Топ-100

Агния Барто соединила почти тысячу семей

0

Общаясь с ребятами, она неоднократно говорила, что пишет для них «из хитрости» — ведь те обязательно вырастут, а стихи запомнят, и потом прочтут их своим детям. Вот произведения и проживут долго. Ее стихи до сих пор помнит старшее поколение и знает младшее.

Отец стал первым критиком

Родилась Агния Барто 17 февраля 1906 года в Москве в семье Льва и Марии Воловых. Ее отец был ветеринаром. По воспоминаниям поэтессы, какие-то старушки из «Общества покровительства животных» постоянно дарили Льву Николаевичу канареек, он приносил их домой и требовал, чтобы дочка за ними ухаживала. Но почему-то птицы быстро погибали, и малышка, заливаясь слезами, хоронила во дворе очередную канарейку.

Другим ярким детским воспоминанием был высокий голос шарманки за окном. Агния представляла, как она будет ходить по дворам и крутить ручку шарманки, чтобы изо всех окон выглядывали люди, привлеченные музыкой. Тогда же она начала писать стихи, и первым ее слушателем был отец.

«Помню, как он показывал мне буквы, учил меня читать по книжке Льва Толстого, с крупным шрифтом, – писала Барто. – Толстым отец восхищался всю жизнь, без конца перечитывал его. Родные шутили, что, едва мне исполнился год, отец подарил мне книжку “Как живет и работает Лев Николаевич Толстой”.

Стихи свои я посвящала главным образом влюбленным маркизам. Ну что ж, поэтам положено писать о любви, я отдала дань этой теме, когда мне было лет одиннадцать. Правда, уже и тогда влюбленных маркиз и пажей, населявших мои тетради, оттесняли эпиграммы на учителей и подруг».

Отец был и главным критиком стихов дочери. «Ему хотелось, чтобы я писала “правильно”, то есть строго соблюдала определенный размер стихотворения, а в моих строчках, как нарочно, размер то и дело менялся, – вспоминала Агния Львовна. – Вероятно, это диктовалось внутренней необходимостью, но отец считал это упрямством с моей стороны. О том, можно ли менять размер, мы спорили с отцом в течение многих лет, и только однажды, он согласился со мной. Январской морозной ночью, когда Москва оцепенела от скорби, мы с отцом двигались в потоке людей к Колонному залу. Умер Ленин. Наутро я прочитала отцу посвященные Ленину стихи.
 
Правда, они были очень слабые и в сотой доле не выражали моих чувств. Начинались они так:

Я не забуду этой ночи —
В толпе мы двигаемся медленно…
Весь город — траурная очередь
К гробу Ленина.

Отец сказал: “Пожалуй, тут можно нарушить ритм, ты ведь хочешь передать, что у тебя комок в горле”. Позднее литературные критики упрекали меня в том, что я иногда слишком свободно меняю размер стихотворения. Но за годы своей работы я утвердила для себя это право».

«Вот это аудитория! Для нее начал писать!»

Хотя поначалу Агния и не думала посвящать свою жизнь литературе. Побывав однажды с отцом в театре, она твердо решила стать балериной. После окончания 4-х классов гимназии поступила в хореографическое училище. Однажды на урок политграмоты приехал Анатолий Луначарский, и в его присутствии под музыку Шопена высокая и изящная Агния прочла свое стихотворение «Похоронный марш», принимая соответствующие трагические позы. Через несколько дней Анатолий Васильевич пригласил запомнившуюся выпускницу в Наркомпрос и сказал, что, слушая «Похоронный марш», понял, что она обязательно будет писать… веселые стихи. Он долго и сердечно говорил с ней, написал на листке, какие книжки надо прочесть.

В 1925 году Агния решилась принести в Госиздат стихи, некоторые из которых были написаны вместе с мужем – поэтом Павлом Барто. Она думала, что эти стихи для взрослых, и была немало удивлена, когда их направили в детский отдел. Там тепло приняли начинающего автора, и в том же году ее произведения вышли отдельной книжкой.

В те времена многие критики, да и литераторы, смотрели на детскую поэзию как на литературу второго сорта и подвергали жесточайшей критике. Досталось и Агнии Барто. В начале 30-х годов, на собрании, решавшем судьбу ее сборника для самых маленьких — «Игрушки», было сказано, что рифмы в них слишком трудны для детей. Автор принципиально не стала ничего менять, и книжка из-за этого вышла позже, чем могла бы. Но тогда Агния всерьез задумалась: не пора ли становиться «взрослым поэтом»? И здесь очень большое влияние на нее оказал Маяковский.

«Был праздник книги – “Книжкин день” – в Сокольниках на дощатой эстраде, – рассказывала дочь Барто Татьяна Щегляева. – Пригласили многих писателей, в том числе Агнию Львовну. Из взрослых поэтов был Маяковский. Он ужасно волновался, поймут ли дети его творчество. Но и голос его и стихи произвели завораживающее впечатление. И когда он вернулся за кулисы, то сказал: “Вот это аудитория! Для нее начал писать!” Она запомнила эти слова».

Разговоры во дворе

Понимая, что детскому писателю необходим не только жизненный опыт, но и точное знание мира ребенка, его психологии, Агния Барто читала письма детей, присланные в «Пионерскую правду», бывала в яслях, детских садиках, школах и детских домах. Иногда для этого приходилось представляться сотрудником отдела народного образования. Прислушивалась к разговорам ребят на бульваре, на улице, во дворе. Как-то зимой, увидев на улице девочку, везущую санки с металлоломом, подошла и спросила, куда везет и зачем. Девочка рассказала, что очень хочет, чтобы ее звено победило в соревновании по сбору металлолома. Так родились строки стихотворения «У нас на Якиманке». В другой раз весной Барто услышала, как маленькая девочка, глядя, как передвигают дом у Каменного моста, спросила у своей мамы: «А теперь в этом доме прямо в лес можно ездить?» Понимая, что детское воображение моментально нарисовало удивительные картины, Агния Барто написала стихотворение «Дом переехал».

Замысел книжки «Петя рисует» родился после того, как Агния Барто услышала разговор двух школьников:

— Петя, дай мне черную краску.
— Зачем тебе одна черная?
— А мне капиталистов рисовать!

По рассказам дочери, Агния Барто, прежде чем сдать рукопись в печать, писала бесконечное количество вариантов. Обязательно читала стихи вслух домочадцам или по телефону коллегам-друзьям — Кассилю, Светлову, Фадееву, Чуковскому. Внимательно выслушивала критику, и если принимала, то переделывала.

Во время войны Барто много выступала по радио в Москве и в Свердловске, в эвакуации. Ее военные стихи, статьи, очерки печатали в газетах. В 1942 году она была на Западном фронте как корреспондент «Комсомольской правды». Очень хотела написать поэму о подростках-уральцах, работавших у станков на оборонных заводах, но чувствовала, что недостаточно знакома с интересами и психологией ребят, которых война заставила взрослеть раньше времени, работать и кормить семью. Павел Петрович Бажов, с которым общалась Барто, посоветовал ей приобрести какую-нибудь рабочую специальность и поработать вместе с подростками.

Тогда Агния Львовна вместе с группой ребят начала работать на заводе ученицей и получила разряд токаря, правда, самый низкий, зато были написаны ее знаменитые стихи военных лет, вошедшие в сборник «Подростки», и поэма «Никита».

Стихи Барто переведены на многие языки мира, и даже сделаны книги для детей, которые плохо или вообще не видят. Российские учителя самостоятельно изготовили книгу стихов, в которой вместо текста — объемные предметы. Например, стихотворение про зайку, которого бросила хозяйка, ребенок начинает «читать» с того, что берет в ладошку маленького зайку. А дождь, под которым он мокнет, — из бусинок. И если бусины потрогать теплой рукой, то они кажутся холодными, и ребенок понимает, что зайка замерз, хоть и игрушечный.

«Найти человека»

Семья Агнии с Павлом Барто распалась очень быстро, хотя от этого брака остался сын Гарик, которого писательница родила в восемнадцать лет. Со вторым мужем, известным ученым-теплоэнергетиком Андреем Щегляевым, членом-корреспондентом Академии наук, Агния Львовна прожила почти полвека – как говорят близкие, в большой любви и редком взаимопонимании.

Весной 1945 года в семье случилась трагедия: погиб старший сын Гарик – его сбила машина. Барто так и не смогла свыкнуться с этой болью и стала бояться за родных. «Даже когда у меня появилась своя семья, — вспоминает Татьяна Щегляева, — с нашей квартиры в знаменитом писательском доме в Лаврушинском никто не съехал. Агния Львовна хотела, чтобы все жили вместе. Народу было много, но уживались нормально — все со всеми считались. Но если кто-нибудь из семьи не приходил вовремя, задерживался, Агния Львовна очень беспокоилась».

Она была требовательным человеком и к себе, и к окружающим. «Но достаточно демократичным, – говорит Щегляева. – Для нее не важны были должности, возраст, регалии человека. Она читала стихи всем: и детям, и взрослым. Это могла быть и медсестра, пришедшая к нам в дом. Я помню много историй из детства. Одна произошла, когда мне было всего полгода. У меня был коклюш, и нужно было срочно достать лекарство. Она его достала, но был жуткий гололед, что невозможно было вообще передвигаться. Агния Львовна была со спортивным чемоданчиком. Она легла на этот чемоданчик и с помощью рук и ног, не поползла, а покатилась по льду. Причем так это у нее хорошо получалось, что какой-то человек закричал ей: “Голубушка, возьми меня с собой!”»

В послевоенные годы Агния Барто написала несколько небольших поэм для детей, в том числе поэму «Звенигород», о судьбе детей, переживших войну и оказавшихся сиротами. После выхода этой книги женщина, которая разыскивала в течение восьми лет свою дочь, потерявшуюся во время войны, написала Барто, что, прочитав поэму, «сердце ее болит меньше, теперь она знает, что ребята в наших детских домах окружены заботой и любовью». В письме не было никаких просьб, только надежда, что, может быть, ее дочь жива и выросла в хорошем детском доме. С этим письмом Агния Барто обратилась в отдел розыска пропавших детей, и поиски возобновились. Через два года дочь была найдена и встретилась с матерью.

С этого эпизода началась на радио «Маяк» программа Агнии Барто «Найти человека». Она бралась за то, что было не по силам милиции и Красному Кресту.

Выросшие дети, которых искали и которые сами разыскивали близких, часто не знали ни своего настоящего имени, ни имен родителей, ни даже места, где жили до войны. Все, что у них было — это обрывки детских воспоминаний. В эфире «Маяка» Барто зачитывала отрывки из писем, которых за девять лет существования программы получила больше 40 тысяч. Иногда люди, уже отчаявшиеся за долгие годы поисков, находили друг друга после первой же передачи. Так, из десяти человек, чьи письма Агния Львовна однажды прочла, нашлись сразу семеро.

«Незнакомые гости»

Семья Барто вольно или невольно включалась в работу. «Как-то прихожу домой, открываю дверь в кабинет мужа – против него сидит плачущая женщина, а он, отодвинув в сторону свои чертежи, мучительно пытается понять, кто потерялся, где, при каких обстоятельствах», – вспоминала сама Агния Львовна. Если она куда-то уезжала, дочь Татьяна фиксировала все, что происходило за время ее отсутствия. И даже няня, когда в дом приходили люди, спрашивала: «Воспоминания-то у тебя подходящие? А то не всё годится». Таких людей в семье называли «незнакомыми гостями». Они приезжали в Лаврушинский прямо с вокзалов, и многие счастливые встречи случились на глазах Агнии Львовны.

«Очень помогали обычные слушатели, неравнодушные. Был такой случай: женщина, которая потерялась ребенком, помнила, что жила в Ленинграде на улице, которая начиналась на букву “о” и рядом с домом были баня и магазин, – рассказывает Татьяна Щегляева. – Сколько ни бились, не могли найти такую улицу!

Разыскали старого банщика, который знал все ленинградские бани. И, в конце концов, оказалось, что это улица Сердобольская – в ней много “о”, которые девочке и запомнились. А однажды родные отыскали дочь, которая потерялась четырехмесячной – понятно, что никаких воспоминаний у нее быть не могло. Мать рассказала только то, что на плечике у ребенка была родинка, похожая на розочку. И это помогло: жители украинской деревни вспомнили, что у одной женщины есть родинка наподобие розочки и ее нашла во время войны местная жительница».

На имя Барто потоком шли письма и благодаря ей удалось соединить 927 разлученных семей. Потом весь этот материал был собран Агнией Барто в первую книгу прозы, названную тем же именем: «Найти человека». Позднее книга была экранизирована, фильм получил приз на международном кинофестивале в Локарно и стал кинодебютом Лии Ахеджаковой. Также в послевоенные годы Агния Львовна писала сценарии к детским кинофильмам. Стихотворение Барто «Веревочка» стало основой картины режиссера Ильи Фрэза «Слон и веревочка». Но самым знаменитым стал фильм «Подкидыш», где сыграла Фаина Раневская.

Умерла Агния Барто внезапно, от инфаркта. Еще в марте 1981-ого выступала на Неделе детской книжки, несколько дней пролежала в больнице, работая над очередным томом собрания своих сочинений. А 1 апреля ее не стало.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня» , «Новое дело» , «Собеседник» , «Киевский ТелеграфЪ» , TvKultura.ru

Share.

Comments are closed.