Топ-100

ЖЭК: репортаж изнутри

0

Коммунальщиков на Украине не любят примерно так же сильно, как милиционеров и врачей, считая — подчеркну, далеко не всегда незаслуженно — бездельниками и продажными бракоделами.

Однако ж в отличие от борцов с преступностью и медиков дворники и сантехники не могут компенсировать народную нелюбовь значительными левыми заработками. Зарплата от 900 до 1,5 тысяч гривен в месяц плюс редкие денежные «благодарности» в виде купюры-другой с портретами Грушевского или Кобзаря от жильцов — вот и все сверхдоходы работников метлы и гаечного ключа. Ради этого, более чем сомнительного гешефта они вкалывают днями и ночами, стараясь не дать окончательно развалиться тому, что так или иначе должно развалиться.

Народные массы каждый божий день осчастливливают рядовых бойцов коммунального фронта следующими один за другим телефонными звонками, а то и скандальными визитами. Не всегда адекватные жалобщики ждут решения своих проблем прямо сейчас, а попытку объяснить, что нужно чуток подождать – нет материалов, люди заняты другой работой или еще что-то, — воспринимают как плевок в душу.

При этом редкий жилец пойдет навстречу работнику участка, если тот попросит, скажем, не закрывать зимой водопроводный кран полностью, а оставлять тоненькую струйку холодной воды – чтобы труба не замерзала. «А кто заплатит за лишний расход?» — стандартный ответ на подобную просьбу. Через несколько дней труба таки замерзает, и еще вчера по-хамски отказывавшиеся выполнять рекомендации сантехника люди обрывают телефоны участка и мечут молнии, угрожая чуть ли не до генпрокурора дойти, если мастер не устранит неисправность «здесь и сейчас».
 
Еще больше проблем создает ЖЭКу непоседливое начальство, которое нагружает работников никому не нужной бумажной работой (в прошлом году вот внедрили вместо недельных суточные отчеты), устраивает разносы за плохое выбивание долгов с населения, проводит всяческие реорганизации и «реформы», результатом которых, как правило, становится только усиление бардака.

Лоскутный участок

Анатомию одесской «коммуналки» «Думская» постигала в один из февральских дней на примере участка №3 ЖКС «Фонтанский». Он обслуживает огромную территорию, по которой разбросано 77 жилых домов с населением примерно 16 тысяч человек. Дома — от дореволюционных 2—5-этажек до пока еще вполне приличных многосекционных 9-этажных «брежневок».

Наш проводник по здешним каменным джунглям – старший мастер участка Виктор Швец. Стаж работы в сфере у него относительно небольшой, каких-то 8 лет, но этого времени мужчине вполне хватило, чтобы стать настоящим профи. Он знает досконально каждый вверенный его заботам дом, проблемные точки оного и даже историю.

«Когда-то это были так называемые «когановские учреждения дешевых квартир», — указывает Виктор на два одинаковых домика на углу Канатной и Гагарина. — Что-то вроде общежитий для бедных. Интересно, что в плане дома напоминают буквы «Н» — в честь царя Николая II».

Вместе с Виктором мы лазим по зданиям, изучая их начинку. Оказывается, в стандартной девятиэтажке только труб разного назначения — четыре километра. Кроме того, километров 15 электропроводки, километры интернетовских, телевизионных и телефонных кабелей, лифтовые шахты с лифтами в них, технические этажи, закрытые и действующие мусоропроводы, лестницы парадные и черные, вентиляционные шахты и много чего еще… Сложнейшая система, в которой все взаимосвязано и разобраться в которой ох как непросто. А между тем, работник обслуживающей организации должен знать, без преувеличения, каждый сантиметр этого хозяйства, представлять, где и когда может произойти поломка. Иначе всякий раз место аварии придется искать неделями. Мой собеседник за годы работы «наблатыкался» настолько, что может (чему мы были свидетелями) руководить ремонтной бригадой по телефону: «Значит там, за углом, задвижка…»

«Гвардия»

Официально рабочий день в ЖЭКе начинается в 9:00, но мастера собираются к восьми – нужно провести планерку, определить, кто и где будет работать, если, конечно, не случится какой непредвиденной аварии. Дворники стартуют еще раньше, в 5 утра, но у них свой график.

На планерке Виктор Швец знакомит меня со своей, как он выразился, «гвардией» – мастерами. Здесь собрались те, без кого невозможно поддерживать в порядке жилой фонд: сантехники, плотники, теплотехники, кровельщики, а также — в единственном числе — печник (он следит за дымоходами и вентиляцией) и электрик.

