Виктор Бохон: «Смотрю в паспорт, чтобы вспомнить, кто я»

0

«Орел или решка, угадайте!», «Мы спасатели, а не убийцы», «Задание выполнено» – Хавьер Бардем в «Старикам здесь не место», Шварцнеггер в «Хищнике», Сталлоне в «Рембо-2», герои Моргана Фримена, Уэсли Снайпса, Ричарда Гира и еще около 5 тысяч персонажей из более чем тысячи фильмов говорят голосом актера Виктора Бохона. Он живет на Звездном бульваре города Москвы, любит гулять по Останкино и в обычной жизни говорит таким же харизматичным басом, как и за кадром.

В это трудно поверить, но какой фильм был первым, Виктор Федорович не помнит.

– Или «Не зови волков», или «Как выйти замуж за миллионера», это был 1983 год, – рассказывает актер. – С тех пор столько фильмов было, а каждый персонаж – отдельная жизнь и огромное напряжение. Выходишь из студии, достаёшь паспорт и смотришь на свою фотографию и прописку, чтобы вспомнить, кто ты и откуда.

Комнату, где идет озвучка, актеры называют пыточной – там бывает очень шумно, да и ритм напряженный: за смену, с 10 утра до 4 вечера, записывается по 2 фильма. Репетиций нет, все с колес.

– Мы сидим в наушниках в стеклянных кабинках. Ни фильма, ни перевода до начала работы обычно увидеть не удается. На листах с текстом, которые тебе выдают, указаны инициалы персонажа: «L», «S» или например «Z» и проставлено время – минуты, когда надо вступать. Язык может быть какой угодно – хорватский, эстонский, его знать не обязательно. Следишь, когда герой заговорит, через секунду – вступаешь. «L» делает интонацию ниже – ты тоже. Отвлечься нельзя ни на секунду, иначе – по-прежнему видишь своего героя на экране, но уже не поймаешь.

В «Секретных материалах» Бохон озвучивал все мужские роли, кроме Фокса Малдера, которого играет Дэвид Духовны. Больше трех десятков человек, все говорят по-своему, при этом Бохон, строго говоря, голос особенно и не меняет.

– Я говорю в своем тембре – чуть выше или ниже, жестче или мягче. Видишь героя на экране и должен мгновенно подобрать под него интонацию. Плюс чувство ритма и интуиция, чтобы построить конструкцию и полностью со своим героем синхронизироваться. Все это накладывается на энергетическую остроту, накал, эмоции героя.

Конечно, трудно представить, что кто-то с детства мечтал о профессии актера дубляжа. В школе – он родился в городе Светлом Калининградской области – Виктор Бохон увлекался театром. Устраивал с друзьями розыгрыши, ставили спектакли, капустники. Занимался в народном театре в Доме офицеров Балтфлота. После армии поступил в театральное училище им. Щепкина, вместе с ним на курсе Владимира Багратовича Монахова, учились Олег Меньшиков, Игорь Волков, Андрей Галушко, Елена Манышева, Майя Сидорова – после вуза она стала диктором ЦТ.

– Группа у нас была волшебная, мы жили в постоянном горении. Все веселые, решительные, дерзкие. В качестве этюдов ставили иной раз такое, что другим вряд ли сошло бы с рук. Олег с родителями жил к тому времени на Красносельской, мы часто к нему ездили, днем и ночью что-то репетировали, придумывали. Приходили в училище даже по воскресеньям, ночью в подвале театрального общежития читали вслух «Мастера и Маргариту». Я был старостой, про меня шутили: «Бохон все видит» – в смысле – «Бог, он все видит».

Еще студентом Виктор Бохон начал выходить на сцену театра «На Таганке». В то время – начало 80-х – это был культовый театр, билетов не достать, у входа дежурила конная милиция.

