Анатолий Мукасей: «Папа научил Чаплина пить водку»

0

Анатолий Михайлович Мукасей — один из самых известных операторов. Глазами этого человека мы увидели героев фильмов «Берегись автомобиля» и «Большая перемена», «Виват, гардемарины!», «Чучело», «Нос», «Принцесса цирка» – в общей сложности около сорока любимых всеми картин.

— Ваш отец прожил 101 год, а мама — 97. И лишь недавно стало известно, что они легендарные советские разведчики-нелегалы. Сколько вам было лет, когда вы узнали о тайне своей семьи?

— Наверняка это понял, когда учился в старших классах. Мы с сестрой очень редко видели маму и папу, они приезжали буквально на пару дней — раз в несколько лет. На пару недель они вырвались всего три раза: на отдых на юге, на мою свадьбу в 1958 году (тогда и сестренка выходила замуж). Как разведчики-нелегалы родители прожили четверть века за границей — под чужими именами. Папа был резидентом, а красавица мама — радисткой. У них была довольно тяжелая и опасная жизнь.

— С кем вы жили в детстве — с бабушкой, с няней?

— В Москве нас опекали добрые умные друзья — просто потрясающие мужики, честное слово. Они следили за нашими воспитанием и учебой. Среди приходивших к нам был Александр Афанасьевич, очень красивый и обаятельный. Окружающие девочки все были в него влюблены: огромные голубые глаза, черные волосы, стать. А потом мы узнали, что он служил в разведке и благодаря такому мужскому обаянию каждая женщина была готова рассказать ему какие угодно секреты. Еще у нас была Тонечка — замечательная женщина, которую сложно назвать просто домработницей. Тоня нам как родная. Мама потом рассказывала, что у руководства была идея: использовать нас, детей, для прикрытия родителей-разведчиков. Но папа с мамой категорически отказались от этого варианта.

— Когда ваши родители окончательно вернулись на Родину?

— В 1977 году. Кстати, пять лет назад в свет вышла их книга «Зефир и Эльза. Разведчики-нелегалы». Однако даже тут они остались верны себе: профессиональных секретов так и не раскрыли. Папа у меня родом из Белоруссии, его родные почти все погибли во время войны. А служба его началось с того, что он стал слушателем разведшколы рабоче-крестьянской Красной армии. В 1939 году Михаил Мукасей был направлен в Лос-Анджелес вице-консулом. С семьей — супругой Эльзой и детьми. В США мы пробыли до 1943 года — для нас, детей, это было, наверное, самое чудесное время.

— Говорят, вы в детстве видели самого Чарли Чаплина.

— Да. Дело в том, что папа, работая в Америке, очень много общался с голливудскими звездами. И я запомнил дядю Чарли (мне было все-таки пять лет уже), которого отец потчевал русской водкой. Великий актер любил это дело, если с разговорами и закусочкой. У Чаплина в Голливуде был свой просмотровый зал, и он пригласил маму с папой на самый первый просмотр фильма «Великий диктатор». Никогда не забуду, как после ужина под столом, накрытым длинной скатертью, я играл с другим подвыпившим дядей — Теодором Драйзером. Писатель называл моих родителей просто Майклом и Лиз.

К операторскому делу я пристрастился в Лос-Анджелесе. Отец снимал нас на цветную 16-миллиметровую пленку Kodak собственной камерой: эти документальные фильмы сохранились по сей день — сегодня мои внуки смотрят эти картинки далекого прошлого из жизни их деда и прадеда.

— Как вы познакомились со Светланой Сергеевной, вместе с которой живете более полувека?

— Это судьба. После экзаменов во ВГИК я отдыхал с родителями на сталинской даче в Гаграх, где был кинозал. Помню, мы смотрели с мамой фильм «За витриной универмага», где играла Света Дружинина. Я сообщил маме, что если женюсь, то именно на этой девушке. Мама не возразила.

— Ваша жена известный режиссер, киноактриса. А вы всю жизнь оператор. Человек за кадром. Не хотелось попробовать себя в иной роли — скажем, актера?

— Моя профессия кинооператора самая главная в кино! Все вы смотрите фильм моими глазами — то есть глазами оператора. Изображение на экране — это живопись, это динамика и немножко волшебство. Сегодня операторы увлеклись технологией, перестали заниматься живописью кино. Но на компьютере не сотворить подлинного искусства, не получается шедевров. Никто, никакой компьютер, не повторил живопись «Войны и мира», «Освобождения». Вспомните, как снимал «Летят журавли» Сергей Урусевский — это же фантастика, никакие современные супертехнологии не могут сделать такое же.

Мой гениальный друг-режиссер Ролан Быков понимал важность, как мы говорим, картинки на экране. Мы с ним старательно выстраивали буквально каждый кадр: если у меня не получалось, Ролан сам пытался что-то придумать. Случалось, я предлагал: «А давай вот это снимем». Он отвечал: «Да вроде не годится». Но, доверяя, уступал, мы снимали. А потом проходило месяца полтора, и он врывался на площадку: «Толя, я придумал смысл того кадра, который мы снимали. Это было гениально!» Ролан Быков никогда не повышал голос, называл меня Толяша, и никогда у нас не было никаких конфликтов и сложностей. Сегодня, когда мы со Светланой работаем над очередной картиной, часто мысленно спрашиваю себя: а что Ромка по данному поводу сказал бы?

— Признайтесь, Кристина Орбакайте, которую вы с Роланом Быковым снимали в фильме «Чучело», капризничала на съемочной площадке?

— Ничего подобного не было. У Кристины железный характер, она очень цепкая, прагматичная, точная и талантливая. Она в свои 12 лет работала лучше взрослых, не ныла, не жаловалась. При этом Орбакайте эмоциональная, нежная внутри, всю историю обиженной девочки пропустила через себя. Только на минуту в ее глазах мы увидели панику, когда ей предстояло обрить голову налысо.

— Но, говорят, Орбакайте особа нефотогеничная и ее в кино протолкнула звездная мама.

— Сплетни все это. Скажу вам больше: нет нефотогеничных людей — надо уметь снимать, вот и все. Всю жизнь как оператор и как мужчина считаю, что женщина должна быть красивой. Так и снимаю. Меня поэтому все актрисы любят — без исключения.

Людмила Вевере,
«Суббота»

Поделиться.

Комментарии закрыты