Топ-100

Алла Ларионова: королева сердец

0

Ее назвали в честь знаменитой актрисы Аллы Тарасовой, на которую, кстати, она была удивительно похожа. Ларионова еще при жизни не просто вошла в историю советского кинематографа – она стала его легендой.

«Я твердо решила, что буду учиться на актрису»

Алла Ларионова родилась 19 февраля 1931 года в Москве. Она была любимым ребенком довольно обеспеченных родителей: отец – директор райпищеторга, «из настоящих коммунистов», как впоследствии вспоминала актриса; мама – завхоз в детском саду.

Правда, отец чуть не погиб во время войны. «Он тогда пошел в ополчение, – рассказывала Ларионова. – Попал в окружение, в каком-то селении его спасла пожилая женщина: когда немцы вели по деревням пленных, она бросилась к ним с просьбой отдать ей своего брата, то есть нашего отца. Почему-то немцы ей поверили и отдали. Так она спасла отцу жизнь.
 
Я была маленькая, но запомнила, как эта женщина – ее звали Пелагея – приезжала к нам в Москву, и мы были благодарны ей всю жизнь.

Всю войну мы были в эвакуации в одном городке Татарии – Мензелинске. Помните, у Мусы Джалиля есть стихотворение “Мензелинские бани”. Я хорошо помню эти мензелинские бани. Время было “вшивое”, мне на всю жизнь запомнилось, как мама ужасно больно терла меня мочалкой.

Много позже я узнала, что в это же время в Мензелинске оказался и Зиновий Гердт, с которым мы потом уже, в послевоенное время, снимались в фильме “Фокусник”.
 
Как-то в конце шестидесятых мы сидели с ним в Доме кино. Вдруг он оглянулся и сказал кому-то, что во время войны попал в госпиталь в Мензелинске. А мы, дети, ходили по госпиталям и читали раненым стихи».

В кино Алла попала еще ребенком. «Однажды летом, когда мы были на детской загородной даче, приехали какие-то дяденьки и тетеньки снимать кино и выбрали троих детей: двух мальчиков и меня, – вспоминала Ларионова. – Я такая смешная была, задорная и в конопушках. Отсняли и уехали. И все забылось. Потом, уже школьницей, иду я по улице, подошла ко мне незнакомая женщина и говорит: “Девочка, хочешь сниматься в кино?” Кто ж откажется! “Хочу”, – говорю. Она отвела меня на “Мосфильм” и занесла в картотеку для массовок. Я стала сниматься в массовках, в основном по ночам. Успеваемость моя в школе стала падать так, что вспомнить страшно. Но действо на площадке уже захватило меня, и я твердо решила, что буду учиться на актрису, но где – понятия не имела».

Сначала Ларионова узнала, что есть такой ГИТИС, и пришла туда на экзамены. «Принимал Гончаров. Он такой красивый был. Я от волнения забыла текст, который должна была читать, – рассказывала артистка, – тогда он не без ехидства меня спрашивает: “Девочка, сколько тебе лет?” – “Семнадцать”, – говорю. А он: “Так в семнадцать надо память получше иметь”. Ну, думаю, все, провалилась, а меня приняли. Потом я узнала про ВГИК и перешла уже туда».

«Солнце Венеции в волосах у Аллы»

Во ВГИКе Алла оказалась в 1948 году. Она училась в мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. В 1952 году ее открыл Александр Птушко, пригласивший на главную роль красавицы Любавы в фильм «Садко». Фильм получил «Серебряного льва» Венецианского фестиваля: «Провожали нас в Венецию на высшем уровне, сам Микоян, – рассказывала Ларионова. – Нам, трем актрисам, срочно за три дня сшили из одинакового материала три платья. К счастью, разных фасонов. Правда, по возвращении мы их сдали. Знаете, что было моим первым потрясением в Италии? Я увидела горничную, выходящую из номера в потрясающих чулках, и расплакалась, потому что у меня ничего такого в жизни никогда не было!»

Появление Ларионовой за рубежом вызвало бурю восторга, газеты писали наперебой «Самая молодая, самая веселая, самая красивая!», а еще: «Солнце Венеции в волосах у Аллы». Жерар Филип посвящал ей стихи, зарубежные продюсеры и режиссеры наперебой предлагали сниматься. Голливуд боролся за право предложить ей контракт, но в те годы об этом нельзя было и думать: подобное считалось предательством.

В середине пятидесятых Ларионова становится настоящей звездой советского кино. Фильм «Анна на шее» потряс советских зрителей. Тогдашний министр культуры Александров, известный донжуанскими похождениями, обратил внимание на красоту актрисы. «Он шел мимо, знакомясь со студией, – вспоминала Ларионова. – Увидел меня, застыл как вкопанный и простоял так все время, пока я пробовалась на роль Оливии в “Двенадцатой ночи”. Потом уже пошли сплетни». Вскоре Александрова со скандалом сняли с должности, как раз за то, что был уж слишком влюбчивым. Ларионова также попала под горячую руку. Иван Пырьев, который в тот момент был директором «Мосфильма», назвал ее морально нестойкой актрисой и запретил сниматься в кино.

В то время министром культуры был Николай Михайлов, именно к нему и отправилась возмущенная артистка. Он перепугался, что конфликт разгорается все больше, и пообещал, что во всем разберется. Уже спустя пару дней Ларионова попала в список актеров, которые должны были лететь во Францию с дружественным визитом.

Во время одной из поездок за рубеж Ларионову атаковали вопросами: сколько получают в Союзе звезды ее уровня. «Пятьсот долларов», – ответила актриса, для которой, на самом деле, сумма эта была просто таки нереальной. После интервью к Ларионовой подошел организатор той самой поездки. «Никогда не называйте такой суммы, – предупредил он кинозвезду. – У меня горничная получает в три раза больше».

«Эх, прощай, Коля, твоя холостая жизнь!»

Еще во ВГИКе Ларионова познакомилась с Николаем Рыбниковым, однако свои судьбы они соединили намного позже. «Тогда он мне очень нравился, но был влюблен в другую девочку, и на меня совсем не обращал внимания. Я очень по этому поводу переживала, – вспоминала актриса. – Еще студенткой я стала сниматься, на последних курсах редко бывала на занятиях – уже тогда была очень востребована. А после института мы как-то все “разлетелись”. О Коле я вообще долго ничего не слышала. И вдруг он стал звонить, появляться у нас дома. Он был знаком с моими родителями, братом. Они, кстати, его очень любили и всегда считали родным, так как он рано потерял родителей. Я тогда много путешествовала – представляла картины на разных фестивалях и у нас, и заграницей. И он стал меня “бомбить” телеграммами всегда одного содержания: “Помню, люблю, целую”. Длилось это лет шесть».

В то время Ларионова была влюблена в актера Ивана Переверзева, с которым познакомилась еще на съемках ленты «Садко». Они жили в гражданском браке, Алла забеременела, а потом Иван уехал на несколько дней. Вскоре Ларионова узнала, что Переверзев женился на другой женщине, которая также ждала ребенка. От отчаяния Аллу и спас Николай Рыбников. «Он нашел момент, когда я снималась в Минске, приехал перед Новым годом ко мне, и мы 2 января пошли и расписались, – рассказывала Ларионова. – Через два дня он улетел на съемки фильма “Высота” в Днепродзержинск. Помню, мне потом рассказывали, что его ругали за эту отлучку со съемок: мол, подводишь коллектив. А он показал штамп в паспорте, и все стали его поздравлять, так как на свадьбу полагалось три дня отпуска. Вот он их и использовал». На премьере «Высоты» в Доме кино Ларионова сидела с Рыбниковым рядом. Когда герой фильма, которого тоже звали Николай, произнес с экрана:

«Эх, прощай, Коля, твоя холостая жизнь!» – зал взорвался аплодисментами.

Поселились молодожены в квартире Аллы. «Я Николаю сказала: “Приезжай сразу же к нам домой, что же ты будешь скитаться”. Ведь не москвич – снимал какие-то комнаты, по общежитиям вечно, – рассказывала актриса. – Ему вообще все очень трудно давалось. Он был одержимым человеком, много и с удовольствием работал.
 
Еще в институте самозабвенно и талантливо играл в “Юности Петра” в постановке Герасимова. Эта студенческая работа стала театральным событием в Москве.

Посмотреть Рыбникова-Петра съезжалась вся культурная общественность».

Николай был однолюбом. Все вокруг это отмечали: для него вообще никто не существовал вокруг, кроме Аллы. «Это, с одной стороны, было приятно, а с другой – я была спокойна, что ли, – говорила Ларионова. – У нас был очень гостеприимный дом. Когда Коля снялся в фильме “Хоккеисты”, почти все спортсмены, тренеры побывали у нас в квартире. А квартира была хорошая, с камином, здесь любили бывать композиторы, поэты, космонавты. Кого только у нас не было! Часто приходили в гости шахматисты – Таль, Геллер, Спасский, и Коля устраивал шахматные “турниры”. Когда сам проигрывал, то плакал, а когда смотрел футбол или хоккей, то пил валокордин – такой был эмоциональный.

Он любил готовить, каждый раз придумывал новое блюдо, а фирменным всегда были пельмени, поскольку мы все были “зимними” по дню рождения. Он как-то мне сказал: “Лапуся, (он меня так называл), сядь, сшей фартуки”. Я сшила, и когда к нам приходили гости, все надевали эти фартучки и садились лепить пельмени. Было весело и вкусно. Николай любил сам ходить на рынок, а главное – выбирать и торговаться, его интересовала не выгода, а сам процесс. С нашими двумя дочерьми он очень много занимался, даже больше, чем я».

В детстве девочки практически не видели своих родителей, как-то одна из них даже назвала Ларионову тетей. Тогда на стену решили повесить большие портреты мамы и папы, и бабушка постоянно напоминала, кто они. Правда, однажды в поликлинике одна из дочерей, сидевшая на руках у Ларионовой, сказала, показав на портрет Хрущева на стене: «Это папа!» Актриса чуть не сгорела со стыда.

«Мы – из того времени, когда умели бескорыстно хранить дружбу»

Рыбников и Ларионова посетили много городов с концертами и выступлениями. «Мы объездили… даже страшно подумать сколько! – говорила актриса. – И отовсюду привозили книги, нашу с Колей библиотеку называли “библиотекой Союза”. А на Украину чаще всего приезжали в Запорожье и Киев. Он для меня был родным, ведь здесь родилась моя мама. А в Запорожье Коля снимался в “Весне на Заречной улице”. Мне нравилось, что в этом городе я везде была просто женой Рыбникова, а не наоборот. Его там любили безумно. Коля часто говорил: “Еду домой”, то есть, в Запорожье.

Коля много всяких интересных историй рассказывал о съемках фильма. Особенно запомнилась следующая. Когда они приехали снимать «Когда весна придет», им для съемок выдали чистую заводскую спецодежду. И тогда Коля подошел к рабочим цеха и предложил: “Ребята, давайте поменяемся – мы вам новую одежду, а вы нам – старую”. А те потом говорили: “Приехали артисты и меняют старое на новое”. Так что сам Коля одел настоящую, пропахшую рабочим потом, горечью и пылью, спецовку. А еще Коля очень любил песню из этого фильма и вспоминал, как к ним на съемки, уже на Одесскую киностудию, приехал автор ее текста Алеша Фатьянов, чудный, талантливый поэт. Он был расстроен: “Все в песне есть – и любовь, и дружба, а вот профессии нет”. Ведь время-то было советское, на первом месте должен быть образ рабочего человека. Долго он мучился, не мог найти нужные слова. И однажды ночью, когда Коля уже лег спать, он вдруг прибегает радостный: “Все, нашел!” И читает знаменитые строки: “Ту заводскую проходную, что в люди вывела меня”».

Последним заметным фильмом в карьере Ларионовой и Рыбникова было «Седьмое небо» Эдуарда Бочарова, где они сыграли главные роли. Николай очень тяжело переживал отсутствие работы. Он умер 22 октября 1990 года, за полтора месяца до шестидесятилетнего юбилея – сходил в баню, выпил рюмку коньяка, лег спать и не проснулся. Ларионовой надо было привыкать жить одной.

Она занималась концертной деятельностью, встречалась со зрителями, появлялась в телепередачах. О себе и людях своего поколения говорила: «Мы – из того времени, когда умели бескорыстно хранить дружбу». В 1990 году ей было присвоено почетное звание народной артистки РСФСР. Несмотря на невостребованность последних лет, на скромность быта, на беспокойство за судьбу своих дочерей и внуков, она оставалась отчаянной оптимисткой, и всем с улыбкой говорила, что довольна своей жизнью. Умерла Алла Ларионова 25 апреля 2000 года. 19 февраля 2001 года на доме в Банном переулке, где актриса прожила свои последние годы, была открыта мемориальная доска.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня» , «Независимая газета» , TvKultura.ru

Share.

Comments are closed.