Александр Митта: «Я на отдых не собираюсь»

0

В Сочи завершился кинофестиваль «Кинотавр». Жюри конкурса полнометражных картин в этом году возглавлял 80-летний мэтр Александр Митта. Его заслуги перед кинематографом отметили специальным призом, врученным в первый день сочинского форума.

— Взятки берете, Александр Наумович?

— Это не по нашей части. В кино их не дают. Не за что. По крайней мере, мне так кажется.

— А за вклад в искусство?

— Намекаете, будто меня подкупили спецпризом, с его помощью заманили в Сочи? Да ну-у-у, глупости! Я и так поехал бы. Кстати, аналогичную награду однажды мне уже давали на «Кинотавре». Лет десять назад. Или двенадцать. Я тогда снял «Границу. Таежный роман». Видимо, кто-то счел фильм моим личным падением в бездну масскульта с высот искусства. За приз я поблагодарил, но сказал, что хотел бы получить другой. За заслуги поощряют ветеранов. Мол, возьми, дедуля, свое и отодвинься в сторонку, не мешай молодым. А я на отдых, пусть и заслуженный, не собираюсь. Готов повторить вслед за Путиным: «Не дождетесь!»

— Мысли поучаствовать в конкурсе у вас не было?

— С «Шагалом — Малевичем»? Так я лишь к середине июля закончу картину. В принципе все снято и смонтировано, остались последние штрихи. Но зачем суетиться? Не вижу смысла. Над проектом я корпел долго, получился масштабный байопик о двух наиболее, на мой взгляд, знаковых российских художниках, сильнее других повлиявших на мировое искусство. К Малевичу это уж точно относится.

— В биографическом жанре прежде вы не работали.

— У меня все фильмы в принципе от нуля, не было такого, чтобы один продолжал другой. Эта картина выдержана в стилистике Шагала, в ней есть и реальность, и фантазия. Ключевые факты подтверждены документально, но они малоизвестны в мире, и я надеюсь рассказать нечто новое о выдающихся мастерах. Мы завизировали права на фильм у проживающей в Париже внучки Шагала. Конкретных замечаний нам не делали, тем не менее, процесс контролировали.

— Известно, что отношения между классиками складывались непросто: Шагал пригласил бедствовавшего Малевича с беременной женой в Витебск, а тот выставил благодетеля из его же собственной художественной школы.

— Все не столь линейно и банально. Именно Малевич открыл миру абстрактное искусство, и сегодня львиная доля художников — последователи различных его направлений. К 1920 году Казимир Северинович завершил теоретическое обоснование великой идеи и остро нуждался в базе для практических занятий с учениками. Шагал уступил дорогу без борьбы. Он всегда исповедовал простой жизненный принцип — убегать от конфликта. Словом, случившееся на рейдерство со стороны Малевича не тянет. Все гораздо сложнее.

— Кто у вас играет?

— В роли Шагала снялся Леонид Бичевин из театра Вахтангова, Малевича — Анатолий Белый из МХТ. Есть еще третий персонаж, в прошлом поэт, забросивший искусство ради борьбы за светлые идеалы и ставший комиссаром. Этакий местный Робеспьер. Как ни странно, сложно оказалось найти актера именно на эту роль. Отличные пробы были у Игоря Петренко, прекрасно отыграл эпизод Данила Козловский, но я отказал обоим, поскольку чувствовал: они перетянут картину на свою сторону, а главными героями должны были оставаться Шагал с Малевичем. Я взял молодого, не слишком засвеченного артиста Семена Шкаликова. Уверен, это звезда будущего года, но из-за него явного перекоса в фильме, надеюсь, не случилось. Да, мне было трудно объяснить отказ Козловскому, которого люблю и искренне восхищаюсь. Хотя после роли Харламова и приглашения в голливудский блокбастер весь мир у ног Данилы.

— А вы рассчитываете на прокат «Шагала — Малевича» за рубежом?

— Картина должна заинтересовать фестивали. Но это ведь своеобразное гетто. Попал туда и… пропал. Хорошо, если фильм покажут днем, а могут засунуть на три часа ночи или на пять утра. Еще и поставят в параллельную программу. Потом напишут, мол, работа российского режиссера побывала на двадцати кинофорумах. И никто не узнает, что в реальности ее посмотрели три с половиной человека. Фестивальная жизнь не столь красива, как кажется со стороны. К десяти первым картинам приковано всеобщее внимание, а к остальным пятистам…

— Гарнир?

— Хуже! Однажды в Париже меня пригласили в знаменитый гастрономический ресторан La Coupole. Я попросил приготовить какое-нибудь национальное блюдо и получил эльзасский шукрут из свежей говядины. Все было чрезвычайно аппетитно, только вареная капуста оказалась совершенно безвкусной. Я спросил у хозяина заведения, зачем в мою тарелку навалили гору преснятины. Мне ответили: «Вы выбрали острую еду. Для нормального пищеварения организму понадобится запас инертной каловой массы». Вот так и фильмы, которые берут на фестивали, чтобы критики и зрители не объелись деликатесами. Нет, я трезво смотрю на вещи и не особо уповаю на яркую прокатную судьбу новой картины где-то на Западе. Давно хотел снять кино о двух гениях и осуществил замысел. Живопись люблю с детства, всегда мечтал быть художником и никогда не скрывал этого. Мало режиссеров, которые регулярно посещают музеи. Еще Андрей Тарковский был таким же, раньше мы с ним пересекались, а более за полвека никого из коллег не встретил ни в Пушкинском, ни в Лувре. Не осуждаю — констатирую.

— Вы долго не снимали, Александр Наумович. Лет восемь, а то и девять. Не на что было или нечего?

— На отсутствие идей не жалуюсь. Чтобы не застояться, в паузе написал книгу для начинающих сценаристов и режиссеров «Кино между адом и раем».

— Почему такое название?

— На мой взгляд, именно там и находится то, чему посвятил почти всю сознательную жизнь. Книжка не напоминает классический учебник, скорее это сборник историй, которые могут оказаться полезными для будущих кинематографистов и любопытными для широкой аудитории. Кроме того, я активно занимался преподаванием — сначала на Высших режиссерских курсах в Москве, а потом десять лет курсировал между Россией и Германией: вел в Гамбурге курс в местной киношколе. Удалось подготовить профессиональных ребят, взявших два студенческих «Оскара» и одного короткометражного во взрослом конкурсе. Когда в школе сменилась команда, перестал туда ездить.

— Остаться не предлагали?

— Многократно. Но для меня это звучало совершенно дико. Что бы я там делал? Если бы возникла идея совместного фильма или какого-то другого проекта, может, пошел бы на подобный шаг, а иначе не видел смысла. Хотя бы по той причине, что не знаю ни одного языка, кроме русского. Для чтения лекций хватало, а дальше?

— Почему не стали развивать сериальный опыт? В 2002 году вы даже получили Госпремию России за «Границу».

— Мне понравился формат, и второе название — «Таежный роман» — появилось не случайно. Мы снимали не «мыло», а полноценное кино. Но потом все принялись работать в похожем ключе. Сериалы — особый жанр, им нужно владеть, как и любым другим ремеслом. Первый опыт у меня получился удачный, но дальше не стал особенно углубляться, поняв, что это не мое.

— И с «Высоцким» у вас не сложилось. С тем, которому «Спасибо, что живой».

— Позвали Константин Эрнст и Анатолий Максимов. Я собрал два актерских ансамбля, но это продюсерское кино, где главной фигурой является отнюдь не режиссер. Мы расстались друзьями, я получил приглашение на предпремьерный показ, был там единственным гостем со стороны, не из съемочной группы, завершавшей работу над фильмом. В той компании никто, кроме меня, лично не знал Высоцкого, не встречался с ним в жизни.

— И как вам картина?

— Если помнишь человека, о котором собираешься снимать, надо полностью подчиниться этой памяти или молча отойти в сторонку. Эрнст с Максимовым создали образ, портретно похожий для публики на Высоцкого и по характеру вписывающийся в придуманную остросюжетную историю. В моем представлении это плохо совмещалось с Володей, хотя сделано все было профессионально, солидно. Сейчас редко так работают. Молодцы! Другой вопрос, что я на этом проекте все равно работать не смог бы.

— А ремейк «Экипажа» Николаю Лебедеву легко отдали?

— С радостью! Коля потом рассказывал, что боялся моей реакции, не знал, как подступиться, не понимал, к чему готовиться. А я сразу ответил: «Бери и делай, что считаешь нужным. Ради бога!»

— Почему сами не взялись?

— Какое-то время назад спрашивал у «Аэрофлота», не хотят ли оказать спонсорскую поддержку, но это не вызвало интереса. А с Лебедевым, как и в случае с «Легендой №17», будет работать студия Никиты Михалкова «ТРИТЭ», очень серьезная команда. К слову, Николай — самый усердный мой ученик, несколько раз прослушал курс лекций, которые читаю время от времени. В какой-то момент я даже не выдержал, спросил: «Коля, в чем дело? Что ты ходишь, старика смущаешь?» А он говорит: «Александр Наумович, не беспокойтесь. После ваших лекций я обязательно что-нибудь меняю в сценарии». Он тогда готовился к фильму о Харламове.

— Советами помогать будете?

— Стараюсь не лезть в чужую работу, пока не позовут. Хотя есть сегмент, где могу быть полезен. Сейчас все увлеклись компьютерной графикой, виртуальными спецэффектами и прочими технологическими штучками, а раньше мы работали на макетах, и вроде неплохо получалось. Так, кстати, и Спилберг делает, тоже предпочитает комбинировать одно с другим. Я старый опыт не забыл, готов поделиться.

— Но, согласитесь, ремейки легендарных советских картин вряд ли можно назвать особо успешными, будь то «Джентльмены, удачи!», «Кавказская пленница-2», «Служебный роман. Наше время» или «Ирония судьбы. Продолжение». Войти на заказ в ту же кинореку получается со скрипом.

— Когда пытаешься повторить путь добротного, качественного фильма, еще можно рассчитывать на что-то, если же берешься превзойти шедевр… Перечисленные вами картины высоко подняли планку, с ними изначально сложно конкурировать. Что касается «Экипажа», это пример классической ошибки. Думал, что снимаю одно кино, а получилось совершенно другое. Было желание сделать картину, в которой переплелись бы четыре жанра — драма, романтическая комедия, мелодрама и сказка. О фильмах-катастрофах в ту пору мы не знали, в СССР их не привозили и не показывали. Мои герои потерпели неудачи в повседневной жизни, а потом сели на ковер-самолет и, как три богатыря, начали творить чудеса. Чем не сказка? Но начальство быстро погасило мои прожекты, обязав делать картину о коллективном подвиге советского человека. Так я и снимал. Правда, потом на просмотр позвали министра гражданской авиации, а тот, увидев, как на экране наш лайнер совершает посадку в сторону горы, что было грубейшим нарушением техники пилотирования, спросил, побагровев от раздражения: «Что за хренотень?» Только выразился жестче. Затем добавил: «Это сказка?» И члены комиссии «Мосфильма», сидевшие в зале, с облегчением закивали головами: «Да-да, сказка!»

— А как пропустили постельную сцену с обнаженной Александрой Яковлевой?

— Ее сократили в четыре раза! Хотя изначально был трогательный и чистый эпизод. Впрочем, бдительные женщины из службы технического контроля студии, первыми посмотревшие отснятый материал, побежали жаловаться на меня директору «Мосфильма» Сизову: мол, Митта по ночам вместо кино снимает оргии.

— Кастинг для ремейка уже проведен? Не удивлюсь, если роль Леонида Филатова достанется Даниле Козловскому, а Георгия Жженова — Олегу Меньшикову.

— Не факт, что сюжет захотят повторить дословно. Да и ни к чему это. Ведь главное событие, вокруг которого закручивается сюжет, катастрофа самолета и поведение экипажа, а детали наверняка будут иными.

— Если вам не понравится новая версия, скажете об этом Лебедеву?

— Нет, конечно. Нельзя расстраивать художника. Человек живет фильмом, вкладывает всю душу, а ты, значит, начинаешь резать правду-матку. Критики пусть пишут и говорят, что хотят, это их профессия. Но в случае с продолжением «Экипажа», уверен, лукавить мне не придется. Коля — очень хороший режиссер, у него все получится. Смотрите, как выстрелила «Легенда №17», думаю, этого никто не ожидал.

— Многое зависит и от грамотного продвижения картины.

— Тоже верно. Моему фильму «Затерянный в Сибири» не повезло с прокатом в России. Это было в начале девяностых, когда зритель перестал ходить в кинотеатры, но на Западе лента имела успех. Попала в официальный конкурс Канна, а дома картину так и не увидели. Мы живем по своим законам. В Америке включение в шорт-лист «Оскара» автоматически добавляет фильму миллионов тридцать долларов в прокате. У нас прямой зависимости между призами и сборами нет. С другой стороны, и промоушн на Западе стоит безумных денег. Когда «Затерянного» номинировали в Штатах, мой английский продюсер Бен Брамс сразу сорвался туда и стал проплачивать публикации. Две тысячи долларов — одна рецензия, три тысячи — другая.

— Вот они, продажные американские критики!

— Так все делают. The Hollywood Reporter бесплатно ничего не напечатает! Бен не успел опомниться, как сто тысяч пылесосом вытянуло!

— Интересно, в какую же сумму обошелся Никите Сергеевичу его «Оскар» за «Утомленных солнцем»?

— Если выключите диктофон, расскажу эту историю…

Андрей Ванденко,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты