Ада Роговцева: «Не ругайте артистов за сериалы»

0

Она начала активно сниматься еще в середине 1950-х годов, остается в строю и сегодня. На ее счету около 90 фильмов и множество театральных работ.

«Чертовщина у меня от Красной бабушки»

Роговцева родилась 6 июля 1937 года. Семья долго решала, как ее назвать, сошлись на имени Людмила. Чтобы оформить документы, мама отправила в ЗАГС отца девочки вместе с ее дядей Ваней. Пока мужчины шли по жаре от киоска к киоску, напрочь забыли, какое же имя нужно вписать в документы.

Хулиганистый дядя Ваня предложил: «У меня есть подружка Адка. Классная такая! Давай так и назовем — Адой». Отцу идея понравилась — и в графе «имя» в ЗАГСе написали «Адда». Когда принесли документы домой, мама девочки приказала немедленно исправить имя на Людмилу. Мужчины снова отправились в ЗАГС, однако с изменением имен были какие-то сложности. Решили, что проще будет зачеркнуть одно «д». Так Роговцева и стала Адой. К своему имени актриса не в претензии: оно действительно запоминающееся, сценическое.

Когда началась война, ей было четыре года. «Немцы были у нас на постое — жили в квартире, а нас выселили в холодную комнату, – вспоминает Роговцева. – Я была хорошенькой — с ямочками на щеках. Немцы носили меня на руках, подбрасывали вверх, таскали шоколад. Я хохотала — они мне очень нравились. Мы были голодными, а немцы жировали. Как-то мой брат Славик, которому было полтора года, подошел к немцу — посмотреть, как тот пьет сырые яйца. Немец решил подшутить — проколол яйцо и выпил, а брату дал пустое. Скорлупа сломалась у малыша в руках, и он бросил ее немцу в морду. Фашист схватился за пистолет, но тут на сцене появилась моя Красная бабушка.

У меня было три бабушки — Белая, Черная и Красная: мы так их и называли. У Черной бабушки (моей прабабушки) были абсолютно черные волосы до глубокой старости, Белая бабушка (папина мама) лет в сорок стала седой. Красная бабушка — мамина мама — была потрясающей красавицей с роскошной гривой рыжих волос до колен. Красная бабушка кинулась на немца, придавила его всем телом и так завопила, что он ретировался».

Через несколько дней случилась другая история. Тетя Ады варила детям еду, мимо шел немец и хлопнул ее по попе – в ответ получил по лбу поварешкой. Мужчина выхватил пистолет, и тут бабушка Роговцевой со страшными криками навалилась на него, и немец убежал с воплями: «Партизаны!» «Красная бабушка была настоящей львицей — безумной, невозможной по темпераментному мироощущению. Ее нельзя было ни остановить, ни унять, – рассказывает Ада Николаевна. – В целом я спокойный человек — это спокойствие я наследовала от Черной и Белой бабушек, но если во мне что-то клокочет и вибрирует, если появляется чертовщина, которая нужна в моей профессии — это во мне от Красной бабушки».

«Мой Петрович — единственная любовь в моей жизни»

В детстве Ада постоянно улыбалась, легко расставалась с игрушками, с потерянными или украденными вещами, даже дорогими. В школе училась легко, была максималисткой, отстаивала справедливость, но в театральном институте влюбилась в женатого педагога – Костя Степанкова: «Я как дурочка ждала, пока он уйдет из семьи, чтобы быть со мной. В студенческие годы мне ничего не стоило выйти на сцену в капустнике и спеть: “Полюбила Степанкова и не надо мне другого!” Мы с Костей прожили почти полвека, но нашу свадьбу я помню как сейчас. Мы купили коньяк, колбасу, зелень, а Костя принес огромный букет цветов для моей мамы, которая в тот момент была тяжело больна. Он так нервничал, что, закрывая дверь квартиры, случайно прищемил мне мизинец. И в ЗАГСе мы расписались моей кровью!»

Буквально через несколько месяцев после свадьбы Роговцева поняла, что муж тяжело болен. Стали ходить по врачам — подозревали туберкулез. «Ему было очень плохо: температура сорок, ничего не ел, бредил. Сделали операцию, а через месяц диагноз подтвердился — туберкулез, – вспоминает актриса. – Начались наши мытарства по больницам, крымским санаториям. Я думала, что умру. Меня часто спрашивали: “Ада, а ты не боялась, что заразишься, все-таки он был тяжелый — открытая бациллярная форма?” Я не то что не боялась, я даже об этом не думала — я целовала его в губы и была на седьмом небе от счастья. Молила Бога, только бы он жив остался — больной, кривой, косой, только бы жил! Уже столько передумала тогда — может, это мне наказание, ведь Кость Петрович ради меня оставил семью, маленькую дочь. Он так мечтал дожить до золотой свадьбы — не получилось. Мой Петрович — единственная любовь в моей жизни».

Два года назад Роговцева потеряла и сына Костю, он был участником ликвидации Чернобыльской аварии, его унесла онкологическая болезнь. «После этого я живу — не живу с колоссальным чувством вины, которое известно матерям, потерявшим детей: почему они живут, а дети уже нет», — говорит Ада Николаевна. Теперь она свою любовь дарит дочери Екатерине и своим внукам. А еще спасают воспоминания: актриса выпустила несколько книг о своих близких – «Мой Костя» и «Свидетельство о жизни».

«Голос пропал, и зал меня поддержал»

В кино Роговцева играет еще с института. Режиссер Алексей Швачко снимал фильм «Кровавый рассвет», а консультантом на картине был актер Амвросий Бучма. Прослушав монолог из роли, он, поцеловав руку Аде, благословил ее на роль Гафийки. 35 лет Роговцева проработала в театре Леси Украинки, а после ухода оттуда гастролирует с концертными программами и камерными театрами: «Мне посчастливилось играть очень много, я почти каждый день работала. Только в спектакле “Варшавская мелодия” я выходила на сцену в роли Гелены 670 раз. Эта роль стала осуществлением моей мечты: когда девочки хотят стать актрисами, они мечтают, чтобы бурно рукоплескал весь зал. Это произошло на премьере “Варшавской мелодии”».

С этой постановкой у Ады Николаевны связан огромный период жизни и много дорогих сердцу событий: «Моя мама была парализована, и когда я выпускала этот спектакль, она захотела посмотреть. Мы привезли ее в кресле, и мама стала свидетелем моего успеха. О спектакле много писали. Через какое-то время мама снова захотела посмотреть спектакль. Я отговорила ее: на улице стояла страшная жара. В ту ночь она умерла. На следующий день в театре снова шла “Варшавская мелодия”, мне предложили отменить спектакль, но я не отменила: мама хотела его посмотреть. Когда я взяла микрофон, чтобы спеть польскую песенку, у меня пропал голос. Зрители знали, что у меня произошло, и зал меня поддерживал. Произошло чудо: через несколько секунд голос снова появился, я доиграла спектакль — и так мы все вместе попрощались с моей мамой».

Много Роговцева играла в спектаклях Романа Виктюка. Этого режиссера она называет родным для себя человеком: «Он продлил мою творческую жизнь, подарил мне меня. Я сыграла у него четыре главные роли. “Священные чудовища”, “Уроки музыки”, был еще очень красивый, эстетский спектакль “Дама без камелий”. Со “Священными чудовищами” мы ездили в Америку, в Израиль, объездили все, что могли. А потом стали ездить с “Бульваром заходящего солнца”, который Роман Виктюк делал на мое 60-летие».

Роговцева вообще бесконечно тепло говорит о своих коллегах. С Богданом Ступкой дружила почти полвека, он был верным товарищем. Когда Роговцевой нужно было уйти из театра Леси Украинки, Ступка открыл для нее свой театр имени Ивана Франко и сказал: «Что бы ты ни хотела выпускать — считай, что это твой театр». Запомнилась актрисе и работа с Вадимом Спиридоновым в «Вечном зове»: «Он был неуемным, безумным человеком, с таким обостренным чувством справедливости, что любая фальшь выводила его из себя. Если бы он прожил дольше, он был бы великим артистом. К слову, у меня были любовные сцены с Вадиком Спиридоновым, с Кириллом Лавровым — и никогда ни с одним у меня ничего не было. Боже упаси! Есть высшая любовь и уважение друг к другу. Они уже ушли из жизни, но я бесконечно благодарна им за трепетное отношение ко мне — никогда и никто ни вздохом, ни жестом, ни взглядом не переступил черты».

«Артисты, которые рождаются сейчас, тоже станут легендой»

Роговцева считает актеров удивительными людьми: при низких заработках они не могут жить без своей профессии. «Не ругайте артистов за то, что они снимаются в сериалах, — просит она. — Старики снимаются, потому что ушли их звездные роли, и им нужно где-то получать великую радость присутствия на съемочной площадке, а молодняку нужно где-то начинать — в хорошее кино можно за всю жизнь так и не пробиться, стать артистом и ничего не сыграть. Говорят: “Вот, раньше были хорошие артисты!” Раньше говорили точно так же, а теперь те, кто нам казался товарищами и корешами, ушли и стали легендой. Артисты, которые рождаются сейчас, тоже станут легендой».

Так что сама Ада Николаевна легко согласилась сыграть в новом сериале «Дворняжка Ляля», где вместе с ней сыграли молодые артисты. Сюжет строится вокруг молодой цыганки Ляли Рубиновой, которой очень нужны деньги, поэтому она решает ночью ограбить дом местных богачей Свиридовых. В момент преступления ее застает сын хозяина дома Сергей. Но вместо того, чтобы вызвать полицию, молодой человек предлагает грабительнице выйти за него замуж. И Ляля соглашается. Но состоится ли свадьба? Об этом зрители узнают, посмотрев сериал.

На съемках Роговцевой пришлось перевоплотиться в 70-летнюю Евгению Семеновну Черкасову, бизнес-вумен, которая под себя подмяла половину столицы, владелицу ночного клуба. Она вдова и бабушка главной героини Ляли, которую играет молодая 21-летняя украинская актриса Оксана Жданова. К своему образу Роговцева подошла так серьезно, что даже часть костюмов для своей героини принесла из собственного гардероба. А в одном из кадров Ада Николаевна надевает платье с такими смелыми разрезами на бедрах, что на них решилась бы не каждая двадцатилетняя.

Одну из самых тяжелых сцен снимали на кладбище. В кадре она займет несколько секунд, а работали над ней больше часа и еще столько же готовились — три человека копали могилы, еще двое ставили бутафорный памятник и украшали могилу искусственными цветами. После того как объявили, что все готово, во всем черном появилась Ада Роговцева. Перекрестившись и прошептав: «Спаси Господи!» — она подошла к памятнику. Можно только представить, что испытывала в этот момент актриса, которая в жизни сама похоронила любимых. Но работа есть работа — Ада Николаевна и виду не подала.

По сюжету она приходит на кладбище помянуть одного из персонажей вместе со своим давним другом-адвокатом (играет его украинский телеведущий Анатолий Борсюк). Он сажал дерево, а Роговцева мыла памятник. У тех, кто наблюдал за этой почти безмолвной сценой, мурашки пробегали по телу. Как рассказала исполнительный продюсер Александра Ткаченко, в сериале будет много смертей, слез, хотя появятся и поводы для радости. Съемки в столице продлятся до конца лета, а посмотреть сериал зрители могут с августа на канале «Украина».

В то же время Ада Роговцева продолжает выступать со своими творческими вечерами, ездить на гастроли в Москву и Санкт-Петербург, с болью говорит о событиях в стране. «Я желаю всем нам мудрости, великого прощения, не молчать и где только возможно проявлять свою доброту, а также говорить о своем понимании ситуации и будущего своего государства».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Вечерний Харьков», Ivona.bigmir.net, «Крымский ТелеграфЪ», «Смена»

Поделиться.

Комментарии закрыты