рассказываю, – вот кто в обморок падает! Когда летим с ним в самолете, ему деться некуда, я начинаю: “В темной-темной комнате…” Сережа орет на весь салон: “Миша, я тебя умоляю, Христом Богом заклинаю, стюардесса, на помощь!” Я потом не без труда привожу его в чувство».

Боярский всегда любил провести время с друзьями в шумной компании, ему, кстати, принадлежит рекорд, достойный Книги рекордов Гиннесса: однажды за день он выпил 14 бутылок коньяка! «Я сам не считал, цифру эту мне с восторгом сообщил мой администратор, – смеется артист. – Сказал, что впервые видит человека, который выпил бы такое количество коньяка. Спрашивается, зачем он столько мне его купил?! Просил его кто-то об этом?! Лет 20 назад я мог выпить алкоголя столько, сколько вливалось. Совершенно без всяких последствий, только настроение улучшалось, крепчали мышцы, энергия била через край. А сегодня организм, конечно, стал сдавать позиции. Да и выпить хорошенько удается все реже и реже. Многие из тех, с кем можно было бы это сделать, к сожалению, либо бросили пить, либо ушли из жизни. Так что найти себе достойного собутыльника с каждым годом все сложнее».

Артист никогда не скрывал, что любил выпивать: «Если долго этого не делать, голова забивается таким количеством всякой информации, что рано или поздно наступает момент, когда от ее излишков нужно избавиться. Для этого я и использую алкоголь – чтобы “смыть все и перезагрузиться”! Кроме того, выпивка делает жизнь интересней. Тебя срывает с места, ты несешься куда-то, звонишь другу, которого не видел 20 лет. Однажды мы с Валькой Смирнитским случайно встретились в Берлине. Ну выпили по кружке пива за встречу, затем по второй, там и третья, водка сверху – и понеслось. Нашли какой-то кабачок, который нам напомнил родину: подвал, ящики какие-то, солома. Продолжили там и в какой-то момент оба ощутили себя нашими партизанами, оказавшимися в Берлине. Естественно, мы запели “Вставай, страна огромная” – и пошли брать Рейхстаг. Слава богу, по дороге нас поймали полицейские и отправили обратно в гостиницу. А если бы мы дошли?! В трезвом состоянии человек на такие подвиги не способен».

«Я дома вообще ничего не решаю!»

Часто говорят, что окружающие побаиваются Боярского. «Может быть, потому что я внешне колючий? – говорит артист. – Но я ужасно сентиментальный, как персонаж Басилашвили из “Осеннего марафона”. Не умею торговаться. Никогда не обижу человека. Моя жена Ларка может на рынке скривиться: “Какая же у вас невкусная капуста!” Я в жизни этого не сделаю. Мне говорят: “Попробуйте капусту”, я вижу, что она отвратительная, пододвигаю к себе тарелку, начинаю давиться. Спрашивают: “Вкусно?” Чувствую, сейчас стошнит, а сам нахваливаю: “Еще как вкусно!” Кто я такой, чтобы лишать людей удовольствия? Правда, случается, я бываю резок с Ларисой».

Екатерина Боярская писала в своих воспоминаниях о спектакле «Интимная жизнь», где Михаил со своей женой Ларисой Луппиан играли бывших супругов: «Как-то их дочь Лиза, еще маленькая, посмотрела этот спектакль и на вопрос: “Как тебе?” ответила: “Как дома”». «Конечно, дочь увидела и услышала те же крики, те же споры, – признается Боярский. – Мы с женой – оба эмоциональные, атмосфера у нас в семье неспокойная – это точно».

Хотя Михаил никак не может назвать себя «домостроевцем»: «Ну что вы, я дома вообще ничего не решаю! Со мной по бытовым вопросам никто не советуется. Не обсуждает, что приготовить на обед. Что на стол поставят – то и буду есть. Я далек от обсуждений цвета абажура или штор в гостиной – какие уж Ларка выберет и повесит. Все стычки у нас возникают по пустякам: “Переключи канал, фильм начинается”. – “Иди смотреть свой фильм на кухню”. – “Нет, это мое место”. – “Нет, это общее место!” А расхождений по глобальным жизненным вопросам, например, продать в Питере квартиру, переехать в Москву, – нет, не припомню».

Сын Боярского Сергей и не подумывал советоваться с отцом, когда решил жениться. «Он просто поставил меня перед фактом: “Папа, ты скоро станешь дедом”, – вспоминает артист. – А кто его девушка – я тогда знать не знал. Сначала растерялся, а потом рассудил: да лишь бы сын был счастлив! Мы ведь не Монтекки и Капулетти какие, правда? Ларка была ошарашена. Она, бедняжка, думала, что знакомство с будущей невесткой будет обставлено как в плохих фильмах: папа, мама, прошу вашего благословения, мы проверили свои чувства. А я убежден: дети не очень-то интересуются мнением родителей о своих избранниках».

Так что Боярский не собирается вмешиваться и в личную жизнь своей дочери Лизы. «Отец моей сестры дядя Коля всегда повторял: “Катя выйдет замуж только через мой труп!” А что толку? Вышла Катя замуж, все остались живы, – говорит артист. – Считается, что главная задача мужчины – удачно выдать замуж дочь. Я, конечно, не бегаю по улицам в поисках мужа для Лизы. Просто надеюсь, что она в отличие от Сережи приведет к нам своего молодого человека знакомиться».

Сейчас Лиза уже сама стала известной актрисой, а Боярский радуется ее успехам: «Больше всего мне по нраву, что, невзирая на эти достижения, крыша у нее не едет. Она понимает, что самое главное – это профессия, а не “гламур” и слава на пустом месте. Есть у Пастернака замечательные строки: “Постыдно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех!” Сейчас в большинстве случаев именно так и происходит, но, к счастью, с моими детьми все иначе. Сергей занимается строительным бизнесом, что совершенно не мешает ему записывать альбомы, много читать, смотреть фильмы, ходить в театр. Он свободно владеет английским, машину водит фантастически, растит двух дочерей. Для меня остается загадкой, как сын все это успевает. Лиза снимается в кино и играет в театре 24 часа в сутки, и совершенно счастлива. Ничего кроме работы ей, по-моему, пока не нужно».

«От благосостояния только страдаю»

Боярский известен не только ролями в кино, но также и своим уникальным тембром голоса, хотя сам он смеется, что в караоке всегда свои песни пел хуже всех: «Друзья надо мной издевались: “Мы набрали 100 баллов, а ты всего-то 60!” Потом-то я понял, что баллы даются не за исполнение, а за громкость!»

«Миша знает наизусть все песни “Битлз” и может исполнить любую, аккомпанируя себе на гитаре или фортепиано, – рассказывает Екатерина Боярская. – Как-то в юности Миша с друзьями раздобыли пластинку с двумя песнями “Битлз” и каждую сторону прослушали раз по 400, запивая музыкальные впечатления портвейном. Автограф Маккартни, конечно же, у Миши есть. Миша упорно совал ему ручку в правую руку, от волнения забыв, что Пол – левша».

Боярский и правда – битломан со стажем. В 15 лет впервые услышал песни ливерпульской четверки – и в него словно молния шаровая попала. «А с Полом Маккартни мы очень смешно познакомились после его концерта в Питере, – вспоминает артист. – Я стоял в толпе, когда он шел по коридору вместе с женой Хизер и губернатором Валентиной Матвиенко. Наша охрана толкала меня вперед, его охрана толкала меня назад. Я и не очень хотел вперед пробиваться – нельзя так нельзя. Стоял вместе со всеми, слышу: “Сэр Боярский, войдите!” Вошел. Пол сказал: “Если ты такой крутой, дай я с тобой расцелуюсь!” И мы расцеловались. Потом у нас была светская беседа о Петербурге, о Пушкине. Я сказал Маккартни самые банальные слова, которые только мог сказать: “Люблю ваши песни, все их выучил наизусть еще в юности”. Пол начал наигрывать на рояле мелодию Lady Madonna, потом встал, не закончив, а я сел на его место и продолжил, он так и ахнул».

В последнее время Боярский стал реже сниматься в кино, и хотя предложения по-прежнему есть, сам артист от них зачастую отказывается: «Просто так в сериалах или кино сниматься уже не буду. Только в том случае, если это заинтересует меня творчески. Деньги для меня не важны, к тому же я всю жизнь снимался бесплатно. За все свои картины я получил, ну дай бог, 25 тысяч долларов “грязными”.

Крупных работ, как “Семнадцать мгновений весны”, у меня не было, а остальные роли оплачивались по ставке: от 6 рублей 50 копеек до 25 рублей. К примеру, за “Трех мушкетеров” я получил всего 3500 рублей, по тем временам это половина “жигулей”».

Правда, актер не обижается, что огромное количество сыгранных им ролей никак не отразилось на его благосостоянии: «От этого “благосостояния” я только страдаю. Излишки, которые есть, на меня давят.

Вместо одного дома на даче у меня их два, и оба нужно ремонтировать. Заниматься этим приходится самому, ведь никакого управляющего у нас нет. Мы с женой вообще не очень любим посторонних людей в доме. Да и я, если честно, пока не готов к тому, что у меня появится шофер, администратор, охранник. Хотя многие артисты, с которыми я выступаю в каких-то сборных концертах, давно уже приезжают с целой свитой. А у меня и райдера-то никакого нет! Одно условие – чтобы сразу после выступления меня отправили обратно в Петербург. Без всяких там банкетов, саун и прочих рыбалок!»

В отличие от многих коллег Боярский так и не переехали жить в Москву, хотя постоянно летает – уж слишком он прирос корнями к Петербургу. Вот и получается, что с утра вылетает в Москву на концерт или какие-то съемки, а вечером возвращается обратно. Причем дорога туда-сюда занимает порой времени больше, чем сама работа, но ничего с этим не поделаешь. Жить артист может только в Петербурге.

«Мне жалко растрачивать жизнь на ожидания»

Боярский вовсе не хотел сниматься в очередном продолжении «Трех мушкетеров», хотя первую часть картины всегда вспоминает с большим удовольствием. Немногие, кстати, знают, что в ней в небольшом эпизоде сыграла мама артиста. «Это было в самом начале картины, когда д’Артаньян приехал в Париж, а все стали смеяться над его лошадью, – рассказывает актер. – Мама сыграла горожанку, которая месила на площади тесто и залепила им в лицо одному из моих обидчиков. Мама тогда приезжала ко мне на съемки во Львов, когда я простудился и подхватил температуру под сорок, ухаживала за мной, кормила по-человечески».

А ведь тогда Боярского ожидало множество трудностей – он получил несколько травм, ушибов и даже ран – шпагой ему прокололи горло. Несмотря на это, он продолжал сниматься и петь веселую песню мушкетеров «Порадуемся на своем веку!». Однажды машина, в которой он ехал на съемки, перевернулась, и он оказался в больнице с диагнозом: повреждение позвоночника, переломы рук и ног. Актер Александр Абдулов поспешил на помощь другу, как только узнал о постигшем его несчастье.

В больницу он явился с банкета, поэтому неудивительно, что, увидев Боярского, своим видом напоминавшего поверженную гипсовую статую, Абдулов захотел придать телу друга вертикальное положение и начал стаскивать его с кровати. При этом он обещал в два счета, без врачей, поставить его на ноги. И поставил бы, если бы не дежурные медсестры, которые отобрали у него беззащитного артиста.

Картина «Три мушкетера» принесла Боярскому фантастический успех, только Алла Пугачева на всей территории Союза могла сравниться с артистом по популярности и зрительской любви. И близкие люди актера уверены, что у него будет еще один звездный час. Правда, сам он его совсем не ждет: «Мне жалко растрачивать жизнь на подобные ожидания. Но в работе ниже планки, которую себе когда-то задал, опускаться никогда не собираюсь!»

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Теленеделя», «Родная газета», People’s History, KM.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты