Александр Левшин: «Я не хотел работать у Пугачевой!»

0

Почти тридцать лет в его трудовой книжке значится одна запись: гитарист Аллы Пугачевой. Столько с великой певицей не прожил ни один из ее мужей, так что Левшина можно смело заносить в книгу каких-нибудь рекордов.
— В следующем году исполняется ровно тридцать лет, как вы в команде Пугачевой. Как вам работается с ней?
— Честно признаюсь, я единственный из всего созыва коллектива 80-х, кто не собирался работать с Аллой всю жизнь. Мне страшно не хотелось утверждаться на ее славе! Многие люди приходили в ее команду с одной целью — сделать карьеру. А я просто любил ее.
Есть такое глубокое чувство восхищения. Для меня каждый день проживания с ней на одной сцене был сплошным праздником, мне повезло, что я видел Пугачеву разной. Было много воспоминаний и эмоций, которые украсили мою жизнь, но в списке идеалов на видном месте всегда будет находиться Алла Пугачева. Я воспринимаю Аллу не как звезду, а как человека, которого потрогал Господь. Я общался с Зыкиной, был знаком с Высоцким, но таких знаковых людей, как она, не встречал.
— Если так, почему вы ушли от примадонны, когда в ее жизни появился Владимир Кузьмин?
— Мне было очень несладко. Группа Пугачевой «Рецитал» того периода — это пауки в банке. Я находился на войне, меня несло течением! И, может, из всего коллектива остался один, потому что многих вещей не принимал близко к сердцу. Были и трагические судьбы. Люди, которые окружали Аллу, — это целая история. Вокруг нее все бурлило, можно лишь представить, с какой скоростью! И не могло не бурлить — сама Алла была причиной этого.
— При таком пиетете к шефине, думаю, сами бы вы не решились на этот шаг. Может, Алла попросила вас уйти?
— Когда пришел Владимир Кузьмин, в коллективе стало три гитариста, а в таком количестве в них просто не было необходимости. Был Талгат Тухтамышев, который сейчас работает у Филиппа Киркорова, еще Кузьмин — третий оказался лишним. Алла была ослеплена симпатией к Володе, и, соответственно, меня отодвинули. Но Аллин муж Евгений Болдин меня не уволил, он подошел тет-а-тет и по-мужски сказал: «Саш, ты и дальше числишься в коллективе, занимайся своими делами». Он и сам тогда страдал из-за этого романа, но очень мужественно его перенес.
— В следующем году Пугачева прекратит свою концертную деятельность. Вас уже поставили перед фактом?
— Этот разговор ведется давно и перманентно. Но я дал себе слово, что пока она сама об этом не скажет, я буду рядом. Не сомневаюсь, что коллектив придется распустить. Я не пропаду, но и сам не буду прилагать усилий, чтобы уйти. Для Аллы я одновременно сотрудник, подчиненный и товарищ, что ей нужно от меня — пускай берет.
— Личная жизнь Пугачевой не могла не сказаться на погоде в коллективе. В чем это проявлялось?
— Каждый ее муж по-разному относился к музыкантам. С Болдиным много хорошего связано — в тот период был создан Театр песни, программы «Пришла и говорю», «Монологи певицы», мы часто бывали за границей. На мой взгляд, Болдин был самым хорошим мужем-директором, он ведь занимал такую должность и был обязан заботиться о коллективе. Он часто вспоминает ту часть жизни и по сей день нежно относится к Алле, говорит о ней с большим восторгом. Не люблю вспоминать Александра Стефановича, хотя и фильм «Женщина, которая поет» при нем возник, и творческая связь с Зацепиным, работа на студии. Все равно, по-моему, более плодотворно она жила в период Евгения Борисовича. А вот Галкин, например, — это большой настоящий друг. Максим самодостаточен и, главное, — небедный, не пришел к Алле побираться. Мне кажется, именно эти качества ей в нем больше всего и нравятся.
— У вас случалось много приключений на гастролях. Что на самом деле произошло в Корее, когда самолет Аллы едва не разбился?
— Было дело. Мы возвращались из Северной Кореи после сумасшедшего концерта. В связи с юбилеем своего отца нас принимал Ким Чен Ир, тогда он только входил во власть. Мы сидели во второй половине рейсового самолета и разогревались перед взлетом, и вдруг пошел такой запах и желтый дымок! Олег Непомнящий (он тогда работал администратором), Болдин, Руслан Горобец и я сняли ремни безопасности и рванули вперед — там стояла канистра, она уже по шву раскололась, а в ней — азотная кислота, которая уже пролилась и проела всю нишу с электрокабелями. Тут Алла, сидящая впереди, встает и говорит: «Делайте что хотите, но я на этом самолете не полечу!» Мы все тут же вышли, разгорелся скандал, приехал министр авиации. В итоге Ким Чен Ир дал нам свой самолет, и мы благополучно добрались до Хабаровска, а оттуда — в Москву.
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы мы все-таки полетели. Можно сказать, что Алла спасла не только свою жизнь, но и всей команды! А однажды в Венгрии у нас произошел пожар прямо на сцене. На колосниках загорелись тряпки, дым был таким ядовитым, что отравилась половина группы, меня так вообще откачивали.
— Страшна ли Алла в гневе?
— Если я три раза не успею среагировать, то мне расстрел. (Смеется.) Может, конечно, и крепкое слово сказать. Не нужно делать из Пугачевой пастеризованный образ — она нормальный, живой человек.
— Вы знаете столько тайн о ее жизни и можете пролить свет на многие вещи, но пока этого не делаете. Когда соберетесь рассказать всю правду общественности?
— Сейчас многие зубастые акулы написали и выпустили книги о Пугачевой. Люди либо врут, либо пытаются заработать и попиариться. Пока Алла на сцене, писать обобщающие книги аморально. Да, я знаю много о ее жизни, но если когда-нибудь решусь что-то написать, то это произойдет с ее разрешения и в тот момент, когда она сама скажет: «Точку не ставьте, пусть будет точка с запятой». Зачем я буду вмешиваться в неоконченную пьесу? Это непорядочно и дешево. По-настоящему написать про Аллу может лишь бескорыстный человек с открытым сердцем!

Ирина Миличенко
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты