Закадровая Сирия

0

Реальные события в Сирии сравнила с репортажами западных СМИ востоковед Анхар Кочнева.

– Анхар, что сейчас происходит в Сирии? СМИ представляют довольно однобокую картину.

– Что касается СМИ, можно привести слова президента Башара Асада, который недавно выступал с речью в университете. Было сказано, что не менее 60 телеканалов работают против Сирии. Количество печатных и интернет-изданий вообще не поддается учету. В принципе, нам пытаются рассказать о том, что есть какие-то мирные демонстрации, протесты, причем чуть ли не миллионные, которые безжалостно расстреливаются из танков.

Когда меня спрашивают об общей обстановке, я говорю, что обстановка в Дамаске и в большинстве мест в Сирии абсолютно нормальная, как в Москве. Но в Москве нельзя исключать возможность теракта, и в Москве взрываются гражданские объекты, целью является гражданское население. В Сирии целью терактов до сих пор являются только военные объекты.

– Два последних теракта были очень крупными.

– Да. Я была на первом месте и на втором. В первом месте подъехала машина, сначала стрельнули из гранатомета по этажу, по тем кабинетам, где находится архив "Братьев-мусульман", что очень даже интересно. Видимо, кто-то знал, что это именно там. Везде, где пытаются хоть на время захватить власть бандиты, горят прежде всего архивы уголовных дел и тому подобное, и сектантов. Потом машина попыталась проехать через ворота во двор. Машина была заминирована.

После этого в Дамаске около всех значимых объектов, особенно военных, в том числе мэрии, стали устанавливать большие железные столбики, чтобы, если что-то произойдет, по возможности, разрушения были минимальны.

– У нас ставят фундаментные блоки в шахматном порядке, чтобы машина не проскочила на скорости.

– Там ставят редкий железный частокол – машина не пройдет… При втором теракте взрыв произошел не на окраине, а в центре города. Есть такая эстакада, внизу, в принципе, ничего нет – иногда ездят машины.

Во втором случае, как и при первом теракте, взрыв произошел в пятницу. В пятницу Дамаск спит, людей нет. Почему много жертв? Потому что в обоих случаях были автобусы с ОМОНом, которые ехали в оцепление на места возможных провокаций. В первом случае это была машина, во втором – террорист-смертник, что для Сирии совершенно нетипично.

– Вы в преддверии нашего интервью произнесли очень показательную фразу о ситуации в Сирии. Вы сказали, что вы несколько дней в Москве, и очень хочется обратно.

– В Дамаске спокойнее, в Дамаске люди лучше. Когда идешь по Москве, количество хмурых, озабоченных, порой злобных, лиц зашкаливает. В Сирии, несмотря ни на что, люди смеются, улыбаются. Гражданской войны у нас нет, хотя это пытаются внушить, хотя население пытаются запугать. В тех местах, где позволяет ландшафт, есть бандитские группировки, которые финансируются из-за рубежа, в которых принимают участие иностранцы. Они ловятся.

Несмотря на все это, страна живет своей жизнью, и за год (эти события продолжаются уже фактически год) произошло самое главное – людей не смогли сломить. Люди начали консолидироваться, начали рваться те самые белые нитки. То, что было тайным, сейчас становится явным.

Недавно я встречалась с представительницей одной западной организации, которая прямо говорит, что она финансирует так называемых оппозиционеров Сирии. Она почему-то приехала в Москву и проводит встречи с российскими блогерами, которые пишут о Сирии хорошо. То ли их пытаются запугать, то ли пытаются купить, то ли пытаются "промыть" мозги – я не знаю.

Я пришла посмотреть, что мне скажет этот человек. Наша встреча кончилась тогда, когда я ее спросила, была ли она сама в Сирии. Вы мне сказки рассказываете про какие-то стотысячные демонстрации, а я ни разу не видела в Сирии демонстрации протеста.

26 октября была самая массовая демонстрация в поддержку правительства. Только в Дамаске вышли два миллиона человек. Есть съемки с вертолета. А демонстрацию против с марта 2011 года я видела только одну. Причем я называю это "сбылась мечта идиота" То есть, наконец, я увидела то, о чем слышала. Мне все рассказывали: дескать, нам говорят, что есть какая-то демонстрация протеста, мы бежим, а уже никого нет.

– Или еще никого нет?

– Нет, уже никого нет, потому что они 10 минут постояли, поскандировали, сняли видео для "Аль-Джазиры", получили свои деньги и убежали. И такое мы видели 30 декабря. Со мной была группа из четырех российских туристов. Мы приехали в Пальмиру.

– А там и туристы есть?

– У меня туристы есть, потому что люди, зная, что я пишу, зная, что я там нахожусь, верят мне и приезжают смотреть под мое честное слово. Я говорю, что ничего нет – люди приезжают и видят, что действительно ничего нет. И мы приехали. То, что мы находимся на территории храмового комплекса, знали только два билетера. То есть эта так называемая демонстрация была даже не для нас. Чистое поле или какой-то исторический объект – прибегают с этими зелеными, как сирийцы говорят, "лягушачьими флагами", фотографируются. Минут 10 длится это действо, и они разбегаются. И мне туристы говорят, а перед кем они тут выступают?

– Это художественная постановка для съемки?

– Да. То есть все, что показывается, подавляющее большинство этих так называемых демонстраций – это действительно 10 минут. Более того, есть сирийский канал Dunya, который повыкидывали со всех европейских спутников, чтобы люди не видели правду. Они показывают разоблачение всех этих роликов, которые гуляют по Интернету.

Например, по "Би-Би-Си" идет ролик о демонстрации. Снизу нам говорят, что там находятся примерно 25 тысяч человек. А порядочные люди в это время сидят на крыше и снимают сверху. И вот проходит эта колонна – 30 рядов по 20 человек с интервалом в четыре метра между ними. Снизу снимаешь – как-то много, но все равно не 20 тысяч. Их было 600, а "Би-Би-Си" говорит о 25 тысячах.

Мне прислали сообщение, дескать, ну вот видишь, солдат стреляет в людей. А я говорю, извините, а почему у солдата короткий рукав? В сирийской армии и в полиции нет такой формы одежды. Это Каир. Нам показывают Бахрейн, нам показывают любые страны, а говорят, что это в Сирии. Нам показывают снятое сто лет назад и говорят, что это прямая трансляция. Люди выходят и говорят, мол, мы сейчас находимся здесь, но ничего этого нет.

– Нечто подобное было после выборов в России, когда зарубежный канал показывал Грецию, беспорядки и горящие мусорные баки и, не стесняясь, говорил о том, что это беспорядки в России.

– Кукловоды одни и те же. А сколько раз показывают картинку, говорят, что это Египет, а на самом деле это Йемен.

– Это рассчитано на то, что обыватель не будет всматриваться… А вообще существует сирийская оппозиция? Или это только какие-то бандитские группы?

– Есть оппозиция двух видов: одна – так называемая, одна – настоящая. Чем они отличаются друг от друга? Настоящая оппозиция имеет программу, членство, то есть это какая-то партия. Они что-то делают. И хотя я человек проправительственный, я с ними дружу. А те, кто бегают по лесам и занимаются дестабилизацией, – это не оппозиция, это действительно бандиты.

Что еще делают эти бандиты, кроме того, что они взрывают, занимаются фальсификацией видео? Происходит, например, подрыв железной дороги. Было совершено как минимум шесть терактов на железной дороге. Нефтепроводы, линии электропередач, нападения на военных.

Когда я бываю в больницах, где лежат раненые, в принципе, большинство из них пострадали никак не в бою. Это либо засады, либо очень часто бывает так, что эти мальчики-срочники приезжают с продуктами, с горячей едой на блокпост кормить своих друзей, и на них нападают. И вот лежит мальчик, которому на вид лет 16, а на самом деле 19, весь перебинтованный, и рассказывает, что, дескать, нас было трое, а их 15. Такова их тактика.

Например, когда мы были в городе Хомсе, мы спрашивали губернатора, почему, собственно, не накроют всех медным тазом и не распылят дихлофос. Он говорит, что они среди квартала с мирным населением, и хотя мирное население пытается выезжать, но все равно есть люди, которым некуда ехать, либо кого-то удерживают силой. Будут жертвы среди мирного населения. Этого не хотят.

Что они делают? Есть печально известный район на юге города Хомса. Между этим районом и студенческими общежитиями (вузгородок от университета) пустырь. И вот через этот пустырь они стреляют из гранатометов. Куда стреляют? В общежития для девочек. Я была на улицах со съемочной группой "Вести-24". Скажем, продавец овощей говорит, дескать, знаете, вы все показывайте, но меня не показывайте, мне три раза угрожали. Так называемые забастовки – это принуждение чистой воды. Людям говорят: откроешься – убьем. Он не закрывается, он понимает, что людям надо есть, он работает, хотя ему уже три раза угрожали.

За все время этих событий погибла только одна иностранная гражданка. Это жена человека, с которым я знакома 25 лет. Она одесситка. Ехали в машине. Они живут за городом. Они приехали в гости в Хомс, и ее подстрелил снайпер. Это был один выстрел. Ждали, когда машина приедет в определенную точку, и там ее убили. У меня есть фотография – ее паспорт в крови.

Еще похищают людей, особенно в Хомсе, Идлибе, требуют выкуп. То, что вы уплатите этот выкуп, не является гарантией того, что вы вернете человека живым. Они режут людей на куски, кладут в коробку и возвращают. Для чего это делается? Чем страшнее преступление, тем больше люди будут обсуждать его и друг друга сами запугивать этими разговорами.

У меня есть версия, и с ней очень многие согласны. Куда ушли все наши полевые командиры? В Турцию. Откуда в Сирию приходят бандиты? Из Турции. Скажем, 15 лет назад им было по 20-25, а сейчас им 35-40. Это вполне себе возраст, и 15 лет проливания крови – это очень хорошая школа.

– Насколько сильна настоящая политическая оппозиция в Сирии?

– Сейчас, по-моему, регистрируются порядка 17 новых партий по новому закону о партиях. Старейшая оппозиционная партия – это коммунистическая, ее лидер Кадри Джамиль, он часто приезжает в Москву. Мы с ним в очень хороших отношениях. И когда приезжают журналисты из России, я их веду к Кадри, говорю, дескать, слушайте, что говорят люди.

Он им приводит очень хороший пример: "Нам пытаются навязать что-то извне. Ситуация в Сирии как яйцо: если она сама дозреет, то из нее кто-то изнутри вылупится, это будет новая жизнь. А если извне, то яйцо съедят, и ничего хорошего из этого не выйдет".

То есть они понимают, что они не в большинстве, чтобы диктовать: "Башар, уходи!" Они понимают, что реальный расклад сил в пользу президента, в пользу партии "Баас". Они говорят: "Нам недостаточно получить места в парламенте, взять какие-то министерские посты. Мы хотим реформ, мы не хотим разрушить государство. Мы не хотим хаоса. Нам не надо никакой смены президента".

Скажем, в Тунисе, в Египте поменяли ключевую фигуру президента, а все остальные остались. Режим – это не президент. Надо убирать коррупционеров, надо учить людей не бросать бумажки на улицы. Это сложный процесс. Я живу на четвертом этаже, я каждый день выхожу и вижу какие-то новые фантики от конфет на лестнице. Это что, Башар приходит? Нет. Это люди.

Работать надо на местах, работать надо с самим населением. И очень многие, кстати, не хотят, чтобы коррупцию убрали полностью. Сейчас заплатил деньги и что-то получил, а законным путем – тяжелее.

Политическая оппозиция общается с правительством, они работают. У них есть офис, который всем известен.

– Это плохо коррелируется с сообщениями о том, что кровавый режим Асада физически истребляет оппозиционеров.

– Я недавно давала интервью. Мне сказали, дескать, говорят, что он чуть ли не лично убил 300 детей. Насчет детей я вспомнила пять случаев. Один случай такой. Сказали, что мальчика-христианина убила армия. Показывают интервью с его матерью, говорят, мол, "Аль-Джазира" так передает. Эта мать говорит: "Да вы что! Если бы армия была здесь, мой сын остался бы жив!" Они перевирают.

В самом начале событий в городе Дара 15-летний подросток погиб при каких-то обстоятельствах. Долго молчали, сейчас, поскольку из него сделали чуть ли не икону, пришлось рассказать. Говорят, что он изнасиловал девочку, его застал отец этой девочки и застрелил его. Но чтобы не портить репутацию девочки, правительство сказало, мол, ладно, давайте скажем, что он погиб в перестрелке случайно, мы это дело замнем. Но когда это дело постоянно вынимают и им трясут… Это абсолютно официальная вещь, было проведено расследование.

Или баннер – "Жертвы режима – дети". С фотографии на нас смотрят трое детей. Мы знаем, кто они. 19 апреля было совершено практически первое нападение, причем после того, как WikiLeaks "слил" информацию о том, что американский представитель по Ближнему Востоку Дэн Фельдман встречался с оппозицией в Стамбуле и сказал, что надо менять тактику и нападать на военных.

Буквально через несколько дней после публикации было совершено два нападения и зверски убиты военные. В том числе, некий полковник был убит в Хомсе, с ним ехали трое детей. Двое – его, и третий – племянник. Их тоже разрезали на куски, положили в ящики. И этих детей мы сейчас видим как жертв режима. Хорошо так?

Есть хорошая арабская пословица – "убил человека и пришел на поминки". Вот что происходит.

– На ваш взгляд, чем это все закончится? Сирия рассматривает сценарий с военной интервенцией или нет?

– Для военной интервенции, в принципе, нужно наличие одной из двух вещей – либо какая-то кровавая провокация, которую можно "повесить" на армию. Пытались – не получается. Либо нужно наличие оппозиционного анклава типа Бенгази. Тоже не получается.

Я считаю, что сейчас очень сильно усилилось давление – стоит даже почитать сводки сирийского информагентства SANA (на их сайте на русском языке тоже есть эта информация). Сейчас за день происходит больше всяких событий – провокаций, убийств – чем раньше было за неделю.

На нас давят, потому что скоро будут парламентские выборы, которые покажут реальную расстановку сил. После этого официального герцога Фердинанда, которого можно застрелить и начать войну, уже не будет. Будут провокации, но это уже будет… Сейчас это действительно истерия на всех фронтах, в том числе и в прессе. Народ уже понял, что к чему, и ничего не получится.

Дмитрий Куклин,
«Голос России»

Поделиться.

Комментарии закрыты