Олег Стриженов: «У меня был единственный роман – с моим творчеством»

0

Для многих зрителей он был воплощением чести и благородства, мужественности и нежности. Его часто сравнивали с великим французским актером Жераром Филипом, который навсегда остался символом самого настоящего романтического героя.

По стопам брата

Отец Олега Стриженова – Александр Николаевич – воевал на фронтах гражданской войны в рядах Красной Армии, имел несколько боевых наград. В начале 20-х годов прошлого века, волею судьбы, он полюбил жену своего непосредственного начальника Ксению (она в свое время окончила Смольный институт благородных девиц). Произошло это, можно сказать, случайно. В один из дней Ксения должна была с мужем пойти в театр. Однако тот выбраться туда так и не смог и перепоручил это дело своему подчиненному – Александру Стриженову. С того вечера и начался их роман. Длился он несколько месяцев и завершился вполне счастливо: муж Ксении оказался человеком с пониманием и, видя, что молодые действительно любят друг друга, дал свое согласие на развод. Женщина взяла с собой маленького сына Бориса и переехала жить к Александру Стриженову. В последующем у них родились еще два сына: сначала Глеб, а затем, 10 августа 1929 года, – Олег.

В 30-е годы семья Стриженовых перебралась в Москву. Когда началась война, Олег и Глеб вместе с матерью остались в столице, а отец и старший брат Борис ушли на фронт. В одном из боев под Сталинградом Борис погиб смертью храбрых. В то же время решил уйти добровольцем на фронт и Глеб Стриженов. Приписав себе в метрике лишних пару лет, он был признан годным к военной службе и вскоре очутился на передовой. Однако повоевать ему так и не удалось: в первом же бою он был тяжело контужен и после лечения в госпитале его комиссовали.

Олег Стриженов в те годы учился в средней школе и в будущем мечтал стать профессиональным художником. Между тем в 1949 году его брат надумал идти в актеры и стал усиленно склонять к этой же профессии и Олега. Тот какое-то время колебался, но поддался уговорам и подал документы в Театральное училище имени Щукина при Театре имени Вахтангова. Экзамены прошли удачно, и он был зачислен на первый курс.

«Лучше, когда артиста нашли на помойке…»

В 1952 году режиссер Александр Файнциммер решил экранизировать роман Войнич «Овод». Для роли Артура ему требовался молодой и красивый актер из числа дебютантов. Стали искать по всем театральным вузам. Стриженова приметили в учебном спектакле «Ромео и Джульетта», показали его фото режиссеру. Но тот, повертев его в руках, остался совершенно равнодушным. В общем, в первый раз Стриженов впечатления не произвел.

Между тем съемки «Овода» в 1952 году так и не начались из-за каких-то производственных неурядиц – их перенесли на следующий год. К тому времени Стриженов был уже далеко от Москвы – в Таллинне, где блистал в роли Незнамова. И надо же было такому случиться, что в городе проездом оказался второй режиссер фильма «Овод» Николай Акимов. Он посетил спектакль «Без вины виноватые». Игра Стриженова произвела на него хорошее впечатление, так что Акимов уехал в Ленинград с чувством, что, кажется, нашел актера на роль Артура. Когда Файнциммер услышал, что в Таллинне объявился талантливый молодой актер, он спросил его имя. «Олег Стриженов», – ответил Акимов. «Где-то я уже слышал эту фамилию», – произнес режиссер. И вспомнил, что год назад фотографию человека с такой фамилией ему уже приносили. Заинтригованный таким совпадением вкусов двух своих ассистентов, Файнциммер тут же распорядился вызвать молодого актера на «Ленфильм».

В Ленинград Стриженов приехал в начале 1954 года, ему предстояло бороться за роль с более маститыми артистами. «Тут я прочитал воспоминания сценариста Евгения Габриловича, – говорит Стриженов, – о том, что привезли, мол, из Таллинна маленького рыжеволосого веснушчатого паренька, плохо одетого, в драном свитере. Кто такой? Акимов посоветовал. Начал паренек читать и жестикулировать тонкими пальцами… Да…

А надо сказать, что сам Евгений Иосифович – метр с кепкой в прыжке. Через несколько лет я его встретил и поинтересовался: “Если я вам показался таким маленьким (а во мне метр восемьдесят два), вы, наверное, должны быть баскетболистом? В вас должно быть два с половиной метра?” Ведь я никогда не был рыжим, и веснушек никогда у меня не было. Это же беда – их на экране не спрятать, ни один грим не берет. Про одежду тоже скажу. Я приехал в Питер ведущим артистом таллиннского Русского театра драмы – уже сыграл Незнамова (это моя любимая роль на всю жизнь). И я приехал в шикарном прибалтийском костюме – ведь именно в Таллинн тогда наши ведущие артисты ездили шить костюмы. Я спрашиваю Габриловича: “Где вы нашли мою одежду, веснушки, мой рост? А потом про пальцы зачем врете? Это у брата моего тонкие длинные пальцы, а у меня рабочие, я парень с замоскворецких задворок, жил почти напротив парка Горького, работал на заводе, строил Павелецкую железную дорогу на трудфронте во время войны, рельсы носил на морозе. У меня совсем другие руки – может, они и выразительные, но не аристократические”. Он мне ответил: “Ну, нужно же “Золушку” когда-то складывать”. – “Зачем? Она давно уже создана”. – “Но все равно, лучше, когда артиста нашли на помойке”».

Стриженов настаивал, что нужно говорить людям правду: к режиссеру тогда приехал ведущий актер театра с прекрасно сыгранным Незнамовым: «Именно Незнамов дал мне дорогу в жизнь. Поэтому я потом никого не боялся на съемочной площадке, а со мной в “Оводе” ведь какие асы снимались! Там Ефим Копелян одну фразу говорил: “Ищем человека со шрамом”. Там Лебедев на заднем фоне проходил с одной фразой… Но я никого не боялся, не тушевался – у меня уже был свой зритель, меня город ждал с нетерпением. Кстати, и отпустили меня в Питер с условием, что я буду прилетать в Таллинн и отыгрывать свои спектакли – заменить было некем, зритель ходил именно на меня. Вот так складываются легенды».

Когда он шел по коридорам «Ленфильма» в гриме и костюме Артура, то люди просто столбенели. Потому что советские граждане так не причесывались и не одевались. «Я появился на «Ленфильме», как с облака, – смеется Олег Александрович. – На фабриках (так назывались тогда студии) у нас такие не ходили. В белой байроновской рубашке, черные кудри до плеч… Во времена сталинизма если бы кто-то вышел в таком виде – его на всякий случай забрали бы. Хорошо, что шел 54-й год. В эпоху постсталинизма уже появился новый герой на экране. И все же мой Артур бросался в глаза. Вот помню, я выхожу в коридор «Ленфильма» – стоит жутко бородатый человек, только голубые глаза сверкают: “Молодой человек, можно вас?” Кто такой? Не узнаю, а вроде бы я его хорошо знаю. “Позвольте пожать вам руку”. – “За что?” – “Просто так – мне хочется сказать, что у вас очень большое будущее в кино”. Я удивился, пожал руку и ушел. В гримерной спросил: “Скажите, кто этот бородач?” – “Иван Федорович Переверзев”. Он снимался тогда в “Герое Шипки”.

И точно такой же разговор состоялся на «Ленфильме» у меня с Марком Бернесом. Точно такую же фразу он мне сказал: “Вас ждет большое будущее”. Его я, конечно, узнал сразу – потому что Марка я очень любил и с ним очень потом подружился, стал даже просто на “ты”. Ведь когда-то, будучи мальчишкой, в военной Москве от его “Двух бойцов” просто плакал. Мы сидели в кинозале в пальто, в ушанках, пар шел изо рта, грязная тряпка вместо экрана. Его еще я помнил Костей из довоенного фильма Юткевича “Человек с ружьем”. Словом, услышать такое от своего кумира – дорогого стоит…»

Проба – это выражение недоверия актеру

Успех «Овода» был ошеломляющий. Олег Стриженов стал знаменитым. На съемках он полюбил Марианну, исполнительницу роли Джеммы, и вскоре женился на ней. У них родилась дочь Наталья.
В 1955 году Стриженов снимался в фильме Григория Чухрая «Сорок первый». Причем утверждение его на главную роль также было непростым. Руководитель «Мосфильма» Иван Пырьев хотел, чтобы в роли Говорухи-Отрока снимался Юрий Яковлев. Однако Чухрай был против этой кандидатуры и настаивал на Стриженове. В конце концов, точка зрения режиссера победила, и Стриженов получил еще одну роль, принесшую ему славу (картина была отмечена призом в Каннах). А в Марселе во время демонстрации картины «Сорок первый» зрители даже аплодировали, в зале было много белоэмигрантов, которые позже, говорят, завалили Стриженова и Извицкую цветами. И как вспоминал актер, кричали вдогонку: «Целуйте Родину, целуйте нашу землю».

