Альфред и Ирина Шнитке: «С годами любовь только сильнее»

0

Любовь к женщине помогла многим композиторам и музыкантам творить и исполнять гениальные произведения. Вспомним Фредерика Шопена и Жорж Санд, Родиона Щедрина и Майю Плисецкую, Мстислава Ростроповича и Галину Вишневскую.

Еще одна знаменитая пара – Ирина и Альфред Шнитке. Композитора уже 17 лет нет в живых. А его вдова живет на два города – Гамбург и Москву. Ирина, сама по профессии пианистка, признана одним из лучших интерпретаторов музыки Шнитке. Она исполняет произведения мужа (некоторые Шнитке написал для нее) по всему миру, поддерживая интерес к музыке этого гениального композитора. Когда 26-летний Альфред Шнитке делал Ирине предложение, он ее
предупредил, что умрет от инсульта. Она не испугалась. Через 38 лет, когда после третьего инсульта Альфреда Шнитке не стало, Ирина сожалела только об одном: «Как жаль, что мы прожили вместе так мало…»

Альфред – это судьба

Альфред Шнитке родился 24 ноября 1934 года в городе Энгельсе (Саратовская область). Его отец – Гарри Шнитке – был выходцем из литовско-еврейской семьи, который в 1926 году иммигрировал из Германии в Советский Союз. Мать – Мария Фогель – была волжской немкой католического вероисповедания и работала учительницей.

В 1958 году Шнитке окончил Московскую государственную консерваторию им. Чайковского, в 1960 году был принят в Союз композиторов, в 1961 году окончил аспирантуру при консерватории по классу композиции и занялся преподавательской деятельностью (инструментовка, чтение партитур, полифония, композиция).

Во время учебы в аспирантуре, в самом начале 1960-х гг., он и познакомился с будущей женой. Ирина Федоровна считает, что их встреча была предопределена судьбой. «В детстве все девочки играют в дочки-матери. Почему-то у меня всегда в этой игре возникало имя Альфред, – вспоминает она. – Все смеялись: у всех герои Вани, Пети, а у меня почему-то Альфред. Потом все забылось, я выросла. Приехала из Ленинграда в Москву поступать в Гнесинку. Получила “пятерку” по специальности и “двойку” по гармонии. Нужно было готовиться на следующий год. Знакомые родителей посоветовали репетитора по гармонии. Хорошо помню, как в мою комнату вошла мама и сказала, что ей оставили телефон одного аспиранта по имени Альфред: “Странное имя, да?”. В тот момент я вспомнила детство и поняла: ‘Это судьба”. Я пришла к нему впервые заниматься 19 января, увидела его и поняла: “Нет, не судьба”. Он мне не понравился».

Тем более молодой аспирант уже был женат. Тем не менее, Ирина ходила заниматься к нему домой, в квартиру неподалеку от Ленинского проспекта. «В один прекрасный день он сказал, что заниматься со мной больше не может, потому что относится ко мне не просто как к ученице, – рассказывала пианистка. – Но я вообще не хотела выходить замуж. Таким образом, мы встречались с ним несколько месяцев, а потом я решила, что все это пора прекращать».

Альфред обиделся и исчез, но через полгода влюбленные увиделись вновь. Ирина уже училась в Гнесинском институте и позвонила Шнитке – попросила у него учебник по истории музыки. Композитор пригласил девушку приехать к нему. Они провели вместе весь день, не в силах расстаться, так что домой Ирина вернулась уже вечером. Тогда-то молодые люди и поняли, что должны быть вместе. Свадьбу они сыграли в феврале 1961 года. «С утра, перед тем как ехать в загс на регистрацию, помчались брать напрокат посуду, своей у нас в нужном количестве не было, – говорит Ирина Федоровна. – Там, где эту посуду давали, была огромная очередь, и вернуться назад, переодеться мы не успевали. И сразу поехали в загс, в платье, в котором я бегала на лекции, а Альфред вообще небритый».

Кто во всем виноват? Конечно, я…

Тем не менее, их брак совсем не был идиллией. Ирине Федоровне пришлось идти на немалые компромиссы. Незадолго до свадьбы композитор поставил жене условие: «Мы с тобой расстанемся, если ты будешь мне мешать работать». Она приняла это безропотно. Поняла и его полнейший уход в музыку. «Иногда он меня просто не слышал, – вспоминает жена композитора. – За инструментом муж мало работал, а сочинял за столом, потому что слышал музыку внутренним слухом».

