Топ-100

Почему Запад хвалит фильм «Левиафан», а в России – ругают?

0

Отследить весь поток «золотого дождя», который уже почти год омывает «Левиафана», невозможно.

Мировая премьера фильма состоялась в основной конкурсной программе 67-го Каннского международного кинофестиваля в мае 2014 г., где эксперты назвали работу Звягинцева кинематографическим событием года. Лондонская газета «Guardian» охарактеризовала фильм как новый шедевр российского кино, в котором «создан сплав Чехова, английского философа Гоббса и библейских тем… Картина полна великолепных кадров, она также отличается магической симметрией».

В Каннах фильм был удостоен награды «За лучший сценарий». Несколько наград получил оператор фильма Михаил Кричман. Далее лента была отмечена Гран-при 58-го Лондонского кинофестиваля, Гран-при фестиваля в Мюнхене и главным призом кинофестиваля в сербском г. Паличе.

23 ноября прошлого года «Левиафан» удостоился главного приза – «Золотая лягушка» на международном фестивале кинооператорского искусства «Camerimage». Голливудская ассоциация иностранной прессы 11 января 2015 г. присудила «Левиафану» премию «Золотой глобус» как лучшему неанглоязычному фильму.

И вот «Левиафан» включен в число номинантов на «Оскар». Это событие специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой прокомментировал так: «Сам факт наличия такого фильма в российском культурном ландшафте свидетельствует о том, что Россия – страна, где художники могут свободно заниматься творчеством». Далее Михаил Ефимович отмечает: «Для кого-то этот фильм может показаться слишком критичным по отношению к современной российской действительности, но, я думаю, что в данном случае победило искусство, прежде всего».

Ну, последнее можно было и не говорить. В результате широкомасштабной пиар-компании, задающей одномерное мнение о фильме, это уже подразумевается.

В первых кадрах камера очень долго изучает голые, холодные камни, пугающую воду северного залива, низкие свинцовые облака, гниющий на склизком берегу скелет кита. Сопровождает эту мрачную картину звук, монотонный, похожий на плач, проникающий в мозг.

Вместе с тем, картина совершенно плоская, словно взятая из какой-то компьютерной игры. Зато – страшная, апокалиптическая. Заставляющая цепенеть в ожидании того момента, когда внезапно из таинственных глубин может возникнуть тот страшный библейский левиафан, именем которого назван фильм и о котором словами из Книги Иова вещает в кино безымянный православный священник: «Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Проколешь ли иглою челюсть его? Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?..»

А дальше, видимо, должно подразумеваться, что: «Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его?.. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи. Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою…» (Иов. 40:20-41:26). И одновременно по замыслу, наверно, должны появиться ассоциации с трактатом Томаса Гоббса «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» (1651). Кстати, книга «Левиафан» в свое время была запрещена в Англии, а ее перевод на русский язык в 1868 г. сожжен. Морское чудовище по Гоббсу – метафора государства вообще. Скелет кита по Звягинцеву – это, видимо, образ нынешнего государства российского. Звягинцев, по его словам, Гоббса читал…

Призванные стать эпическими такие режиссерские приемы, как наезды камеры на мрачные пейзажи, очень напоминают эффекты, использованные в фильме-трилогии «Властелин колец» режиссером Питером Джексоном. Но никаких аллюзий с библейским левиафаном не возникает, тем более – с гоббсовским. И весь растянутый на два с лишним часа фильм тебя не покидает ощущение, будто все это пришлое, чужеродное. Недавно сам режиссер подтвердил эти догадки.

В интервью РБК с заголовком «Андрей Звягинцев – РБК: “Я мечтал, чтобы зритель открыл свой ум”» режиссер говорит, что история, которая легла в основу сюжета, была услышана им в Америке, но в его фильме это «…не какой-то экспорт или перенос с одной почвы на другую, не спекуляция на этой теме, а вживление в социальный контекст, в фактуру нашей действительности. Это совершенно русская история, просто это семя, которое называется Марвин Джон Химейр, упало в землю и там растворилось полностью и целиком, и на его месте выросло совершенно другое дерево».

