Александр Володин: «Стыдно быть несчастливым»

0

Его имя знакомо всем, кто любит кино и театр. По его произведениям поставлены фильмы «Старшая сестра», «Пять вечеров», «Фокусник», «Осенний марафон», а также многие знаменитые спектакли еще товстоноговского БДТ и ефремовского «Современника».

Звонок незнакомки

Александр Лифшиц (Володин) родился 10 февраля 1919 года в Минске. Его мать умерла, когда он был совсем маленьким, отец женился на другой, но женщина ему сказала: «Только без детей». У Саши был маленький брат Лазик, Лазарь. «Подкармливали нас соседи. Потом Лазик заболел скарлатиной и умер, и когда я остался один, меня взяли родственники, – вспоминал Володин. – Они были хорошие люди, но время от времени выгоняли меня из дома. Я жил у них не совсем полноправным человеком. Однажды услышал разговор моего двоюродного брата с женой: “Как ты думаешь, Шурика сможет когда-нибудь полюбить женщина?” Я тихо подошел к зеркальцу, взглянул на себя и понял: не сможет. Я никогда не думал писать, знал, что бездарен. Это дал мне понять старший двоюродный брат, которого я очень уважал».

Еще в детстве Саша безумно полюбил театр. Как-то его и других детей привели в филиал Малого театра на спектакль «Без вины виноватые». Один из героев пьесы – Незнамов, у которого ни отца, ни матери. Этот образ оказался столь близким Володину, что ему стало не по себе, из глаз полились слезы. После этого Саша начал сам приходить на спектакли, тайно писал стихи. Окончив школу, он некоторое время учился в Московском авиационном институте, работал сельским учителем. В 1939 году Володин поступил на театроведческий факультет ГИТИСа, однако проучился там недолго: через два месяца пришла повестка в армию.

За неделю до отправки Александру позвонила незнакомая девушка, сказала, что про Володина ей поведала подружка, сама же она любит театр и хотела бы пообщаться. Но Саша решил, что его разыгрывают, поэтому на встречу не пришел, хотя телефон незнакомки и записал, чтобы проверить. На следующий день позвонил и проговорил с девушкой полтора часа. Оказалось, что и актеров, и поэтов они любят тех же.

В своих грезах Володин представлял незнакомку златокудрой красавицей, глаза ее лучились неземным светом, а из уст лились мудрые речи. Так что когда речь вновь зашла о свидании, Саша испугался, что девушка в нем разочаруется. Однако та со смехом сказала по телефону, что это Володин – красавец, а сама она – серенький воробушек.

Звали ее Фрида. Всю неделю после первой встречи они с Александром гуляли по Москве, говорили, ели мороженое. А потом пришлось прощаться. Воспоминания об этом дне Володин описал в пьесе «Пять вечеров», там есть целая сцена, где Тамара и Ильин рассказывают историю, которая на самом деле произошла с Фридой и Сашей перед его отправкой в армию: «И, вот, сидим в грузовых машинах, еще не стриженные. Женщины кругом плачут, а она смотрит снизу и говорит: – Видишь, какая у тебя будет бесчувственная… – и запнулась. Моторы уже тарахтят, плохо слышно. – Что ты сказала, не понял! – Я сказала: видишь, какая у тебя будет бесчувственная жена. – Вот это да. Машины тронулись, она побежала вслед. Потом мотор что ли заглох, остановились. И она поодаль остановилась. Опять поехали – она опять побежала. Потом отстала». Фрида не забыла своего нового знакомого и ждала его возвращения, перечитывая его письма.

«Театр был убит войной»

Когда началась война, Володин воспринял ее с юношеским азартом: «Это значит – конец казарме, заграничные страны, и после победы – домой! Мы шли строем, но пели, хохотали, и командиры нас не останавливали. Было смешно, что женщины у ворот и дверей, глядя нам вслед, плакали». После столкновения с тяготами военного времени, после ранения и госпиталя, восприятие изменилось: «На фронте была далеко идущая мечта: потом, когда кончится война и все уже будет позади, тогда чтобы мне разрешили пускай не жить, но просто оказаться там и просто удивиться – что будет потом-потом, когда совсем-совсем… И мне разрешили. И не просто видеть, а подниматься и опускаться, обижаться и не обижаться, любить и не любить – и еще тысячу всего только на эту рифму, еще сто тысяч на другие».

