Топ-100

Владимир Епифанцев: «Я всегда был бунтарем»

0

Сейчас его часто можно увидеть в сериалах – «Побег», «Собачья работа», «Кремень». Но при этом сам артист все больше критикует современное кино и мечтает о серьезных проектах.

«Я рано определился с выбором профессии»

Владимир Епифанцев родился 8 сентября 1971 года, он сын известного актера советского кино Георгия Епифанцева, некогда воплотившего на экране образ Прохора Громова в многосерийном фильме «Угрюм-река», сыгравшего в фильмах «Фома Гордеев», «Приваловские миллионы». «У нас с отцом были замечательные, самые теплые отношения, какие только могут быть между родителями и детьми, – вспоминает Владимир. – Я воспринимал его как большого художника и рад, что продолжаю его дело. Он был ярким актером, драматургом, музыкантом, обладал поэтическим даром и талантом живописца, режиссировал свою гастрольную программу».

Когда Епифанцеву было три года, отец впервые вывел его на сцену МХАТа в спектакле «Сталевары», с этого и началось увлечение Владимира театром: «Потом была постановка “Утиная охота”. Благодаря полному взаимопониманию между мной и отцом я рано определился с выбором профессии. Но отец никогда меня ни к чему не готовил, но и ни от чего не отговаривал. Он жил своей творческой жизнью и служил для меня ярким примером того, как должен относиться художник к себе и к жизни. Он действительно был все время в творчестве. Писал картины или писал стихи, играл в театре или создавал что-то для театра. Вот такое беспрерывное творческое движение. Некоторые фразы, которые он мне говорил, я запомнил на всю жизнь. Например, “не все хорошо, что нравится, все надо ставить под сомнение, все надо отрицать, все явное – ложь”. Это то, чему меня учил отец. Что красота – это труд, талант – это труд, истина – это труд. И что надо приложить усилия для того, чтобы изучить красоту, чтобы ее увидеть».

Конечно же, Владимиру хотелось пойти по стопам отца, окончить Школу-студию МХАТ. Этот театр Епифанцев считал своим домом, думал, что с легкостью поступит, но его не взяли. Тогда он направился в ГИТИС, где во время учебы создал театральный проект, названный «Прок-театр». Поставил такие спектакли как «Иисус плакал», «Совращение строптивой», «Забастовка на текстильной фабрике», «Струя крови», «Ромео и Джульетта», где играл главные роли. В 1997 году Владимир представил телезрителям канала ТВ-6 собственный проект «Дрёма», который закрыли через год за пропаганду насилия и секса. В 2000 году актер дебютировал в кино, сыграв в сериале «Граница: Таёжный роман». Потом были «Я остаюсь», «Живой», «Непобедимый», но как признается актер, часто на съемках у него было собственное представление о том, что бы можно было внести в фильм. «В “Живом”, на мой взгляд, многое не было доведено до конца, – рассказывает Епифанцев. – Например, тема инферно. У этих призраков — погибших друзей, которые сопровождают главного героя, — могла бы появиться в руках камера. Почему бы и нет? Военные нередко снимают боевые операции для себя. И можно было бы, например, показать, что же эти персонажи снимают, а там была бы какая-то совершенно другая картинка, какой-нибудь нереальный ландшафт, что-то потустороннее, фантастическое. А так, фильм замечательный».

«В сериалах снимаюсь ради денег»

На самом деле Епифанцев редко хвалит своих коллег. «Хороших фильмов в России не так много, кабельное телевидение не развито, качественные западные сериалы не показывают – их приходится где-то скачивать, – заявляет артист. А у кого нет возможности, тот смотрит дурацкие сериалы по телевидению. Хотя вот “Побег”, в котором я снялся, – это западная калька, что его уже красит. Там хороший актерский ансамбль, отличная игра актеров. Здесь в принципе реализована идея конвейера, причем упрощенного – без изысков, с определенными требованиями. Сериал должен быть современным и качественно сделанным. А для этого он должен ориентироваться на хороший западный продукт. Вообще, профессия актера сейчас непростая: тяжело сниматься в сериалах, потому что все они одинаковые, и нередко тексты в них примитивные и лишены всякой логики. Даже если ты сам перепишешь какой-то текст – все распадается в контексте слабой истории. Сложно сниматься, когда не понимаешь того, что играешь. Наше большое кино в этом смысле ничем не отличается от сериала – оно такое же идиотское. За все эти годы я снялся в двух, ну, может, в трех неплохих фильмах, где я понимал, что хочет режиссер. Но это были небольшие роли».

Его раздражает все, что предлагают сейчас масс-медиа и кинотеатры. И Епифанцев все время кивает на Европу – вот где проще, там в кинотеатрах наряду с массовыми фильмами идут и другие – авторские, арт-хаусные, заставляющие думать о каких-то серьезных вещах. А в России это редкость. Там и снимать независимое, свободное кино неимоверно трудно: «В Европе такое кино – давно обычное дело. Там совершенно другие критерии. Нет никакой паники, а есть больше доверия в партнерских отношениях. А у нас всем кажется, что их фирмы разорятся, вложенные деньги уплывут безвозвратно. Да в общем так и получается: все врут, обманывают, хитрят, проворачивают всяческого рода финансовые махинации и аферы».

Владимир признается, что в нем самом уже давно назрел бунт против этого: «Вообще я всегда в этом состоянии. Я бунтарем родился, для меня неприемлемы некоторые критерии нашего общества, и в частности кинопроизводства. Порой я говорю: “Мне не надо идти сниматься в этот пошлейший бездарный сериал”. Но ведь иду! Увы, чаще всего я должен покоряться. Потому что актер – это зависимая профессия. Я в ловушке – вынужден сниматься в сериалах ради денег, чтобы содержать семью, у меня много трат».

Ему много раз предлагали работать в коммерческих проектах. «Если бы я принял свое последнее предложение и снял то, что от меня требовали, я бы удержался на ведущем канале страны и сразу получил бы “зеленую улицу” как режиссер. У меня было бы много предложений. Но это рутина, которая ведет к деградации мозга. Сниматься как актер я могу в любом дерьме и за любые деньги – здесь деньги имеют значение. А не имеют значения – если роль мне предложат Эндрю Доминик, Алехандро Иньярриту, Дэвид Линч, Квентин Тарантино или Гай Ричи. С точки зрения карьеры это гораздо выгоднее, чем сняться в каком-нибудь российском “ширпотребе”. Но я бы предпочел сам снять фильм. И сам бы снялся у себя. Мне кажется, это гораздо перспективнее и выгоднее для карьеры, поскольку я сниму лучше, чем все вышеперечисленные режиссеры. Потому что я круче как режиссер – вот такого я о себе мнения!»

Недавно он снял собственный сериал «Кремень», но для этого ему с женой, сыгравшей в фильме главную роль, долго пришлось уговаривать продюсеров выделить деньги. «На Западе любой продюсер разбирается во всех тонкостях кино – от игры артистов до монтажа. У наших же главная цель – деньги, – говорит супруга Епифанцева, Анастасия. – Что можно снять при таком подходе? И вот на каком-то этапе выяснилось, что продюсеры, с которыми мы договорились о работе над фильмом, решили снимать кино по нашей истории – но без нас! Мы с Володей подсуетились – быстро оформили права на свою картину. С горем пополам собрали половину нужной суммы. Были готовы даже продать квартиру, но она у нас в ипотеке. А потом нам повезло: нашлись-таки вменяемые люди! Продюсером картины стали Алексей Моисеев, Давид Дишдишян и Светлана Слитюк. Спасибо им огромное!»

«Хочу, чтобы мои дети чувствовали себя особенными»

С женой Епифанцев познакомился, когда та играла в студенческом спектакле в Щукинском училище. «Она вышла на сцену, и я был ослеплен. Она играла некрасивую девочку, но я почувствовал, что за этим ужасным гримом скрывается что-то манящее. После показа я подошел к ней», – вспоминает Владимир. Он записал для девушки музыкальный диск и принес его ей в училище, оставил у вахтерши. Как рассказывает Настя, та потом подошла к ней и говорит: «К тебе тут какой-то скинхед приходил с ирокезом на голове, он тебе диск передал». Девушка пришла домой, вставила диск, а там совершенно сумасшедшие песни записаны. «Потом Володя как-то узнал мой номер телефона, начал писать смски с признаниями в любви, подписываясь Иисусом Христом», – вспоминает Анастасия.

Она и Епифанцев начали встречаться, потом девушка забеременела, хотела сделать аборт, но Владимир настоял, чтобы она оставила ребенка. Сейчас в семье уже двое детей. У них необычные имена — Гордей и Орфей. «Я считаю, что имя обязывает, – заявляет Епифанцев. – То есть человек ответственен в этой жизни и за себя, и за свое имя. Может быть, если бы меня назвали как-то необычно, я тоже был бы ответственнее и не так бы растрачивал свой талант, так как я это делаю. Мне бы хотелось, чтобы мои дети чувствовали себя особенными. Чтобы понимали, что они не такие, как все остальные. Впрочем, я уже вижу, что они растут необычными, потому что меня радует и удивляет все, что они делают. Мне нравится, как они играют, что любят. То, как устроена их жизнь, состоящая пока что из разных мелочей».

В семье постоянно стараются устроить детям праздник. «Как-то на Пасху я до шести утра не спала – готовила конкурсы на библейские темы, – рассказывает Анастасия. – Когда Гордей проснулся, он получил письмо от ангела и чуть не упал от счастья. В нем было написано, что он – очень хороший ребенок. И он действительно стал вести себя великолепно, изумительно! Потом Гордей получил от ангела вопросы: он спрашивал его об Иисусе Христе. Это все нужно для того, чтобы дети ориентировались: кто такие Адам и Ева, за что их изгнали из рая. После викторины дети получили подарки – тоже от ангела. Володя интуитивно купил Гордею новую зубную щетку, и положил ее в пакет с подарками. Сын ко мне подошел и говорит: “Мама, это точно был ангел, потому что никто не знал, что я мечтаю о такой зубной щетке”».

У Гордея были одно время кумиры – девушки-волшебницы Винкс. И это – притом, что он знает практически наизусть «Ромео и Джульетту» Уильяма Шекспира, а фильмы Франко Дзеффирелли и мультфильмы Миядзаки – его самые любимые. «Сейчас от Винкс он отказался. Но, как мне кажется, именно Винкс способствовали многим его серьезным увлечениям», – говорит Анастасия. «У него изначально было пристрастие к феям, русалкам, образу магии, который несет в себе женщина, – добавляет Владимир. – Его заворожил сам принцип крылатых воинствующих женщин».

А вот Орфей равнодушен к мультфильмам. Он любит бокс, мечи, пистолеты, воинов. «Он на плечо надевает автомат, берет в руку пистолет и так ходит. В то же время Гордей у нас уже шьет, хорошо рисует, – рассказывает Настя. – Он любит одежду – при этом ему самому абсолютно безразлично, во что он одет. Но он совершенно точно знает, в чем мне пойти, какие туфли надеть, может остановиться у витрины с одеждой и долго ее рассматривать. Но я бы не хотела, чтобы сын был модельером. Я бы хотела, чтобы он был режиссером, художником. Мы планируем отправить Гордея учиться в Нью-Йоркскую академию киноискусств. В крайнем случае, он может в Милан поехать учиться моде».

Все свое свободное время Епифанцев старается проводить вместе с детьми. «Я без них просто не могу, – признается артист. – Начинаю нервничать, когда их долго нет рядом, когда они, например, на даче. Я готов их всегда брать с собой, потому что это часть меня и мне спокойно, когда они рядом. И именно с детьми чаще всего мне хочется делиться своими впечатлениями».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Невское время», «Курская правда», «Звездный бульвар», «Спутник телезрителя», «Ролан»

Share.

Comments are closed.