Невезучая кухарка вызвала эпидемию брюшного тифа в Америке

0

Время от времени на свет появляются загадочные личности, словно магнитом притягивающие неприятности – и ладно бы только на свою голову, а то ведь достается и тем несчастным, которым не повезло находиться с ними рядом. В США до сих пор с содроганием вспоминают служанку Мэри Маллон, обладавшую уникальной способностью провоцировать вспышки брюшного тифа в домах, где ей приходилось служить.

Смертоносная кухарка

Феномен хронического невезения, также именуемый «синдромом Джона» в продвинутых кругах, распознать легко: вокруг человека постоянно бурлят невзгоды, но сам он умудряется выходить сухим из воды. Как правило, неудачи начинают валиться с самого детства: ребенок рождается в неблагополучной семье, становится обузой или превращается в козла отпущения, поневоле ополчаясь на весь мир. Когда неизрасходованный запас потаенной злобы становится критическим, крепко настоянная ненависть начинает перехлестывать через край, материализуясь в виде различных напастей и притягивая самые невероятные трагические совпадения. В конце концов человек настолько сживается с ролью отверженного, что даже не предпринимает попыток вырваться из порочного круга.

Так случилось и с американкой Мэри Маллон – самой зловещей неудачницей в истории человечества, которую обвиняют в распространении тифозной инфекции. Девушка родилась 23 сентября 1869 года в семье ирландского фермера. Непомерное налогообложение загнало крестьян в крайнюю нищету, а над ветхой избенкой постоянно витал призрак Великого картофельного голода, учиненного английскими властями. Когда Мэри исполнилось 15 лет, окончательно разоренные родители решились эмигрировать в Америку, рассудив, что на чужбине их вряд ли ожидает нечто худшее, чем медленная смерть в долговой тюрьме или работном доме.

В те времена в трущобах Нью-Йорка уже сформировалась мощная ирландская диаспора. Беглецы нанимались на фабрики, а беглянки батрачили в богатых домах. Та же участь ожидала и повзрослевшую Мэри: сперва девушка служила прачкой, а в 1901 году перебралась на кухню – и заработок больше, и место теплее. Когда Мэри посчастливилось устроиться поварихой в зажиточное семейство, казалось, что жизнь начала налаживаться, но это было лишь затишьем перед бурей: уже через год хозяев неожиданно свалила лихорадка, а спустя некоторое время заболела и подруга Мэри, служившая в том же доме прачкой. Но если у господ нашлись средства на докторов и хорошие лекарства, но вступиться за безвестную служанку было некому, и девушка скончалась на руках у Мэри, которая чудом избежала напасти. Хотя выздоровевшие хозяева ни в чем не винили кухарку, мисс Маллон попросила расчет – уж слишком тягостно было оставаться в доме, в котором умерла подруга. Но больше ей с клиентами не везло. Девушка шесть лет промыкалась в поисках работы, нигде не задерживаясь надолго: респектабельные с виду господа безбожно грубили, дрались и скупились на жалование, а то и вовсе приставали к доброй католичке с непристойными предложениями, а Мэри, несмотря на свои 32 года, все еще мечтала выйти замуж за хорошего человека, обзавестись домом, детьми и хозяйством. Но ее скромным мечтам не было суждено сбыться. Время от времени в семьях, где она стряпала, вновь случались вспышки злокачественной лихорадки. Когда немыслимый в приличном обществе диагноз «брюшной тиф» был поставлен сразу восьми почтенным джентльменам, эпидемией не на шутку заинтересовались санитарные инспекторы. Вычислить Мэри не составило труда: по доброте душевной она вызывалась ухаживать за больными, в результате чего число жертв эпидемии резко возрастало. Но настоящий скандал разразился в 1906 году, когда всего за две недели работы Мэри в имении на Лонг-Айленд брюшной тиф свалил шестерых человек. В панике Мэри бежала из Нью-Йорка, но проклятие неуклонно следовало за ней: прежде чем злосчастную кухарку задержала полиция. Вскоре женщине было предъявлено обвинение в распространении инфекции, а репортеры, охочие до сенсаций, раструбили на весь мир о подвигах Тифозной Мэри, как тогда прозвали несчастную, вина которой так и не была доказана.

Слово науки

Случаем Тифозной Мэри заинтересовался известный клиницист Джон Сопер: хотя в те времена еще не было известно о феномене латентного бактерионосительства, передовые умы эпохи смутно догадывались о том, что необязательно болеть тифом, чтобы заражать людей. Кроме того, ученый выяснил, что во время беременности мать Мэри перенесла тиф и, следовательно, могла передать дочери вирулентных возбудителей вместе с готовыми антителами, которые стимулировали ранее развитие иммунной системы девочки в направлении усиленной резистентности к токсинам тифозных бактерий. Желая найти подтверждение своим подозрениям, Сопер предложил Мэри сдать анализы на тиф, но затравленная женщина тут же возмутилась. Импозантный господин в дорогом сюртуке и безупречно отглаженных панталонах представлялся забитой стряпухе еще одним чванливым барчуком, воротившим нос от «понаехавших» ирландских оборванцев, которые только и делают, что разносят заразу, между делом успевая кормить, обстирывать и обглаживать богатых бездельников. К тому же в пользу Мэри свидетельствовал аптекарь, ранее осматривавший женщину и не обнаруживший никаких признаков инфекции – ни явной, ни скрытой. Стражам порядка ничего не оставалось, кроме как отпустить Мэри с миром, но Сопер и его протеже Сара Бейкер, уязвленные тем, что какая-то там кухарка посмела поставить в тупик светил мировой науки, склонили на свою сторону сильных мира сего, и в 1907 году женщину снова арестовали и упрятали на карантин в инфекционную больницу на отдаленном острове Норт-Бразер. Но и там врачам было не в чем упрекнуть Мэри. В конце концов после трехлетнего заключения женщину все-таки освободили, взяв с нее присягу никогда не работать на кухне.

Первое время Мэри честно трудилась прачкой, но здоровье было уже не то, да и платили вдвое меньше. От горькой нужды женщина решилась на клятвопреступление и под чужим именем устроилась стряпухой в родильный дом Слоун. Беда не заставила себя ждать: в 1915 году брюшным тифом заразились 25 пациенток, причем одна из них умерла. Органы здравоохранения быстро сообразили, откуда ветер дует.
 
Возмутительницу спокойствия вновь препроводили на остров Норт-Бразер. С тех пор женщина ни разу не выходила за железную ограду карантинного барака, а другим пациентам скорбного заведения строго запрещалось принимать из ее рук даже стакан воды. Последние шесть лет своей горестной жизни Мэри прожила калекой – бессильная злоба разразилась тяжелым инсультом, обездвижившим ее тело. В 1938 году женщина скончалась от скоротечной пневмонии.

Тело Тифозной Мэри поспешно кремировали, а урну с прахом захоронили на больничном кладбище, смекнув, что туда можно водить толпы любопытных туристов. Но даже после смерти злоключения женщины не закончились. Молва вылепила из невезучей служанки кровожадного монстра, помножив 47 реально заболевших граждан на тысячу, а число умерших от тифа в народной фантазии варьирует от ста до двухсот, хотя на самом деле на совести Мэри всего три жизни. А через сто лет после исторического процесса над кухаркой-вредительницей анимационная студия Марвел выпустила серию комиксов и видеоигр, в которых скромная служанка превращается в красотку-зомби с двумя огромными тесаками на поясе. Хотя зачем воинственной девице холодное оружие – непонятно: ядовитое дыхание Мэри опустошает целые города.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам сборника «Сто великих тайн»

Share.

Comments are closed.