Осколок снаряда остался близко от сердца. Единственную награду – медаль «За отвагу» – Александр потерял. «После войны я был как-то надломлен, – признавался Володин. – Душа моя увяла. И театр разлюбил. Первое, что сделал после войны, рванулся в Малый театр. Светящиеся ярусы, в зале полно штабных генералов, богатых, раздобревших. И вдруг я почувствовал, что это не театр, что это неискусство притворяется театром. А театр был убит войной. Послевоенное время оказалось не счастьем, а чем-то тусклым, опасным и уродливым. И я вопреки всему написал себе заклинание: “Стыдно быть несчастливым”».

Так мог сказать человек, испытавший настоящие беды и горе. Миллионы полегли на полях войны, а Володин остался жив, и вот почему нельзя быть несчастливым. Сама жизнь – это уже счастье. Еще когда Александр был в госпитале, к нему приехала Фрида. После выписки сыграли свадьбу. «Долго жили трудно, – писал Володин в своих воспоминаниях, – но теперь ничего. Посмотришь отсюда назад – как коротко было все, как просто».

Он всегда очень трепетно относился к женщинам, боготворил их и возводил на пьедестал: «Если ни одна женщина, ее печальный взгляд, ее веселый взгляд, ее случайный взгляд – не могут поднять меня над моей скудной жизнью, – значит, я другой и не стою! Женщины иногда говорят такие слова и так смешно шутят, и так проницательно думают о нас, чтобы нам было лучше и чтобы нам было сладко с последней из всех, как с первой из всех. И то и дело это им удается, а если не удается, они страдают молча, а если и говорят, то иногда говорят такие слова».

Володин был добрым и открытым человеком, в каждом его слове – «неисправимая любовь» и доверчивость, бесконечная энергия познания жизни и вера в справедливость. Он был очень искренним и не допускал отстраненности, знал жизнь и не терпел «приблизительности». Например, мог, увидев на почте немолодую женщину редкостной красоты и обаяния, вручить ей бланк, на котором было написано: «Справка дана так такой-то в том, что она очень красивая и обаятельная женщина, и, кажется с чувством юмора». И подпись: «Союз Кинематографистов, Союз Писателей, Союз Театральных Деятелей». Однажды в парке ему навстречу шла незнакомая женщина и улыбалась, и он написал про нее: «Беглого взгляда было достаточно, что она хороша собой. Она смотрела так, словно мы знакомы. Она улыбалась. Но, улыбаясь, так и прошла мимо. Оказывается, она улыбалась не мне, а своим мыслям».

«Мог бы написать про жизнь идиота»

В ГИТИС Володин так и не вернулся, зато поступил на сценарный факультет института кинематографии и стал сразу легендой среди студентов: «Какой-то солдатик, по фамилии Лифшиц, написал потрясающий рассказ всего на одной страничке». Потом его произведение опубликовали в альманахе «Молодой Ленинград». Александр, воодушевленный новостью, пришел в издательство со своим шестилетним сыном Володей. Редактор, смущаясь, заговорила о неподходящей фамилии автора. И предложила стать Володиным, в честь сына.

В 1954 году вышла первая книга Александра «Рассказы». А далее произошло возвращение к театру. Первая значительная пьеса «Фабричная девчонка» появилась в 1956-м (ее героиня Женька Шульженко восстает против показухи и борется с несправедливостью). Пьесу взял Товстоногов, и тут же их с Володиным вызвали на ковер в обком партии. «Почему у вас женщина одинокая? Да, к тому же поет какую-то непонятную песню: “Миленький ты мой, возьми меня с собой”. Это что – социалистический реализм? У нас такого быть не может».

Несмотря на это, «Фабричная девчонка» прорвалась к зрителям и имела большой успех. И все последующие пьесы Володина выходили с оговорками: «только для Товстоногова в БДТ», «только для Ефремова в “Современнике”». Олег Ефремов говорил Володину: «Если посадят меня – ты будешь носить передачи; если тебя – носить буду я». В какой-то момент драматург перешел на киносценарии. И почти все его ленты становились событиями: «Звонят, откройте дверь!», «Старшая сестра», «Фокусник», «Дочки-матери», «Осенний марафон», «С любимыми не расставайтесь». Пожалуй, только один фильм «Похождения зубного врача» оказался на полке. У остальных была счастливая киносудьба, особенно у «Осеннего марафона». «Андрей Бузыкин – это я», – утверждал сценарист, когда его спрашивали о главном герое, которого сыграл Олег Басилашвили.

Володин не умел решать свои проблемы, жил от зарплаты до зарплаты и горько шутил в связи с этим: «Я мог бы написать про жизнь идиота». «Кто-то, может быть, видел другим этого великого драматурга. Но для меня он всегда был в одном и том же сером костюме, свитере грубой вязки, потертом пальто, а на голове вместо шапки какой-то малахай, – вспоминал писатель Валерий Попов. – Я думаю, он мог одеться приличнее. Но Александр Моисеевич говорил: “Я не хочу быть человеком из лимузина. Я хочу быть – как будто меня из трамвая только что выкинули”.

Был он человеком очень скромным. Старался выглядеть как можно незаметнее. Говорил всегда извиняющимся голосом. На каких-нибудь творческих вечерах Володина приглашают на сцену, а его вечно нет! Володина еще надо найти. Потому что он где-нибудь в укромном местечке беседует с какой-нибудь уборщицей или гардеробщицей».

«Я рассказывал о людях, которые дарят друг другу счастье»

В 1999-м драматург получил премию «Триумф» и 50 тысяч долларов. Признался, что никогда не видел долларов и тем более не пользовался ими: «Для меня “Триумф” неприемлемо. Мне надо что-нибудь поскромнее. Я не писатель. Я не составляю фразу, просто говорю. И у меня есть интонация». Своя неповторимая интонация. «Над чем работаете?» – спрашивали его. «Ни над чем не работаю, – отвечал Володин. – Пью больше». И свою замечательную прозу назвал немудряще: «Записки нетрезвого человека». «Не могу напиться с неприятными людьми. Сколько ни пью, – не напиваюсь. Они уже напились, – а я никак. И чем больше пью, тем больше их понимаю. И чем больше понимаю, тем противней. Никогда не пейте с неприятными людьми!» – писал он.

Володин всегда возмущался, когда говорили, что он писал на социальные темы: «Я просто рассказывал о людях, которые дарят друг другу счастье. Неброское, негромкое, но единственно настоящее счастье. Черт с ними, с начальством, с парткомами и обкомами – люди-то могут быть счастливы сами. Только они иногда этого счастья боятся, потому что перед ними было либо несчастье, либо долгое ожидание, либо и то, и другое. Вдруг, совсем неожиданно, насквозь, тебя пронзит ощущение, что кто-то тебе дорог или что-то хорошее произошло в твоей душе или в душах близких. Счастье – это такое пронзительное мгновение. А несчастье – длительное, тупое, сродни разочарованию. И все-таки счастья ждешь, оно еще более ясное после несчастья. Это солнце после грозы. У меня когда-то написалось: “Длинная, долгая смерть отнимает дни у маленькой щедрой жизни”. Жизнь – это такое воспоминание».

В декабре 2001 года Володин оказался в больнице. Его друг писатель Илья Штемлер вспоминал: «Я собрал передачу и поехал к нему. Не знаю, как сейчас, но тогда это была жуткая больница. Заколоченный гардероб, в коридорах ни медсестры, никого. Двухместная палата. Лежит Саша, свернувшись, как ребенок, калачиком, накрытый суконным одеялом, лицом к стене. Спит. Я огляделся. На тумбочке кефир, полбутылки, сухой хлеб, черствая булка. Мыши скребутся под полом. Вторая койка пуста: ржавые пружины, скрученный матрас. Разбудить Сашу или не стоит? Решил, что сон для больного человека тоже лечение. Слышу голоса, вышел в коридор, по диагонали – женская палата. Сидят три женщины, больные, беседуют. “Девочки, у вас есть соль?” – “Есть”. Дали мне соли.

“А вы знаете, кто лежит в палате напротив?” – “Старичка какого-то привезли ночью, на “скорой”. – “Это Александр Моисеевич Володин”. Никакой реакции. “Вы видели, наверное, “Пять вечеров”, “Осенний марафон”. Начал перечислять картины, снятые по Володину. Они всплеснули руками: “Неужто такой человек и в такой больнице?!” – “Вы не присмотрите за ним? А завтра я, может быть, заберу его отсюда”. – “Да, конечно”. Я вернулся к Володину, еще немножко посидел. Не просыпается. Ушел. Утром позвонил с тем, чтобы решить вопрос о переводе в другую больницу, а он умер уже. Ночью!» Это случилось 16 декабря, Володину было 82 года.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Алеф», «Смена», «Сегодня», TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты