Сергей Урсуляк: Жену для Исаева выбирал я

0

Телефильм Сергея Урсуляка «Ликвидация» был очень успешным. Так что теперь ожидания от новой работы режиссера – сериала «Исаев», который повествует о молодом Штирлице, тоже очень высоки.

– Как удалось справиться с двумя сковывающими обстоятельствами – шлейфом успеха «Ликвидации» и неизбежными сравнениями с фильмом Лиозновой?

– Никто не сказал, что я справился с этими двумя проблемами. Вернее, с «Ликвидацией-2» я справился довольно легко: ее просто нет. А что касается сравнений с «17 мгновениями» – как ни пытаюсь, избежать их не удастся. Неизвестно еще, во что обойдутся мне эти сравнения. Надо дождаться показа, послушать, что говорят. Моя задача была – не сравнивая ни себя с собой, ни себя с Лиозновой, попытаться сделать то, что потом показывать не стыдно. Надеюсь, эта часть мне удалась. «Исаев» может нравиться или не нравиться, но я не вправе упрекнуть себя в том, что работал не в полную силу.

– Фандорин один и другой, Штирлиц цветной и молодой… Такой интерес к разведчикам связан с тем, что российский премьер-министр сам из бывших?

– Думаю, нет. Во-первых, интерес к разведчикам был всегда. Во-вторых, «Исаев» возник спонтанно. Экранизировать Семенова было моим предложением кинокомпании «Централ Партнершип». А у меня эта идея возникла от безвыходности ситуации: предлагали одно – я этого делать не хотел, предложил другое – и этим другим стали книги Семенова. Если бы на полке в то время оказались Акунин или Дюма, не исключено, что экранизировали бы их. «Ликвидация» не была создана по инициативе Еврейского конгресса, так же как «Исаев» – не заказ ФСБ.

– Чем Штирлиц тихоновский отличается от вашего, кроме того, что выглядит иначе?

– Тем, что Штирлиц тихоновский – часть нашего сознания. А Штирлиц молодой – пока ничто. Пустое слово, которое через несколько недель, я надеюсь, наполнится каким-то содержанием. Но сравнивать их невозможно: время другое, артисты разные, возраст… Да и «17 мгновений весны» – роман более серьезный, чем «Бриллианты для диктатуры пролетариата», который был первым в ряду книг о Штирлице.

– Как думаете, зрители читали два романа и повесть, которые вы экранизировали?

– Конечно же не читали. А если читали, то очень давно и очень немного. Юлиан Семенов сейчас переиздается, но вытеснен более облегченными современными авторами.

Экранизации, которые уже были по этим двум романам Семенова, тоже слегка подзабыты. Какие-то мотивы, может, и вспомнятся, но в целом фильм будет смотреться по-новому. Есть один минус: какие бы опасности ни подстерегали Исаева на экране, все знают, что в 45-м году он все равно окажется в Германии. То есть жив, по крайней мере, останется.

– Успех Семенова и его «17 мгновений» вы объясняете наличием подспудной антисоветскости. А какие внутренние протесты выразили вы?

– Видите ли, Семенова стали называть антисоветским, когда его уже не стало. Так что про свои протесты я тоже скажу чуть позже… Наверняка в этом фильме возникнут аллюзии, но не протест. «Исаев» – не диссидентская вещь. Мне хотелось сделать качественное развлечение для широкого круга зрителей.

– Значит, идейный слой уйдет?

– Безусловно, потому что семеновская мысль – идеологическое преимущество красных перед белыми. У меня такой уверенности нет, причем ни в ту, ни в другую сторону.

– Часть актеров в «Исаева» пришли из вашей же «Ликвидации».

– У меня многие актеры «долгоиграющие», с некоторыми аж с 92-го года работаем. Маковецкий, например, с 94-го почти в каждой моей картине. Есть масса режиссеров, в чьих фильмах играют одни и те же актеры – Рязанов, Михалков. Это не всегда плохо. Плохо, когда играют плохо. Вот с этим не спорю. У меня всегда минимум актеров, которые снимаются впервые. В этот раз один из них – Даня Страхов, который исполнил роль Исаева.

– Вас не пугало его сериальное прошлое?

– О прошлом Дани говорят, как будто он был серийным убийцей! Даня не сидел, операцию по перемене пола не делал… Наверное, у него были как более, так и менее успешные картины. Но до меня Даня Страхов снимался у Эшпая, Рогожкина. А вспоминают почему-то именно сериалы. Начнем с того, что я их не видел. И вообще Даню я особенно не видел нигде.

– Круг актеров на главную роль был широкий?

– На эту роль никто не претендовал. Я сразу наметил Даню – Даню и взял. У меня практически ни на какую роль не было очереди. Хотя на роль будущей жены Штирлица проводился довольно большой кастинг. Много актрис посмотрел и нашел прямо противоположное тому, что искал. Я представлял, что это должна быть рослая, под стать Исаеву девушка. А в итоге взял девочку-подростка, выпускницу Щукинского училища Веру Строкову.

– Поначалу вы планировали пригласить Тихонова, который играл у вас в «Сочинении ко Дню Победы», на роль отца Штирлица. Получилось?

– Даже не пытался. Это были мысли вслух. Но, подумав, я решил, что так пытаться влезть в семью Татьяны Лиозновой, «17 мгновений» – это уже перебор. Зная Вячеслава Васильевича и его сложное отношение к Штирлицу, могу сказать, что он, может, и согласился бы, но это решение далось бы ему непросто.

– А все-таки есть отец?

– Замечательный Юрий Мефодьевич Соломин. Это тоже мостик к выдающимся телефильмам, как «Адъютант его превосходительства»…

– Одно время многосерийные фильмы и сериалы считались синонимами. Но сейчас доля телефильмов неуклонно растет. Режиссеры, наконец, поверили в возможность снимать для ТВ хорошее кино?

– Скорее телевидение осознало, что мы дошли до дна. Теленачальники, я думаю, тоже смотрят телевизор и понимают, что дальше падать уже некуда. Нужно снимать на ТВ качественное кино. Не обязательно дорого – оно должно стоить ровно столько, сколько оно стоит. В чем основная беда теле- и кинофильмов? Начинаем делать «Войну и мир», имея 3 копейки. Потом отсекаем из-за дефицита средств все, что связано с войной и миром, и остается одно «и».

Ольга Сабурова,
«Собеседник»

Поделиться.

Комментарии закрыты