Стриженов так и не снялся в нескольких любимых зрителями картинах: «Баллада о солдате» (1958), «Война и мир» (1962). И никогда об этом не жалел. Вместо «Баллады о солдате» Григория Чухрая он сыграл в более важной для себя картине – в «Белых ночах» (1960) Ивана Пырьева.

В отношении работы у Бондарчука в «Войне и мире» Стриженов сам занял твердую позицию – не сниматься. Причин было несколько. Одна из них – артист терпеть не мог унизительных проб. Для Олега они были выражением недоверия актеру, его способностям, показывали режиссерскую неуверенность в своем выборе. «Режиссер просто обязан знать, кто ему нужен на главную роль. И уважать актера обязан, – говорит Стриженов. – Такой великий человек, как Пырьев, не гнушался подойти к артисту и сказать: “Я знаю, ты сейчас свободен. И нужен мне. Хочешь у меня сыграть? Придешь?” И никаких проб – такой это был художник!»

Вместо кино – картины маслом

На неизбежный вопрос о браках и прежних женах однажды Стриженов ответил, как отрубил: «Я стараюсь ничего не помнить из той жизни, особенно то, что касается старых бытово–семейных коллизий. Всех интересует, с кем жил, с кем романы крутил, с кем спал. Поэтому я отвечаю: у меня никаких романов не было, у меня единственный роман — с моим творчеством. Очень бурный, страстный — до фанатизма. А увлечение самое крупное и яркое одно вот на всю жизнь — моя нынешняя супруга». Сегодня Стриженов и Пырьева — последняя спутница жизни классика советского кинематографа Ивана Пырьева, дважды экранная возлюбленная Владимира Высоцкого и нынешняя жена Олега Александровича — никак не комментируют многочисленные слухи о себе. Впрочем, шлейф все равно тянется за каждым из них.

Пару лет назад Олег Стриженов похоронил свою первую жену Марианну. Как говорят близкие, ее сердце не выдержало потери дочери, она угасла за несколько месяцев. Единственная дочь Марианны и Олега Стриженовых Наталья пошла по стопам родителей, стала актрисой, работала в Театре киноактера. На сцене она себя не щадила и умерла от сердечного приступа.

Со своей второй женой Олег Стриженов развелся в 1974 году. Их сын Александр – известный телеведущий. Любовь Стриженова затем вышла замуж за актера Владимира Земляникина. На съемках фильма «Последняя жертва» Стриженов и объяснился в любви Лионелле Пырьевой. «Начался наш роман еще в 1962-м, – говорит актриса. – Но тогда мы с Олегом расстались. Потому что были молодые, горячие, ведомые страстью, романтикой, но и чувством долга. У Олега была семья, ребенок маленький. Вот и решили: раз вместе нельзя, рубить – так под корень. А через 14 лет Петр Тодоровский, пригласив сниматься, свел нас, на счастье. Однажды я приехала на озвучивание, и в студию вошел Олег. И в присутствии директора, Петра, короче, при всех, кто там был, публично, с порога сделал мне предложение. Так просто: “Выходи за меня замуж”. И я немедленно согласилась».

Сегодня Олег Стриженов в основном занят живописью, так как для него современное кино неинтересно. В одном из интервью он горько сказал: «Я прошел по “Мосфильму”: гримерный цех уничтожен, в павильоне, где я снимался, склад коробок с итальянской лапшой. Мне жаль, но людей, составляющих гордость нашего искусства, уже давно забыли. Так что лучше буду писать картины маслом!»

Подготовила Лина Лисцына
По материалам People’s History , «Симбирский курьер» , «Вечерняя Москва», «Советская Белоруссия»

Поделиться.

Комментарии закрыты