– Юрий Любимов поставил «Реквием» памяти Высоцкого – спектакль запретили. Запретили репетиции «Театрального романа». «Борис Годунов» должен был выйти в 82-м году, но умер Брежнев, потом Андропов, потом Черненко – спектакль не выпускали до 88-го. Юрий Петрович Любимов, который взял меня в театр, поехал ставить «Преступление и наказание» в Лондон, а его лишили советского гражданства. В общем, времена менялись, я оказался на перепутье. Когда предложили попробовать себя в озвучке, согласился.

Виктор Бохон работал в «Таганке» 15 лет, играл в спектаклях «Владимир Высоцкий», «Борис Годунов», «Обмен», «Самоубийца», многих других. После раздела театра в 93-м перешел в "Содружество актеров Таганки", где проработал до 1996-го.

Сейчас голосом Бохона, помимо киноперсонажей, разговаривают герои компьютерных игр и мультфильмов, плюс русская поэзия на дисках, проект «Вечные истины» на «Маяке» и Радио России, плюс закадровый голос в телепередачах, анонсы, реклама.

– Теноров много, а Паваротти был один, – шутит актёр. – Голос, как ни смотри – это отражение твоего внутреннего мира, той информации, которая в тебе заложена. Она должна считываться, когда человек начинает говорить. Хотя конечно, есть технические вещи: чтобы хорошо звучать, желательно быть отдохнувшим, высыпаться, желательно придерживаться определенного рациона, так, после орехов или шоколада голос садится.

На экране может быть что угодно – герой скачет на лошади, бежит, занимается любовью, а артист дубляжа сидит в кресле и это играет, чтобы зритель поверил, что все происходит не понарошку. Все задыхания и физическая активность происходят тут же, на месте, а возникающие эмоции должны перейти в запись.

– Имеет ли значение язык оригинала?

– Когда озвучивали «Рабыню Изауру», надо было все время педалировать, чуть переигрывать. Бразильцы очень экспрессивны, по-русски таких интонаций вообще нет. Во французских фильмах другая проблема: эмоции не зашкаливают, но далеко не всегда действия персонажа согласуются с темпом речи: французы говорят быстро и много. В какой-то момент чувствуешь, что перебрался из кресла в голову героя и работаешь уже оттуда. Если фильм жесткий, можно дать себе волю и позлиться, если на экране романтика – идешь по сюжету спокойно, не отпуская героев далеко, но и не мешая им.

В одноголосом переводе – к счастью, сейчас таких сейчас больше не делают – приходилось по нескольку часов разговаривать с самим собой на разные голоса и на бешеной скорости. Причем в каждом языке – свой темп. Переводчик и редактор – те, кто готовят нам текст – должны поймать его, структурно уложить в хронометраж реплики и при этом сохранить речевые особенности персонажа. А хороших переводчиков мало, иногда на листе такое написано, что останавливаешь весь процесс и начинаешь убеждать режиссера, что вот этот персонаж, ну точно никогда такой фразы не произнесет, надо переделать. Такое поведение, кстати, за каприз не считается.

– Вы любого героя согласитесь дублировать?

– Нет, я уже даже прошу: не зовите меня на роли разных монстров – в том числе в компьютерных играх, где надо, прошу прощения, как будто кишкой разговаривать. У меня, конечно, голос низкий, но не до такой степени. Не очень люблю и мелодрамы, и «Форсаж», как и другие а-ля молодежные картины с приблатненными героями. Боевики часто слишком предсказуемы и примитивны, кроме того, все время беготня, драки – пыхтеть много надо. Люблю хороший экшн, с философией, где погоня не ради погони, а ради сюжета. Интереснее всего озвучивать драмы, когда «Леди Гамильтон» записал – жене очень понравилось.

– Как оплачивается работа в дубляже и озвучке?

– Александр Белявский, с которым мы работали на многих фильмах, как-то заметил, что помимо дураков и дорог у нас есть еще одна пара бед: многоговорение и малополучание. Из-за этого многие актеры уходят из дубляжа. В Европе или в Японии актер, который озвучивал Дональда Дака, два раза крякнул – и у него две виллы, бассейн и ресторан. Правда, это только он умеет так крякать.

Кирилл Зенков,
«Звёздный бульвар»

Поделиться.

Комментарии закрыты