Теперь понятно, почему картину восторженно приняли и за океаном, и в Европе: это чисто западная история, которую до сих пор помнят. Но Звягинцев вроде как удивляется: «Мягко говоря, слишком хорошо складывается судьба фильма и в Европе, и в Америке. Во всяком случае, я могу опираться на то, о чем свидетельствуют рейтинги публикаций о фильме в Америке. Какая-то единодушно позитивная встреча картины в американской прессе…» Правда, американский герой, загнанный властями в жизненный тупик, взял с собой три винтовки, еду, пиво и сигареты, заперся в усиленной стальными пластинами кабине бульдозера и поехал крушить все подряд. В городе началась паника. Полиция эвакуировала 1500 жителей, перерыла федеральную трассу. После того как бульдозер завалило обломками магазина, психически неуравновешенный бунтарь-одиночка застрелился.

В расположенном на Кольском полуострове городке Кировске, где снимал фильм Звягинцев, пять лет тому назад произошла похожая история. Там доведенный до отчаяния произволом местных чиновников пожилой предприниматель застрелил из охотничьего ружья главу и заместителя горадминистрации. Потом и себя убил. Почему не эта история, случившаяся на русской почве, стала источником сюжета? Почему в кино главный герой (механик Николай) – раб? Его хватает только на то, чтобы пить водку и периодически хвататься за ружье, которое он с легкостью тут же выпускает из рук… Вообще все действующие лица «Левиафана» подобны друг другу: они, не просыхая, пьют водку. Литрами. Ведрами. В свою очередь, водка стремительно пожирает их, превращая в уродливые существа.

Униженный властями главный герой пропивает все, что дорого ему в жизни, наконец – и самое жизнь. Не это ли и есть, по замыслу Звягинцева, тот самый «левиафан», который давно стал стереотипом русского человека в западном мире?

И еще – в кино много мата. Непотребные слова окончательно ввергают в скверну и без того бездуховную жизнь.

Несколько лет тому назад, отвечая на вопросы журнала «Нескучный сад» Андрей Звягинцев говорил:

– Искусство призвано ранить человека, чтобы дать ему инъекцию… Ранить с тем, чтобы появились силы жить.
– А если человек и так уже весь израненный?
– Если израненный, должен сидеть дома и раны свои залечивать сериалами. Только что-то мне подсказывает, что голос жизни в нем таким образом не воскресить.
– Он и так прибитый и убитый, а тут еще искусство…
– Ну, так пусть тогда забудет про искусство. Зритель, о котором вы говорите, должен сидеть у телевизора и смотреть «Нашу Рашу».
Вот так, безжалостно, и сказал.

Сегодня «Левиафан» имеет за рубежом репутацию самого бескомпромиссного киновысказывания на остросоциальную тематику. Голливудским и европейским кинодеятелям отнюдь не помешали та жесткость и мрачность, с какой изображается жизнь в России. Наоборот, именно такая картина сделала «Левиафана» одним из наиболее предсказуемых фаворитов многих зарубежных киномероприятий.

Фильм, между прочим, оценивал российский «оскаровский» комитет, где почти сплошь одни консерваторы. Именно они и выдвинули «Левиафана» на «Оскар» от России. Но, по мнению жителей Мурманской области, где снимался фильм, «съемочная группа закрыла глаза на все хорошее». Оскал библейского чудовища увидели и жители села Териберки, где тоже проходили съемки (скелет кита оттуда). Сельчане с особым нетерпением ждали появления «Левиафана», но жестоко разочаровались. «Териберка не такая! Показана какая-то грязная немытая Россия», – говорит глава села Татьяна Трубилина.

Сегодня в Мурманской области многие требуют запретить показ фильма. Звучат такие требования и в других регионах. Трубилина, к слову, выдержала только первых 10 минут фильма. Потом наступил шок: невероятно много пьют и матерятся!

Кстати говоря, однажды посмотрел несколько фильмов Звягинцева подряд, едва не впал в глубокую апатию, хотя бывал в ситуациях страшнее киношных.

Ирландская газета «The Irish Times» после показа «Левиафана» в Каннах отмечала интенсивность пьянства в фильме как «феноменальную даже для ирландской аудитории», хотя и признала Звягинцева «одним из истинных художников нашей эпохи». А журнал «The Hollywood Reporter» охарактеризовал кинокартину как «триллер с открытым концом» и «черную социальную комедию». Заметим, что в Америке уже есть кино с таким названием. Его снял режиссер Джордж Косматос в 1989 г. Это фильм ужасов про группу подводных шахтеров, нашедших затопленный советский корабль. Один из них извлек из сейфа бутылку «Столичной». А после дегустации мутировал в морское чудовище. Причиной стала не «Столичная», а вирус, которым она была заражена на советском корабле в ходе эксперимента. Принципиальное различие между двумя «Левиафанами» найти сложно: в обоих случаях речь идет о тупых, вечно пьяных русских «варварах» как источнике зла. Такими русских рисует Звягинцев и в некоторых других своих «звездных» работах.

Как сообщила недавно одна из российских газет, французские журналисты «из статусного издания «Telerama» решили после просмотра фильма «Левиафан» Звягинцева отправиться в город Кировск в Мурманской области». Зачем?

«Мы отправились в город Кировск на краю Полярного круга, чтобы увидеть умирающую провинциальную Россию, погрязшую в коррупции, насилии и пьянстве, которую Звягинцев изобразил в своем последнем фильме. Но все получилось не так, как мы ожидали. Мы думали, что окажемся в страшном городе, где по улицам ходят низколобые националисты в состоянии алкогольного опьянения, а оказались в маленьком приятном городке с населением в 20 тыс. человек на берегу озера… Город не производит впечатления умирающего… Мы не увидели ни поголовного пьянства, ни нищеты…» – написали потом французы. И – т.п. Ну, и что? Какое значение это имеет для «демократической» Европы с Америкой?

Им как раз и нужен такой народ, каким его изображает фильм. Точнее, россияне должны стать такими, просто обязаны, глядя на те «образцы», которые им предлагает современное киноискусство. Такие люди понимают лишь язык ультиматумов, то есть санкций, и потому заслуживают презрительного отношения со стороны всего «цивилизованного мира». Каким все-таки созвучным нынешнему политическому моменту оказался «Левиафан»! Как пришелся к геополитическому двору!

По словам одного из продюсеров фильма А. Роднянского, у «Левиафана» невероятно успешная международная судьба. Продюсер убежден, что «в российском фильме узнают себя и кореец, и бельгиец, и американец, и итальянец, потому что "Левиафан" рассказывает о человеческом уделе, о судьбе». Роднянский отмечал, что «Андрея Звягинцева как русского художника вдохновляет великая русская культура». «"Левиафан" стоит на плечах ее гигантов – от Пушкина, Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Достоевского до Солженицына, Пастернака, Шаламова», – говорил Роднянский. (Эк, его разобрало!) Продюсер подчеркнул, что награда «Золотой глобус» поможет в продвижении фильма, который, кстати, уже закуплен более чем в 50 странах.

А член Общественной палаты РФ Сергей Марков назвал эту картину антироссийским политическим заказом и заявил:

«Это фильм времен новой холодной войны Запада против России, только в отличие от прошлой холодной войны, снят на российские бюджетные деньги, наверное. Характерно, что актер, играющий главную роль, как я понимаю, эмигрировал из России, проклиная ее».

А мне почему-то вспомнилась телепередача «Познер» с участием Андрея Звягинцева (29.05.2011). Поводом к разговору стал его фильм «Елена», тоже отмеченный высокими кинопремиями, как и предыдущие. По ходу передачи В. Познер сделал ремарку, вроде бы никого ни к чему не обязывающую: «Меня тревожит то, что представители русской интеллигенции (не все, но многие) с удовольствием или без, но говорят о своей стране и о своем народе совершенно ужасающие вещи, которые вы не встретите ни у кого другого, – ни у англичан, ни у французов, ни у немцев, ни у испанцев, ни у португальцев. Такого о своем они никогда не скажут. Меня это страшно интригует, потому что я приехал сюда девятнадцати лет, я изучал эту страну и этих людей, я научился говорить по-русски, и я так сказать о них и об этой стране не могу. Хотя она не моя. Может быть, именно потому, что она – ваша, вы так о ней говорите? Я просто пытаюсь понять».

Ответа он не получил. Сегодня я тоже «пытаюсь понять». И читаю в журнале «Нескучный сад»: «История его творческого пути почти волшебная. «Возвращению» (название фильма) никому не известного режиссера, живущего в нищете в Москве, европейское киносообщество в Венеции аплодировало 15 минут. Фильм куплен в 76 стран мира, включая Иран и Китай, которые кроме своего кино почти ничего не показывают. «Российское кино живо!» – написали после этого десятки кинокритиков». Это о Звягинцеве и его фильме. А есть еще подобные высказывания и 2005, и 2007 годов… Ряд длинный.

«Левиафану», видимо, уготована щедрая судьба на всевозможные западные кинонаграды. Но пусть окончательное слово скажет русский зритель.

Валерий Панов
«Столетие»

Share.

Comments are closed.