«Жди меня» захватила эпидемия бестактности?

0

Будет очень жаль, если по-своему уникальная программа «Жди меня» превратится из душевной в душещипательную – в плохом смысле этого слова.

О программе «Жди меня» (выходит на «Интере») так же, как и прежде, хочется говорить в превосходной степени. Социальную миссию, которую выполняет этот проект, не выполняет больше никто. И вправду, во многих случаях больше никто не может помочь людям, разлучённым волею обстоятельств: ни официальные органы, ни одна другая организация не занимаются розыском близких людей, если обстоятельства разлуки не предполагают вероятности того, что было совершено преступление.

Кроме того, эта программа эксклюзивна по тому позитивному заряду, который она несёт. Рассказывая о человеческих драмах и даже трагедиях, «Жди меня» не смакует подробности, а заставляет сопереживать. Одну из историй ведущий Игорь Кваша подытожил так: «Пусть даже второй встречи не будет, но всё равно эта, первая, была и навсегда останется в памяти людей как очень яркое событие». Однако, хотя концепция «Жди меня» за последнее время, будто бы, не изменилась, – ведущим, и авторам сюжетов всё чаще стало изменять чувство такта.

Выпуск от 16 ноября. Заброшенная деревня в Смоленской области России, единственный её житель – старая женщина. Она совершенно одна, три её брата то ли погибли, то ли пропали без вести во время войны. Её показывают крупным планом, потом на фоне её небольшого домика, потом снова крупным планом. «Мне сказали, что меня ищут в Бельгии, один из братьев, оказывается, не погиб», – говорит старушка. По ходу сюжета она повторяет это несколько раз: «Один из братьев жив, он – в Бельгии». Но вот приезжает машина, выходит из неё уверенная в себе женщина – какая-то районная чиновница. «Да ты, бабка, как всегда, всё перепутала, – ухмыляясь, говорит она. – Никто тебя не ищет». «Никто? Не меня?» – как-то подавленно отвечает старушка, словно ещё больше постаревшая прямо на глазах. А чиновница тем же самоуверенным тоном говорит: ищут тех, кто жил в этом домике перед войной.

Пусть самодовольная чиновница поступила по-хамски, но значило ли это, что её обязательно нужно было показывать? Так ли уж непременно должна была она красоваться в кадре? Никакой дополнительной информации к сюжету она не добавила, а выполняла роль фона, декорации. Так может, ну их, такие декорации? И ну их, таких чиновников?

Выпуск от 23 ноября. Много-много лет назад житель Донецкой области разошёлся с женой, уехал в Молдавию и исчез. Оказывается, в Бельцах он женился, но пока был на даче, новая жена подделала его подписи и продала квартиру. Документы тоже были утеряны. Почти двадцать лет жил он в дачной времянке (точнее, в металлическом контейнере) и перебивался случайными заработками. И вот киевская студия выходит на связь с кишинёвской, показывают, как на границе Молдовы и Украины человека встречает сын, как они едут в поезде, проезжают Винницу, Киев, как приходит идущий с двумя палочками, сломленный жизнью человек в свой прежний дом. Счастливый конец печальной истории? Да, если бы посреди рассказа не прозвучала фраза: «Он уехал в Молдавию, сказав, что там тепло и женщины красивые». Не сам герой рассказа вспомнил её, не его первая жена, не сын.

Корреспондент – вот кто произнёс её. Но зачем? Какая разница, что говорил человек без малого двадцать лет назад, как расстался с первой женой? Какое это имеет значение теперь? Разошёлся с женой, попал в беду, теперь вернулся к ней и детям – этого ли не достаточно? Многие, расставаясь с супругами, говорят обидные вещи. Так что же, к позорному столбу их, и пожизненно?

«Жди меня» – одна из очень немногих душевных, «тёплых» программ на нашем бездушном телевидении. Неужели бацилла бездушия проникает и туда? Будет очень жаль, если эта программа превратится из душевной в душещипательную. Хотелось бы надеяться, что этого не произойдёт.

Борис Бахтеев,
«Телекритика»

Поделиться.

Комментарии закрыты