За исключением парочки ветеранов, все – молодые крепкие мужчины. Вопреки стереотипу, никто не страдает алкогольной или какой иной зависимостью. Скупые на слово, но не без чувства юмора. Любят потравить анекдоты – на профессиональную тему, естественно:

«Одесса, Лузановка. Приходит к сантехнику женщина и просит перекрыть в доме воду. Он ей:
– Сто баксов гони.
Она:
– За что? Нет у меня таких денег!
Он:
– Тогда давай я тебе сто баксов дам — сама полезешь перекрывать!
Она в недоумении. Сантехник берет даму за руку и ведет в подвал. Открывает люк, а там – мама дорогая! – затоплено по самое не балуй. Между водой и потолком всего полметра воздуха. Она меняется в лице и дрожащей рукой протягивает купюру. Мужик невозмутимо берет деньги, нагибается, достает привязанную к люку резиновую лодку, садится в нее и уплывает. Немая сцена. Занавес».

Словом, вполне компетентные спецы – по крайней мере, с виду.

«Контингент дворников другой – там больше пожилых, женщин, людей малообеспеченных, — говорит Виктор. – Однако руководство участка старается проводить селекцию и среди них. Откровенные люмпены, бездельники, пьяницы у нас не задерживаются. А остаются те, кто искренне любит свою работу, считает, что нет ничего прекраснее, чем дарить людям чистоту… У нас работает несколько дворников, у которых мужья вполне неплохо зарабатывают, квартиры есть, машины. А они все равно каждое утро берут метлу в руки и идут вкалывать».

Планерка заканчивается. Выходим на улицу, где сплошной стеной валит снег. Первая задача – нужно помочь дворникам с уборкой. Мастеровые разбирают лопаты и топают с шутками-прибаутками к проезжей части. Уборка длится больше часа. Изнурительный труд, скажу я вам, однако коммунальный народ на удивление бодр и весел. Осадки никак не прекращаются, на дороге – бесконечная пробка, холодно, как в Якутии, а эти знай себе машут совковыми и не морщатся. Самым слабым звеном оказались в итоге мы — замерзли уже на пятнадцатой минуте и попросили у старшого передышки – кофе попить. Разрешают, намекая на то, что послабление дается исключительно новичкам и будущим летописцам героических будней отечественного ЖКХ.

Пожилые дворничихи в такую погоду горбатятся на уборке снега – с короткими перерывами на обогрев, обсушку одежды и перекус – весь световой день. И никто не присваивает им почетных званий, не дает орденов-медалей, хотя надо бы.

Что можно найти в трубе

После уборки снега мастера расходятся по своим делам. Мы с одним из ветеранов жилкоммунхоза Иваном Ивановичем (стаж — больше 30 лет) отправляемся по адресу, где забилась канализация.

«Как правило, виноваты жильцы, бросающие в унитазы всякую всячину, — говорит мастер. — И женское белье попадалось, и пластиковые бутылки, и свертки полиэтилена. Однажды курицу целую в магазинной упаковке нашли. В другой раз — трех котят дохлых. Какой-то гад утопил. А было дело, вытащили мужской пиджак и халат. Начали выяснять, кто и зачем. Оказалось, там у соседей война целая была. Жильцы второго этажа решили залить дерьмом первый, вот специально и засорили трубу».

Но настоящий бич канализации — влажные салфетки. По словам мастера, иногда из трубы вытягивают целый мешок этого добра. Все потому, что салфетки – синтетические и не растворяются в воде, забивая систему. В ведро мусорное их надо выбрасывать, читатель, в ведро, а не в унитаз. И будет тебе счастье!

Как выявляется место засора? В канализационной системе есть специальные лючки для ревизии и прочистки. Мастер открывает их поочередно и тыкает туда тросом – нащупывает «пробку». После извлечения мусора – руками, между прочим, – нормальное движение продуктов жизнедеятельности по трубе восстанавливается, а мы идем на базу.

Однако расслабиться не дают. Раздается звонок – в дореволюционном доме третий час нет воды. Старший мастер направляет по адресу аварийную группу из трех сантехников. Мы идем с ними. Именно идем – служебных машин в ЖЭКе отродясь не было.

Наиболее вероятная причина аварии, как поясняют мне, — замерзла вода в водопроводных трубах, проложенных на чердаке. Но прежде чем лезть наверх, нужно спуститься в подвал – перекрыть воду. Это занимает 15 минут. Теперь — на чердак.

Налобный фонарик освещает мрачное помещение. Сквозь дырявую крышу проглядывает серое небо. Изъеденные древоточцем, но еще прочные балки, кучи мусора, пропитанный пылью воздух. Здесь очень сыро и воняет прелью. На полу — лабиринт труб разного диаметра. Мастера быстро находят замерзший водопровод. «Вжик!» — пила за считанные секунды перерезает трубу. Внутри обрезка действительно поблескивает лед.

«Слава богу, это пластик, а не железо. Металл бы разорвало уже сто раз. Вот люди внизу обрадовались бы…» — констатирует мой собеседник.

Трубу нарезают на куски одинаковой длины и отогревают специальным промышленным феном. Процесс этот длительный и очень нудный.

«Но лучше так, чем как вчера, — рассказывает один из работников. – Был очень сильный прорыв, работали полным составом в авральном режиме. Работенка – врагу не пожелаешь. По пояс в ледянющей воде – хорошо хоть не в фекалиях, как тоже бывает, — в длиннющем подвале высотой всего полтора метра. Адский труд, но за два часа управились».

Наконец весь лед благополучно растоплен, и сантехники начинают соединять отрезки муфтами. Проходит еще полчаса. Все – можно включать людям воду.

О чем говорят мастера

Остаток дня проводим в помещении участка. Значительных аварий больше не случается. Чтобы не просиживать штаны почем зря, выпытываем у коммунальщиков подробности их житья-бытья.

Профессиональный риск. Работники ЖЭКа рискуют на каждом шагу и только скрупулезное следование технике безопасности предотвращает несчастные случаи. Понятно, что кровельщик ежесекундно рискует свалиться с крыши – кстати, именно поэтому кровельные работы не проводят в снежную погоду. А вот то, что, открыв канализационный люк, умный сантехник никогда сразу вниз не полезет, а подождет, пока не проветрится шахта, вы знали? Почему? Да потому, что обратно можно и не вылезти – там скапливаются газы, так называемый «выхлоп» канализации, который способен умертвить человека не хуже боевых отравляющих веществ.

А еще можно получить удар током, и довольно серьезный, от обычной водопроводной трубы. Да-да, и виной всему иные наши сограждане, ворующие электроэнергию. «Бросают «ноль» на трубу, вот и блуждают по всей системе токи. Мы всякий раз, когда с этим сталкиваемся, выходим на лестничную клетку и кричим, что вызовем инспекторов РЭСа. Помогает – на какое-то время они свои провода отсоединяют», — говорит Виктор Швец.

Снижение квартплаты. Одесская мэрия много пиарилась на том, что удешевила на 10% стоимость услуги СДПТ для населения. А работники коммунхоза расценили этот шаг как удар в спину. «Ну судите сами, — рассказал один из работников участка. — Даже для малообеспеченного гражданина платить на 2-3 гривны в месяц меньше – облегчение небольшое. А вот в ЖКСе бюджет сразу провалился на 200 с лишним тысяч гривен. Это деньги, на которые закупались краска, трубы, другие материалы. Теперь их нет».

Надо сказать, ни начальник участка, ни старший мастер не признались «Думской», каким образом они добывают эти самые краску и трубы, если финансов у них хватает только на мизерные зарплаты работникам.

Должники. Самые злостные должники по квартплате – бизнесмены, депутаты и высокопоставленные чиновники. Причем многие не платят по 8-9 лет.

О реформе ЖКХ. В декабре 2011 года в Одессе укрупнили ЖЭКи. Одни ликвидировали, а их дома присоединили к другим. Естественно, это сопровождалось увольнениями, и не только администраторов. Ведь на одном участке может работать по штатному расписанию всего один электрик, значит, второго после укрупнения необходимо сократить. То же самое — с кровельщиками и печниками. В результате у мастеров вдвое увеличился фронт работы при той же зарплате.
 
Аналогичным образом аукнулось коммунальщикам переподчинение аварийных служб ЖКСам. Если раньше эти службы финансировались из бюджета города, то теперь их содержат за счет квартплаты, которую никто не собирается в связи с этим увеличивать. То есть, опять-таки деньги не пойдут на закупку материалов, а будут потрачены на зарплаты аварийщикам.

Отказаться совсем от аварийной службы нельзя, хотя ничего экстраординарного она не делает – случись, к примеру, прорыв трубы в ночное время, ее задача просто перекрыть воду, чтобы утром пришли мастера с участка и все починили. «Но если их не будет, выезжать на аварии по ночам придется нам, а мы и так почти без выходных работаем», — констатируют работники ЖЭКа.

Реорганизация, говорят они, нужна, но не такая.

«Смотрите, ни один одесский ЖЭК не дотируется из бюджета, мы зарабатываем сами — за счет квартплаты, — отмечают они. — При этом есть участки-доноры, а есть реципиенты. Доноры обслуживают спальные районы, где ситуация относительно благополучная и люди более-менее исправно платят. Реципиенты — в центре и на Молдаванке. Что происходит? Вот начислили мы за месяц людям 198 тысяч гривен. Деньги, которые жильцы заплатят, получит не ЖЭК, который не является юридическим лицом, а ЖКС. Часть полученной суммы последний перераспределяет на нищие ЖЭКи. Нам же спускают в лучшем случае 150 тысяч — этого хватает только на зарплаты. А если бы все, что мы заработали, оставалось у нас, если бы ЖЭК имел свой расчетный счет, то сколько можно было бы всего сделать!»

От себя добавим, что сделать можно было бы еще больше, ежели банально не воровать. Ведь до «реципиентов», как утверждают знающие люди, доходят далеко не все заработанные «донорами» финансы. Часть бесследно растворяется в чьих-то карманах. Впрочем, это не более чем слухи…

Олег Константинов,
«Думская»

Share.

Comments are closed.