От собственной карьеры Ирина Федоровна также отказалась ради мужа. «В то время я собиралась заниматься концертной деятельностью, однако, когда мы стали жить вместе, я очень скоро поняла, что мои занятия дома мешают Альфреду сочинять, – вспоминала Шнитке. – И тогда я стала пытаться заниматься вне дома. Съездила 4 раза в концертные поездки, а дальше услышала от своего мужа, что, когда я уезжаю, он не может работать. Я понимала, что Альфред обладает необыкновенным талантом, и, не желая ему мешать, перестала выступать – так началась моя преподавательская работа. На сцену я вышла только через 17 лет с фортепианным квинтетом Шнитке. Альфред этим исполнением остался очень доволен и в тот же вечер сказал, что я должна играть. Потом он мне сказал очень дорогие слова: “Я разрешаю тебе играть как угодно, потому что до сих пор мне не было стыдно ни за одну фразу, сыгранную тобой”».

Кроме того, Ирине Федоровне приходилось мириться с постоянными перепадами настроения мужа в результате каких-то неудач. «Я всю жизнь была виновата во всех несчастьях, – не скрывает она. – Я отвечала и за Союз композиторов, и за нечестных людей. Он приходил домой мрачный, бросал портфель – значит, что-то случилось. А потом оттаивал. Извинялся. Легко ли было жить со Шнитке? Легко. Идет дождь. Кто в этом виноват? Конечно, я…»

Борьба с чиновниками

Как раз в это время Шнитке работал дни напролет. Именно в середине 1960-х годов сложился его индивидуальный стиль. Критики отмечали его могучий талант, свободное владение всем существующим разнообразием жанров и невероятную трудоспособность. Каталог произведений Шнитке включает 70 названий, не считая ранних сочинений и прикладной музыки. Среди произведений композитора: оперы – «Одиннадцатая заповедь» и «Жизнь с идиотом», балет «Лабиринты», оратория «Нагасаки», прелюдия памяти Шостаковича, кантата «История доктора Иоганна Фауста» и др.

Шнитке очень много и плодотворно работал для кино. Он написал музыку к нескольким десяткам фильмов, в том числе – «Ты и я», «Восхождение» (режиссер Л. Шепитько), «Комиссар» (режиссер А. Аскольдов), «Экипаж», «Сказка странствий» (режиссер А. Митта), «Осень» (режиссер А. Смирнов), «И все-таки я верю» (режиссер А. Ромм), «Агония", «Спорт, спорт, спорт» (режиссер Э. Климов) и др.

Очень рано пришло к Шнитке широчайшее международное признание. Премьеры его произведений всегда становились мировым культурным событием, их исполняли крупнейшие оркестры Европы и США под управлением величайших дирижеров современности. Он являлся членом-корреспондентом Берлинской академии изящных искусств.

В то же время в российских музыкальных кругах существовала и стойкая оппозиция Шнитке. Эти люди считали его «ненастоящим» композитором, дутой знаменитостью, поднятым на щит падким на скандалы Западом. Его музыка долгие годы встречала сопротивление у верхушки Союза композиторов.

По словам Ирины Федоровны, Шнитке всегда понимал, что есть официальное мнение и есть просто люди. «В том же Союзе композиторов были те, кто по положению должны были давить и "не пущать" его, но многие другие замечательно к нему относились, – отмечает она. Родиона Щедрина, бывшего тогда секретарем союза, Альфред считал человеком редкого таланта и порядочности. Именно Щедрину Альфред обязан тем, что его Первая симфония, которую не давали исполнять, все-таки прозвучала в Горьком в исполнении Геннадия Рождественского. Альфред возил тогда партитуру Щедрину, и тот рекомендовал ее к исполнению. А после разгромных статей в "Горьковской правде" на обсуждении в секретариате, где Хренников заявил, что вообще никакого таланта не видит у Шнитке, Щедрин выступил в противовес Хренникову».

Раздражало Шнитке и то, что очень часто его не выпускали за рубеж. На варшавском музыкальном фестивале неоднократно исполнялись его произведения. Но он никак не мог туда попасть. Чтобы выехать из страны Альфреду и его коллегам приходилось идти на хитрости. Ему удалось поехать в Варшаву, лишь оформившись в какой-то исполнительский коллектив в качестве то ли клавишника, то ли ударника. Понятно, что для композитора это было унизительно.

Инсульт из за Фауста

Между тем, неуемная творческая активность Шнитке и борьба с чиновниками негативно сказывалась на его здоровье. Кроме того, композитор сильно переживал за своего сына Андрея (родился в середине 1960-х годов), который страдал врожденным пороком сердца, что требовало особого внимания со стороны родителей. Шнитке порой спал по 3-4 часа в сутки. В июне 1985 года он уехал отдыхать в Пицунду, в Дом творчества кинематографистов, и именно там у него случился первый инсульт.

Стоит отметить, что судьба оказалась благосклонной к великому композитору. Порази его правосторонний инсульт, он бы навсегда потерял музыкальную одаренность. При левостороннем инсульте он мог лишиться речи, но этого тоже не произошло.

Как вспоминали родные и коллеги композитора, инсульт у него произошел после написания музыки на тему о докторе Фаусте. «Альфред задумал оперу "История доктора Иоганна Фауста", а кантата под тем же названием, написанная в 1983 году, должна была быть по его замыслу финалом оперы. Когда Альфред решил приступить к самой опере, я попыталась уговорить его не писать, потому что считала тему опасной. Но в мае 1994-го года он закончил оперу "Фауст", и вскоре у него случился инсульт. Мне не кажется это совпадением», – подчеркивает Ирина Федоровна.

В 1990 году Шнитке на год уехал работать в Берлин. Но вскоре ему предложили работу в Гамбурге, и его творческая командировка затянулась. А затем в его судьбу вмешались непредвиденные обстоятельства. Шнитке перенес в Германии второй инсульт, и его долго лечили тамошние врачи. Видимо, чувствуя, что каждый день может оказаться для него последним, Шнитке решил принять гражданство Германии.

Писал музыку с помощью аппарата

С каждым днем здоровье композитора ухудшалось. В июне 1994 года Шнитке перенес третий инсульт. Только любовь жены, находившейся рядом, и современная медицина помогли ему выкарабкаться с того света. Но ситуация все равно была серьезной – Шнитке практически полностью парализовало, и отныне его вторым домом стала гамбургская клиника. Медики создали специальный аппарат, при помощи которого подвешенной парализованной рукой Шнитке фиксировал звуки, рожденные его сознанием и слухом. Эти записи затем «доводили до ума» сотрудники музыкального издательства Сикорского. В таком состоянии Шнитке написал свое последнее произведение – Девятую симфонию, посвященную Геннадию Рождественскому. У него не работала правая рука, да и левая не очень его слушалась. Поэтому вся партитура была написана очень неразборчиво и, конечно, требовала расшифровки. В начале за эту работу взялся один очень известный дирижер, но эта работа ему не удалась. Шнитке остался очень недоволен, и поэтому эта версия больше никогда не исполнялась. Затем Ирина отдала партитуру композитору Раскатову. Он работал над ней больше года. Премьера состоялась в Дрездене в 2007 году.

В начале лета 1998 года состояние Шнитке ухудшилось. Врачи подозревали, что у него воспаление легких, и перевели его в другую больницу. Однако там диагноз не подтвердился, и композитора вернули в Гамбург. Это был последний переезд Шнитке – 3 августа в 8 часов утра он скончался. Похороны композитора прошли 10 августа в Москве, на Новодевичьем кладбище.

Хотя проходят годы, Ирина Федоровна по-прежнему любит мужа. «Иногда слышу, что, мол, любовь проходит. Смотрю на этих людей, и мне их жалко, потому что проходит влюбленность, проходит увлечение, а любовь с годами становится только сильней. Да, мы ссорились, мирились, но у нас всегда было много общего. Знаете, нам вместе никогда не было скучно, и всегда находились темы для разговора. И сейчас меня не покидает ощущение, что мы с ним о чем-то так и не договорили…», – сокрушается она.

Подготовила Анна Попенко,
по материалам «Студенческий меридиан», Peoples.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты