В поисках киноправды

0

«Ой, ну как в кино!» — восклицаем мы, когда не верим в реальность происходящего. Что именно режиссеры приукрашают, где сгущают краски и в чем откровенно ошибаются, если речь — о работе обычных медиков, милиционеров и военных?

«9 рота»: пропажи роты быть не могло

«Об Афгане снято не очень много кино, но самое правдивое и убедительное — “9 рота”, — говорит глава Украинского союза ветеранов Афганистана генерал Сергей Червонопиский. — В основу фильма положены реальные события. Остальные ленты об участии советских воинов в афганской кампании — полная туфта: показывают то маразматиков, моральных уродов, то растерянных и беспомощных бойцов. А воевали, в общем, порядочные, крепкие духом ребята. Многие погибли, были ранены». С этой мыслью согласен пограничник Анатолий Бойко: «Я служил в Афганистане. “9 роту” посмотрел с интересом: то, что там все в кроссовках и солнцезащитных очках ходят — чистая правда! Жара такая стояла, что не до кирзы было. И скука между баталиями смертная, как в фильме. А вот то, что одну роту где-то “забыли” — такого быть не может! Там такая дисциплина была, не до водки с травой, уж точно, как в кино».

«А я из нашего кинематографа, кроме “Аты-баты, шли солдаты…”, которому уже больше 30 лет, пожалуй, и вспомнить ничего не могу, — говорит офицер сухопутных войск Андрей (фамилию попросил не упоминать). — Вот в России средств не жалеют, в том числе и на то, чтобы о военных делать профессиональное, качественное кино. Сам я в 1988 году окончил Киевское суворовское училище, и с большим интересом смотрю сериал «Кадеты», заново переживая свою юность. И сын мой смотрит, и его друзья-одноклассники, даже девчонки. Это же военно—патриотическое воспитание, как-никак. На Украине об этом можно только мечтать. А вакуум заполняют дешевые боевики, ужастики».

«Менты»: только в кино все сыщики работают над одним делом

«Наиболее близка к правде милицейская жизнь в сериале “Улицы разбитых фонарей”, — говорит экс—первый замминистра МВД, бывший следователь и оперативник, генерал Михаил Корниенко. — Вся эта неустроенность, нелюбовь к бумагам, мелкие отступления от инструкций во имя раскрытия преступления — реальны. Но все же есть и приглаживания. Скажем, не бывает так, чтобы все сыщики отдела работали над одним делом, да еще несколько дней. И что всегда зло оказывается побежденным. В жизни на каждом висят десятки дел, так что утром опер занимается одним, в обед — вторым, вечером — третьим… Увы, бывают дела, оставшиеся нераскрытыми. Неправда и то, что начальник отдела ставит задачи начальнику розыска. Между ними в жизни есть замначотдела по оперработе, он — ключевая фигура, все организовывает и за все отвечает, а в кино его нет. Нравится мне и сериал “Эксперты”, хотя он все же о том, как должно быть, а не как есть. Отдельные элементы близки к правде, но слишком все идеально. На деле экспертам не хватает техники и материалов для работы, на них навалены десятки экспертиз одновременно… Может, лет через 10—20 они будут работать так, как в кино. Очень хорош и, на мой взгляд, правдив, сериал “Участок” с Сергеем Безруковым. Конечно, и там есть некая приглаженность, но в целом многие наши участковые так и работают. Вообще это кино — пример, какие фильмы о милиции нужны. Он добрый, светлый, и среди реальных милиционеров положительных большинство, а сейчас больше снимают чернухи».

Врачи: на экране спасают от смерти поглаживаниями

«Однажды посмотрела одну серию московской “Скорой помощи”, — сокрушается врач одной из киевских станций неотложки Светлана Астафьева. — Врачи подобрали на улице мальчика и чуть ли не сутки катали его в машине, пытаясь куда-то пристроить. И это было их главной задачей на протяжении всей серии — ни одного вызова, катаются куда хотят! А еще: приезжают на вызов, а там — клиническая смерть. Они его по груди погладили — как можно так запустить сердце? А потом сели, мол, ой, как ужасно, он не дышит, давай его еще электрошоком (это они дефибриллятор так называют) ударим. На самом деле никаких “сели”: когда реанимируешь, весь в мыле, счет не на минуты, а на секунды идет. И к сожалению, в 9 случаях из 10 человек погибает. А в кино пациент после такой долгой и поглаживающей реанимации, как ни в чем не бывало, открывает глаза: “Где я?”. С тех пор — никаких фильмов о врачах не смотрю, а то расстройство одно».

«А я видел в фильме, что якобы пациент много лет лежит в коме, а потом в один прекрасный момент встает, и его врачи случайно ловят уже в конце коридора (такая сцена была, к примеру, в “Санта-Барбаре”. — Прим. Авт.)», — говорит о своих наблюдениях реаниматолог Сергей Дубров.
А о модном сериале «Доктор Хаус» нейрохирург Олесь Гаращук рассказывает: «Вот насмотрятся его все и потом приходят качать права: “Вот, у Хауса был пациент и ему назначили функциональное МРТ”. Но, простите, ближайший томограф, проводящий это исследование, находится в Братиславе!»

На зоне: в хоре воры в законе не поют

«Многие киноленты, повествующие о жизни на зоне, грешат одним и тем же недостатком, — говорит бывший замначальника СИЗО Владимир Ажиппо. — Их авторы привлекают в качестве консультантов давно оторванных от жизни чиновников (к примеру, генералов, которые уже и забыли, что творится в колониях) либо обходятся вообще без консультантов. В итоге на экраны выходит некий суррогат, и в глаза даже несведущего зрителя бросаются серьезные неточности. Так, сериал называется “Зона”, а показывают СИЗО — это не одно и то же, правильно было бы — “Тюрьма”. Мне когда-то один матерый зэк исповедовался. Дескать, классный фильм Василий Шукшин создал — “Калина красная”, за душу берет. Но почему ни с кем не посоветовался, перед тем как публике демонстрировать? Герой — вор в законе… поет в хоре. Это нонсенс, “законники” никогда бы в хоре петь не стали. Или вор, отбывший наказание, решил встать на путь исправления и сел на трактор. Бывает. Но чтобы такое произошло, одного его желания мало — надо, чтобы решение приняла сходка воров. А в “Калине красной” с “отступником” приезжает разбираться группа бывших приятелей, да еще с бабой — тоже фантазии, выдумки».

«Часто авторы фильмов о зонах путают банальные вещи. Тот же режим содержания — обычно показывают, что герой сразу попадает к матерым уголовникам, хотя тот, кто впервые совершил преступление, оказывается на общем или усиленном режиме, — делится Евгений Б., чей тюремный стаж составляет 26 лет. — Путают также значения татуировок, жаргон, стиль поведения. В “Джентльменах удачи” потешный Василий Алибабаевич спит у окна (это место смотрящего), а герои Крамарова и Вицина отбывают срок в одном лагере, они подельники, а это невозможно».

Александр Ильченко, Александр Корчинский,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты