Сергей Арбузов: «Революции в Нацбанке нет и не будет»

0

Послужной список до Национального банка, первые впечатления от НБУ, механизмы принятия решений и кадровая политика, а также личные доходы, связи и партийная принадлежность… Обо всем этом и многом другом рассказал глава Национального банка Сергей Арбузов.

— Сергей Геннадиевич, вы уже почти полгода работаете в Национальном банке и два месяца — на должности его главы. Успели оглядеться, осознать меру ответственности? Она вас не пугает? Опыта хватит?

 — Пугает? В какой-то мере, несомненно. Возглавлять Национальный банк — это действительно огромная и чрезвычайно серьезная ответственность. Но свой отдел впервые я возглавил еще в 19 лет, а в 22 — уже принял банк. Так что, за это время как-то переболел ответственностью.

— Нацбанк знал уже немало молодых руководителей. Виктор Ющенко возглавил учреждение в 38 лет, Арсений Яценюк стал и. о. председателя в 30 лет. Что вселяет уверенность, что справитесь?

 — На самом деле я занимаюсь банковским делом, как минимум, полжизни. Вам, наверное, известно, что моя мама, Валентина Арбузова, — банкир. Еще в советские времена она работала в Госбанке СССР, потом, в конце 80-х и начале 90-х — в Промстройбанке СССР, первым заместителем главы Донецкого облуправления. Нам с братом приходилось частенько бывать у мамы на работе, и что такое банк, мы знали не понаслышке.

Работать я пошел практически сразу после школы. Хотелось пойти на «свои хлеба», чтобы зарабатывать деньги. Мама отговорила, предложила пойти учиться, но сначала — попробовать, что такое работа в банке. Работая в банке стажером, пошел учиться в университет. Чтобы не бросать работу, перешел на заочное обучение. Так что, путь в банковском деле прошел сам — с самого низу и доверху.

— По любому пути намного проще идти, имея хорошую протекцию.

— Те, кто хорошо знает мою маму, так вопрос не поставят. Не знаю, как в других семьях, но если работаешь с родственником — это, наоборот, сложнее, очень сложно… Но у нас так сложилось: мы с братом пошли по стопам матери, начав работать с самого раннего юношества.

Потом, в 22 года, я принял филиал. Это был филиал «Приватбанка» в небольшом городе Донецкой области — Константиновке. Через несколько лет вывел его в лидеры по области.

— Тоже без родственных связей?

— Ну, как мама или еще кто-то может помочь набрать клиентов? Денег им дать? Или сказать: «Заходите к моему сыну?» Глупости. Чтобы разобраться, лучше всего поехать в Константиновку и расспросить, как это все было, каким был тамошний «приватовский» филиал до моего прихода. К моменту моего ухода на обслуживании в нашем банке было 90% клиентов города. По прибыли мы держали 2-3 место по области, работая в далеко не самом густонаселенном и промышленно мощном городе.

Потом меня пригласили в «Укрбизнесбанк», тогда он назывался еще «Донеччина». Семь лет, с 2003-го, я руководил этим банком. Успехи учреждения тоже можно отследить по динамике его показателей. Но самое главное — даже во время кризиса банк, не прибегая к рефинансированию НБУ, не останавливал выплаты вкладчикам.

Вот почему я считаю, что справлюсь. Потому что работаю в банке достаточно давно и имею почти 15-летний опыт руководителя, причем, успешный.

— То был опыт работы по другую «сторону баррикад»… Насколько сложно было перестроиться?

— Первая моя мысль, когда я пришел из коммерческого банка: человек, который назвал это учреждение банком, был немного не в себе. На самом деле, НБУ — это не банк. Это все, что угодно, — государственный институт, по уровню, сложности и тонкости управляемых материй намного опережающий любой госкомитет или министерство, но явно не банк.

Конечно, те знания и опыт, которые я получил в коммерческом секторе, сейчас мне очень помогают. Я четко понимал и сейчас понимаю, что банковской системе необходимо, от чего она страдает, какие показатели и собираемая отчетность чрезмерно усложнены.

Здесь очень мало коммерческих банкиров, и это, на мой взгляд, слабость Нацбанка. Поэтому, чтобы просто уберечь себя от каких-то потенциальных проблем, чиновники зачастую чрезмерно усложняют процедуры и отчетность, не понимая на самом деле, для чего им это надо, и затем утопая в потоке идущих бумаг. По очень многим позициям нет объяснения, почему так, зачем нужен такой циркуляр или норматив. И только сейчас я разбираюсь и понимаю, что здесь можно по-другому развернуть показатели, понимая реальные риски.

— Что будет с обязательной продажей валютной выручки?

— Мы предложили ее отменить, но дать Нацбанку право в случае резкого ухудшения платежного баланса вводить временно, на период до 3-х месяцев, вплоть до 100%-ной обязательной продажи. Но пока в этом нет необходимости, у нас на сегодняшний день резервы — 35 млрд. долл.

— А чистых резервов сколько?

— Около 20 млрд. Мы вошли в режим соглашения с МВФ, когда у нас было 13 млрд., когда сумма резервов не покрывала три месяца импорта. Сейчас у нас значительно большая сумма. Достаточно ли? Мы перекрываем полгода чистого импорта, так что по этой позиции в принципе достаточно. Но по оплате внешнего долга — порядка 70% платежей на ближайшие 12 месяцев.

— За последние несколько месяцев наличный рынок проглотил несколько миллиардов наличной валюты.

— Речь идет об увеличении теневого оборота — крайне негативная для банковской системы тенденция.

– По словам руководителя налогового спецназа, появилась целая специализация в отдельных банках. Именно они являются центрами по обслуживанию таких операций. Участвует ли НБУ в их пресечении, ведь вы лучше всего видите такие операции.

— Нацбанк следит за законностью банковских операций. В случае каких-либо нарушений мы сообщаем об этом в компетентные органы.

– Есть информация, что, несмотря на ужесточение условий работы этого рынка, выросшие на нем ставки (с 8 до 12, а то и до 15%), его оборот все равно остался гигантским. По оценкам силовиков, эти структуры обернули 450 млрд. грн в прошлом году. А в этом году ожидается, что объем удвоится. С этой проблемой можно как-то бороться?

— На самом деле, подобные структуры, которые используют банковскую систему для расчетов по своим контрактам, обязательствам, обязательно являются клиентами банковской системы. Если НБУ выявляет увеличение объемов нестандартных операций, туда сразу выезжает проверка. И банки уже знают: с Нацбанком шутки плохи.
 
Если будут установлены нарушения, то могут быть неприятные последствия для банков и их руководителей.

— Рефинансирование НБУ. Какие объемы стабилизационных кредитов сегодня «висят» на балансе Нацбанка и какова эффективность их использования?

— Я специально анализировал эту ситуацию… Из выданных в период кризиса около 100 млрд. грн сегодня в системе остаются кредиты рефинансирования на сумму порядка 70 млрд. грн. Но серьезных претензий лично у меня по этому поводу нет. Во-первых, рефинансирование проводилось, согласно нормативным документам и постановлениям правления НБУ, которые сегодня можно поднять. Во-вторых, НБУ неоднократно проверяли по этому вопросу, и даже был специальный доклад в Верховной Раде.

— Кто проверял? И вообще, кто имеет право проверять Нацбанк?

— Аудит. Сегодня международный аудит осуществляет известнейшая компания — PricewaterhouseCoopers, а со стороны парламента — Счетная палата.

— Силовики могут зайти в Национальный банк?

— Теоретически да. Но только, если у них есть решение суда или официальный запрос, оформленный в соответствии с действующим законодательством. Нацбанк по всем международным канонам должен быть максимально независимым. О какой же независимости от президента или премьера будет идти речь, если любой следователь сможет третировать ведомство по любой причине? Поэтому мы всячески стараемся не допускать посторонних, если у них нет достаточных оснований и полномочий.

— Принимая решения, вы больше полагаетесь на те бумаги, которые вам приносят из аппарата, или на собственный опыт и интуицию?

— Решения принимаются как самостоятельно, так и коллегиально, особенно если они касаются таких чувствительных вопросов, как монетарная или валютно-курсовая политика. Более того, в последнее время мы выносим на широкое обсуждение серьезные вопросы, как, например, по досрочному снятию депозитов.

– Кадровая революция в Нацбанке уже закончилась или будет еще продолжаться?

— Если внимательно посмотреть на произошедшую кадровую ротацию, то изменений не так уж и много. Здесь работали два принципа. Первый — это естественные процессы: многие достигли пенсионного возраста. НБУ провел этих очень достойных людей на заслуженный отдых.

Второй — я пригласил несколько профессионалов банковского дела. В результате, получился, на мой взгляд, очень хороший симбиоз. Нацбанк стал лучше понимать коммерческие банки, а банки — регулятора. В то же время, мы работаем на базе той группы специалистов, которые работают здесь годами, десятилетиями. Никакой революции в Нацбанке нет и не будет.

— Вы можете рассказать о задекларированных вами 150 млн. грн дохода? Каков источник их происхождения?

— На самом деле, смешная история получается. Где эти 150 млн. фигурируют? В декларации. Раз в декларации — значит, налогом они обложены. Это результат, который подтвержден первичными документами — соответствующими договорами, и он проверялся налоговой администрацией.

**— Непонятен источник дохода, раз принадлежащие вам активы стоят намного дешевле, чем полученные доходы.

— Так утверждать нельзя, не видя договоров. Я делал инвестиции, достаточно давно работаю в банковской системе. Деньги были заработаны, когда я работал в коммерческом банке. И если бы не был в состоянии удачно вложить свой капитал и заработать, то какой же из меня был бы коммерческий банкир? Как же я буду управлять чужими деньгами, если своими управлять не могу?

— Можете рассказать о ваших связях с президентской семьей?

— Если бы я действительно был, как вы говорите, связан с семьей президента, это должно было бы подтверждаться хоть какими-то фактами. Вы их можете привести?

— Вы руководили и были совладельцем банка, который считается принадлежащим старшему сыну главы государства Александру Януковичу.

— На самом деле, это были структуры, принадлежащие Эдуарду Прутнику, который меня и пригласил на работу в банк «Донеччина», а сейчас — «Укрбизнесбанк».

Там я и познакомился с Эдуардом Анатольевичем. А заработав достаточно средств, я стал его партнером по бизнесу в банке. Но когда я получил предложение идти в Нацбанк — акции «Укрбизнесбанка» я продал.

— Но ведь Валентина Ивановна Арбузова руководит банком, который принадлежит Александру Викторовичу Януковичу официально… И почему предложили в НБУ именно вас?

— Это, наверное, и есть самое серьезное основание для слухов. Но ведь это Валентина Ивановна возглавляет банк, который принадлежит Александру Викторовичу. У меня своя карьера и история отношений, я по-своему развивался. Очевидно, моя работа успешного топ-менеджера не осталась незамеченной.

— Из партии «Наша Украина» вы вышли?

— Конечно. Как я мог этого не сделать, если есть прямая норма закона, и я хорошо осознаю, что предоставление недостоверной информации может послужить основанием для моего увольнения из Нацбанка? Я написал заявление и вышел из партии накануне вступления в должность зампредседателя НБУ — 31 августа.

— Какое у вас вероисповедание?

— Православное. Я понимаю, почему вы задаете этот вопрос — речь идет об идентификационном коде. Если почитать закон, регламентирующий идентификацию физлиц, то там написано следующее: если человек по соображениям вероисповедания не хочет принимать идентификационный код, он может использовать свой номер паспорта.

У меня есть код — я использую для этого номер паспорта. Для этого я обратился в налоговую — мне там отказали. После этого обратился в суд, и мне там разрешили использовать для идентификационных нужд номер паспорта. Я не делаю операций без идентификации — каждая из них идентифицирована номером паспорта.

Это, кстати, и вам не возбраняется, если вы решите, что по причинам вероисповедания присвоение идентификационного кода представляет для вас дискомфорт, — можете написать письмо. Если не разрешат по письму, это может сделать суд: сегодня эта норма действует.

— Почему вы раньше не давали объяснений?

— Я сознательно этого не делал. Мне было интересно: неужели на элементарные вопросы люди будут искать такие сложные ответы? Но ведь простые ответы не интересны. Арбузова — Арбузов, идентификационный код — номер паспорта, 150 млн. — декларация. Я сдавал ее, когда было совсем другое правительство.

Когда я слушал заявления серьезных депутатов на этот счет, мне было просто смешно. Ответ простой: там ничего нет, но никто, прежде чем делать громкие обвинения, не удосужился разобраться. Если бы мне было что скрывать, я бы уже комментировал, как-то выходил из ситуации — должность обязывает. Но мне нечего скрывать — ни по идентификационному коду, ни по 150 млн.

– Напоследок – самый популярный вопрос к главе НБУ: каким будет валютный курс в нынешнем году? Ваши прогнозы совпадают с кабминовскими?

— Стабильным (улыбается). Расчетный курс на этот год (7,95 грн/долл. – Прим. С. Р.) определен законом о бюджете Украины. И если правительством будут выполнены все показатели, которые в нем заложены, а я уверен, что они будут выполнены, то в течение 2011 г. курс гривны будет соответствовать запланированным значениям.

При этом хочу отметить, что у Нацбанка есть все возможности и механизмы для того, чтобы избежать резких колебаний и не допустить дестабилизации рынка.

Сергей Рахманин,
«Зеркало недели»

Поделиться.

Комментарии закрыты