Судья-Дредд не будет такой как раньше

0

Как бы кощунственно для некоторых это ни звучало, но можете забыть Дредда-Сталлоне из напыщенно-игрушечного будущего 95-ого года. Чисто символическая броня поверх трико, Роб Шнайдер как генератор суррогатного юмора и бесчеловечные дозы пафоса – все это в прошлом. Отныне есть лишь город-улей, глядя на который хочется поскорее все распродать и дернуть в захолустье; 17 000 преднамеренных убийств в день при 6%-ой раскрываемости; провонявший порохом и кровью воздух; и судьи, которых боятся все. Ибо они – закон.

Так и тянет добавить пару строк про "Войну, которая никогда не меняется" – уж больно хорошо фраза вписывается в антураж. Это невероятно, но на наших глазах свершилось чудо: Питеру Трэверсу и Алексу Гарленду удалось в полной мере реализовать потенциал этого персонажа. Отныне Дредд-Урбан, мрачный судья из мрачного пост-апокалиптического мира – каноничное киновоплощение одного из самых бессердечных героев комиксов.

Для описания сюжета вполне достаточно трех слов: Дредд всех мочит. Ну, хорошо, почти всех – кое-что перепадает и стажерке, Дредд не жадный. Он вообще на редкость щедрый орган правопорядка, ему даже патронов никогда не жалко – всегда рад поделиться парой грамм свинца с особо ретивым нарушителем спокойствия. Вот на него и повесили аттестацию потенциального судьи, да не просто судьи, а красавицы-экстрасенса, над которой он не забывает регулярно подтрунивать в свойственной одному ему манере.

Впрочем, подтрунивает он отнюдь не только над ней. Дредд-Урбан – юморист, и способен разрядить не только обойму во вражью тушку, но и обстановку в критической ситуации. По-своему, разумеется. Что выражается в саркастических репликах, произносимых без намека на улыбку, с лицом, которому позавидовали бы все Боги Покера. К тому же, большинство таких реплик не только поднимают настроение (еще выше, хотя куда уже?!), но и мимоходом либо разъясняют ту или иную недомолвку, либо ее же и высмеивают. А самое главное – все это выглядит в высшей степени органично в обстановке погрязшего в хаосе мира. Словом, даже в самом беспросветном варианте будущего нашлось место Дредду-юмористу.

Но что мы все о хорошем? Давайте уж о самом лучшем! Не зря ведь Дредда бояться сами судьи – просто убить правонарушителя иногда бывает недостаточно. Нужно ведь еще сделать внушение, подать тем, кто по ошибке еще жив, пример. Поэтому Дредд-Урбан научился убивать красиво, и брутальная аура его заставляет всех, в радиусе километра, повторять за ним. К чему обваливать этаж, если можно выжечь его под ноль пулеметными очередями? Зачем тихонько казнить неугодных, если можно пустить в ход всю свою фантазию и отправить их в вечный полет? К черту условности, никакого примитива! Главное, чтобы окружающие отпили чашу удовольствия до дна.

А она сладка. И сдобрена такой прелестью, как рапид – теперь этим словом обозначают не только ускоренную киносъемку, но и наркотик со схожим действием. Да, можно сказать, снова ирония, которая, к тому же, достаточно изящно оправдывает то, что принято называть slo-mo. Эта прелесть даже скучную вечеринку в наркопритоне с обыкновенной облавой превращает в буйство сочных красок и торжество стильного насилия. Взрывная волна, пробегающая по еще живым (что поправимо) телам; разрываемые снарядами волокна кожи; неохотно выплевывающий пули пистолет. Даже стереоскопия, вопреки опасениям, лишь подчеркивает всю эту феерию. Это прекрасно, это завораживает, на эту симфонию боли можно смотреть до потери пульса (всех в ней участвующих).

Ах да, как же можно?! За всеми этими мозгами, заботливо размазанными по полу, мы совсем отвлеклись от одного из главных ингредиентов этого кровавого коктейля. От саундтрека. Гипнотизирующие ритмы, навевающие воспоминания о 8-битных приставках, играют здесь немалую, и далеко не последнюю роль. Помимо их полного слияния с окружающим миром, они заряжают и без того бьющий ключом поток энергии совсем уж нечеловеческими мощностями. На выходе получается до такой степени раскаленное действие, что жар схватки, кажется, начинаешь ощущать всеми порами блаженствующего в кресле тела. Тот редкий случай, когда визуальная часть и музыкальная сливаются воедино, поднимая друг друга на новые высоты отточенного мастерства.

Другое, что вызывает восхищение в работе Трэверса и Гарленда – то, что им удалось в рамках одного здания (пусть и мега-) полноценно описать весь существующий на тот момент порядок вещей. Показать, во что превратилось будущее, насколько оно… нет, не безрадостное – убогое, гнетущее, безвыходное, всем своим видом призывающее либо немедленно уехать подальше, либо столь же немедленно повеситься. Гадкий мир, урбанизированный Ад, на фоне которого меркнут и бледнеют все мегаполисы мира вместе взятые (да, вид Мегасити здорово демотивирует). Перенаселенный мир, в котором человеческая жизнь стоит дешевле пули, которой ее оборвут. Такого вот эффекта они добились, просто пару раз обозрев панораму города, сопровожденную закадровым голосом Дредда, да пройдясь по этажам одного из тысяч ульев.

Наконец, сами Дредд и его очаровательная напарница. Бесконечно милое личико Оливии Тирлби, обрамленное белыми волосами, исключительно мощно контрастирует с судейским снаряжением и обмундированием. Хрупкая, как роза, красота скрывает метровые шипы, смазанные ядом. Иногда растерянное, иногда уверенное, иногда насмешливое выражение глаз на фоне трущоб мегаблока – как луч света в темном царстве. До кучи безрадостное жизнеописание и необходимость идти на верную смерть – раннюю или позднюю – довершают портрет, или скорее фигуру, которую так и хочется подойти, пожалеть и приласкать. Если, конечно, с законом нет проблем.

Карл Урбан, ее непосредственный начальник во всей этой мясорубке, оказался идеальным кандидатом на эту роль. Прежде всего, давайте вспомним его лицо (в фильме вам узреть его так и не доведется, и слава Богу), суровое даже тогда, когда он улыбается. Тянущиеся к переносице брови и глубоко посаженные глаза – это ведь еще не все. Есть еще губы с подбородком, и вот их-то как раз и видно, хотя иной раз думаешь, что это тоже часть маски. Выражение… того, что остается от лица по ходу фильма практически не меняется, отточенные до автоматизма движения также не блещут разнообразием.

Но, черт возьми, при всей скупости Дредда на детали внешности и эмоции (да, только здесь он и пожадничал), персонаж получился до того яркий и живой, что дрожь берет. Брутальный как Браунинг М2, свирепый как Аллозавр, беспощадный к нарушителям порядка и субординации как заправский Робот, безжалостный как спусковой механизм пистолета в его руках. Живое воплощение идеального судьи и идеального полицейского в одном флаконе, безотказного и неостановимого, но, при всем при этом, холодного и расчетливого, и даже осторожного. Идеальное оружие правосудия. Урбан справился на все сто.

Единственной (и от того стократ более гадкой) ложкой дегтя здесь является дубляж. Если голос Дредда более-менее выдержан в духе героя (такой брутальный, что аж кишки сворачивает), то перевод… наверное, даже самые злостный интернет-юзеры понимают, что использование мема в озвучке фильма – это даже не китч и не моветон, это то, что зовется лишь непечатной лексикой. Даже за одну такую фразу надо, в торжественной обстановке (зачитав приговор), до второго пришествия Христа отлучать таких переводчиков от профессии. Вообще удивительно, как они на эту песенку звуковую дорожку не поменяли? Чудо, да и только! Дредда на них нет.

В общем, "Судья Дредд" – неопровержимый, как приговор своего главного героя, аргумент в защиту переосмысления давно знакомых историй. Фильм, готовый с радостью и особой жестокостью уделать десяток-другой бессмысленных и неудачных римейков и повторных экранизаций, предварительно зачитав им приговор, не подлежащий обжалованию.

Роман Волохов "Кинь Ньюз"

Share.

Comments are closed.