«Три тополя на Плющихе»: история случайной встречи

0

Леонид Броневой как-то сказал: «Если бы Лиознова сняла только один фильм “Три тополя на Плющихе", то могла бы уже ничего не делать. А если бы жила на Западе, то и она, и ее внуки и правнуки были бы обеспечены благодаря одной этой работе». Но режиссер тогда думала не о личном достатке.

С Шаболовки на Плющиху

«Как начались для меня “Три тополя”? – вспоминала Татьяна Лиознова. – Обычно сценарии я выбираю сама. И очень трудно, мучительно выбираю. Рассказ Александра Борщаговского мне предложила прочесть редактор Киностудии имени Горького Торчинская. Совсем не думала, что буду снимать по нему фильм, но, видимо, какой-то мой контакт с повествованием состоялся». Небольшой рассказ Борщаговского «Три тополя на Шаболовке» вышел в августе 1966 года в журнале «Огонек». Так должен был называться и фильм. Однако в конце 60-х слово «Шаболовка» уже прочно ассоциировалось с телевидением, даже Шуховскую башню стали называть Шаболовской, это могло помешать восприятию фильма зрителем. Ведь в картине про телевидение – ни слова.

В итоге с Шаболовки тополя переехали на Плющиху. Александр Борщаговский рассказывал: «Фильм ставила очень талантливый и сильный кинорежиссер Лиознова. Как все (или почти все) киношники, она хотела оставить в картине как можно меньше от сочинителя, писателя. С удивительной настойчивостью она хотела назвать фильм по-своему. Для меня это ровным счетом не имело никакого значения — и Шаболовка, и Плющиха — московские уголки. В принципе, не будучи слишком покорным, тут я согласился: “Пожалуйста, Танечка!”. Она была счастлива этой малостью. А потом это кино стало чем-то от меня не зависящим».

Казалось бы, ну что можно уместить в 79 минут экранного времени? Что можно сказать о любви за это время? Сюжет картины обыденный: в Москву по делам приезжает деревенская женщина Нюра, ее везет до нужного адреса уставший, немолодой и неразговорчивый шофер Саша. Она, всю жизнь прожившая в деревне, занята повседневными заботами: семья, двое детей. Но счастлива ли Нюра? Ей и думать об этом было некогда, говоря ее словами «Дом! Дом на мне».

Приехав в столицу, она ко всем относится с недоверием, даже к таксисту, который из жалости за небольшие деньги согласился подбросить до нужного места. Саша со снисхождением относится к наивной провинциалке, которая неуместно хихикает, смотрит по сторонам, открыв рот, говорит невпопад. Но по мере того, как Нюра рассказывает о себе, семье, снимает с головы платок, поправляя волосы, шофер все более пристально к ней присматривается.

И с какого-то момента он начинает чувствовать к ней симпатию. Когда шофер просит спеть ее любимую песню, так как по радио не может найти свою под названием «Нежность», Нюра неожиданно для него самого исполняет то, что он искал. Она знала эту песню, просто не помнила названия. Одна из лучших сцен фильма: Нюра прекрасным голосом поет, а Саша остановившимся взглядом смотрит в одну точку.

Песня «Нежность» была написана Александрой Пахмутовой на слова Сергея Гребенникова и Николая Добронравова. Она является частью посвященного летчикам цикла песен «Обнимая небо» и вышла за несколько лет до появления фильма. Песня тогда была очень популярна, нравилась Лиозновой, и режиссер хотела использовать ее в фильме. Даже на пробах всем претенденткам она предлагала исполнить «Нежность». И для этого придумала эпизод, где Нюра поет, сидя в машине под дождем. Дорониной сказали подготовиться и спеть на следующий день. Но актриса ответила, что готова сделать это сейчас, отвернулась к окну, постояла несколько секунд, повернулась обратно и спела. Режиссеру понравилось, как актрисе удалось передать в песне чистоту и наивность героини. А Татьяна Доронина вспоминает, что в Нюре нашли отражение черты матери актрисы, ее доброта и открытость. Кстати, звали ее так же, как и героиню фильма, – Анна.

Лиознова считала Доронину актрисой, умеющей «точно выразить любое внутреннее состояние своей героини». В любовном дуэте с Олегом Ефремовым ей помог накопленный к тому времени личный опыт: бурная супружеская жизнь с Олегом Басилашвили, развод и следующий брак с Эдвардом Радзинским. Экранного мужа Гришу сыграл Вячеслав Шалевич. Сначала актер думал отказаться от очередного отрицательного типажа, но Лиознова уговорила его: «Татьяна сказала, я знаю ваше творчество и вы еще ничего подобного не играли, – говорит актер. – В первый съемочный день я понял все, что она имела в виду. Лиознова умела создавать необыкновенную атмосферу в кадре, она импровизировала, придумывала сцены, которых не было, каждая ее картина становилась значительным событием отечественного кинематографа».

«Усмирить Доронину было невозможно»

На самом деле, Александра Пахмутова долго отказывалась написать музыку к фильму, но, в конце концов, сдалась под напором режиссера. Чтобы «выдержать марку» и оставить последнее слово за собой, Александра Николаевна сказала напоследок: «Если я и напишу музыку, то только из-за крупного плана Ефремова».

Тот снимался в роли таксиста, не имея водительских прав. Перед съемками Олег Ефремов целый месяц занимался вождением. «Когда я приезжала за ним в театр, чтобы отвезти на занятия, актера спрашивали: “Зачем тебе это нужно? Ты что, шофера не можешь нанять?” – вспоминает ассистент режиссера Евгения Титова. – Он отвечал: “Раз мне можно научиться и натренироваться на картине, что ж я буду упускать такой случай?”» Когда съемки закончились, актер уже неплохо водил и даже получил права. В фильме он в некоторых сценах ведет машину сам, а в некоторых она стоит на платформе. Кстати, «Волга» ГАЗ-21, на которой ездят герои, под другими номерами снималась в фильмах «Берегись автомобиля» и «Бриллиантовая рука», а потом была передана в музей «Мосфильма».

«Олег Ефремов был обаятельнейшим, но в то же время сдержанным человеком, – вспоминал звукооператор Леонард Бухов. – Если к нему обращались, он был доброжелателен и любезен, но сам в разговоры не лез. А Татьяна Доронина поразила меня тем, что в свободное время ни минуты не сидела просто так. Она все время что-то читала, обычно – книги по искусству».

А еще у Дорониной не раз случались конфликты с Лиозновой. «Ее усмирить совершенно невозможно, – рассказывала режиссер. – Мы посылаем за ней машину утром. Водитель поднимается наверх, звонит в дверь: “Я приехал, Татьяна Васильевна”. “Подождете!” – резко буркнула актриса. Шофер уходит в машину. А была очень холодная зима. Шофер сидит 20 минут, 30 и больше. Так повторялось изо дня в день.

А следующий эпизод был такой. Я пришла на примерку и вижу, что у Дорониной “непорядок” с грудью. Грудь и тело – все выпирает из лифчика. Некрасиво. И я приказала художнику по костюмам отвезти ее в хорошую мастерскую и сшить новый бюстгальтер. В день съемок Доронина благополучно забыла надеть бюстгальтер.

Я подошла к ней: “Взгляните на себя внимательно в зеркало. Вы же художник. И как может актриса, собираясь на съемку, забыть то, что ей необходимо? Вы что, предлагаете все остановить к чертовой бабушке и мчаться за вашим лифчиком?!” Она: “Нет, я не буду его надевать”. Я: “Как это может быть, когда я беспокоюсь, чтобы ваше тело выглядело красивым, а вы делаете все наоборот!” И тут я начала задыхаться. Никогда со мной такого не было. Она страшно испугалась, упала на колени и стала целовать мне руки. И я решила: пусть будет видно на весь белый свет, какая она, захотела – и получит, я от этого ничего не потеряю. И картина ничего не потеряет. Я: “Все. Будем снимать”. Она: “А как же бюстгальтер?” Вот так она и снялась с этой висящей спиной. А потом просила прощения за то, что довела меня до приступа».

«Важна была естественность и непосредственность»

Поскольку присутствие Москвы в кадре заявлено уже в названии фильма, основная часть съемок проходила там. Деревенские сцены снимали зимой в декорациях, специально для этого выстроенных в павильонах киностудии имени М. Горького, а еще часть – на натуре и в интерьерах.

Лиознова выбирала места съемки, аккуратно соблюдая совсем не обязательную для кинематографа географическую правду. «Квартира Нины» в реальности находилась не на Плющихе, а неподалеку от нее, в доме №5 на Ростовской набережной (он известен как Дом архитекторов), в настоящей жилой квартире, хозяева которой любезно уступили ее съемочной группе, переехав на время съемок на дачу. Сцены в вагоне – в специально заказанных вагонах на тепловозной тяге. Копия шаболовского кафе-стекляшки была выстроена во дворе все того же дома на Ростовской набережной. И только планы с тополями снимались отдельно, так как в районе Плющихи исторически их не так уж много.

Съемки эпизода, когда Нюра поет, проходили в Сивцевом Вражке. «Нам было важно записать звук начисто, чтобы не исчезла естественность и непосредственность исполнения, – рассказывал звукооператор Леонард Бухов. – Был жаркий летний день, никакого дождя не было, и пришлось изображать ливень с помощью поливальной машины. А чтобы струи воды не били по обшивке “Волги” и не создавали лишнего шума, то, что было не в кадре, обложили толстым поролоном. Внутри машины был микрофон, мы закрыли актеров, и они по знаку начинали дубль».

Сложностей и тонкостей было немало, однако все неурядицы и конфликты остались за кадром. Картина «Три тополя на Плющихе» вышла на экраны кинотеатров страны 29 апреля 1968 года. За год проката фильм посмотрели 26 миллионов человек. Фильм получил первую премию на кинофестивале в Мар-дель-Плата и приз Всесоюзного кинофестиваля в Минске. Говорить о народной популярности картины не приходится. Как и о песне «Нежность», которая живет и любима людьми.

Не так давно сделали и цветную версию фильма. «Перед нами стояла задача воссоздать облик Москвы 1960-х годов, – рассказывает продюсер колоризации Игорь Лопатенок. – Это было непросто, поскольку в Москве примерно раз в 20 лет перекрашиваются здания. Цвета определяли по фотографиям того времени. В основном они сделаны иностранными корреспондентами, в частности журнала Life. Машину главного героя мы нашли на “Мосфильме”. После съемок ее несколько раз перекрашивали, но сейчас ей вернули нежно-голубой цвет. Когда мы внимательно посмотрели фильм, выяснили, что машины на съемках было две, и у одной из них не было крыши. Это видно по тому, как падает свет. Тогда еще не было компактных осветительных приборов, которые помещались бы в машину.

Самой трудной сценой был сон Нюры в начале фильма. По сюжету она идет по березовой роще и постоянно перемещается из света в тень. Мы долго искали нужное цветовое решение (художник-постановщик, например, предлагала сюрреалистичную фиолетовую гамму), и когда в итоге сделали этот эпизод, дальше работа пошла легче. Мы успели показать колоризированную версию фильма Татьяне Лиозновой, и она осталась довольна».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам Limon.ee, 1001material.ru, KM.ru, «Родная газета»

Поделиться.

Комментарии закрыты