Андрей Цаплиенко: В «горячих точках» я не делаю карьеры.

0

Журналистика бывает разная – кто-то творит в уютном офисе перед монитором компьютера, а кому-то доводится добывать информацию под свист пуль. Что же заставляет «акул пера» отправляться в самую гущу военных событий и какую цену порой приходится платить за пятиминутный ролик, рассказал Андрей Цаплиенко. Самый экстремальный журналист Украины, объездивший полсвета, признался, что иногда приходится отбиваться не так от партизан, как от невест.

— Андрей, вы постоянно в командировках. Как-то готовитесь к поездкам?

— Главное, информационно подготовиться, собрать материал по текущей ситуации. По возможности созваниваемся с теми, кто уже находится там. Если едем в страну впервые, приходится повозиться: изучить обычаи и нравы народа, чтобы не попасть впросак. Если же речь идет о стране, где раньше уже побывали, то можно и за несколько часов управиться.

— Приходилось попадать в неловкие ситуации из-за незнания местных обычаев?

— Был случай — меня в Непале чуть не женили. Сдружился там с нашим проводником Раджендрой. Один раз с нами пошла его сестра Рита. В конце пути решили отдохнуть на местной дискотеке — это такой себе бар, где звучат бесконечные народные песни на один лад. Естественно, мы танцевали. А когда уже ехали в гостиницу, Раджендра предупредил, что следующий вечер у меня занят — я… женюсь на его сестре! Оказалось, что мы с Ритой танцевали на дискотеке под традиционные свадебные песни, а это своего рода помолвка. Все мои попытки объяснить, что я женатый человек, отметались, мол, это не проблема. С горем пополам удалось не стать двоеженцем и сохранить приятельские отношения с Раджендрой.

— Сложно завоевать доверие местных жителей?

— Множество историй могу рассказать о том, как мы умудрялись подружиться с аборигенами. Однажды в Республике Кот-д'Ивуар солдаты пригласили с ними отобедать. Лучшего случая не могло и представиться — нам нужно было получить разрешение на съемку. Угощали нас рисом с мясом, который подали в… тазике для стирки. Пришлось есть: отказаться — значит обидеть принимающую сторону. Кстати, угощение оказалось достаточно вкусным.

— Вы ведете репортажи из горячих точек, где свистят пули. Приходилось самому отстреливаться?

— Однажды в Ираке возникла ситуация с угрозой для жизни. Мы с военными ехали на грузовиках из одного населенного пункта в другой, и нас атаковали. Мне тогда водитель дал автомат — на всякий случай. Но я не уверен, что стрелял бы.

— Почему?

— Если ты приехал воевать — будь добр, отложи тогда камеру и воюй на здоровье. Журналист на войну едет, чтобы рассказывать о ней, а не стрелять!

— Вы не берете с собой оружия?

— Это может спровоцировать агрессию. Американские коллеги вышли из положения таким образом: создали целую машину для добычи информации. С группой всегда выезжает охрана, задача которой — защищать журналистов, а не участвовать в конфликте. И журналист чувствует себя в безопасности — не отвлекается во время репортажа на то, что происходит рядом. И не волнуется, что у него могут вытащить кошелек из заднего кармана.

— В 2001 году в Афганистане вы первым раздобыли информацию о высадке американцев. Как удалось обойти всемирно известные каналы?

— Нас насторожило, что по радио несколько раз повторили: «В Баграме американцев не будет!» Туда-то мы и направились. И не ошиблись — отсняли хорошие кадры с солдатами США. Потом, правда, были у нас «недетские» проблемы — нас арестовали, видео забрали. Двух афганцев, с которыми я пришел, хотели расстрелять. С нами связались, «объяснили», что этих людей в нашей жизни не было никогда… Был подключен украинский МИД, руководство «Интера». Просто чудом удалось их спасти.

— А стоил ли этот репортаж жизни людей?

— Сейчас все чаще думаю об этом — стоит ли вообще рисковать жизнью ради сомнительного эффекта… А эффект действительно сомнительный — ведь у нас мало кого интересует, что происходит за пределами нашей страны. Украинцев, особенно сейчас, в условиях кризиса, не трогает даже то, что происходит в Осетии. Их интереса хватает максимум на три дня, потом привыкают и забывают.

— Почему так происходит?

— Как только люди сталкиваются с серьезными проблемами у себя дома, их перестает волновать то, что происходит у соседа. Конечно, проще переключиться на фактаж политической борьбы между разными властными группировками. Это, по сути, как сериал со знакомыми героями. Наши зрители потенциально умные, но они озабочены квартирными, зарплатными и другими насущными вопросами.

— Вы окончили актерский факультет Харьковского института искусств. Почему зрителям так и не удалось увидеть вас на сцене?

— Сразу после института была армия — служил в войсках противовоздушной обороны под Бердянском. А потом знакомые предложили попробовать себя на местном харьковском телеканале «Орион». Это был совсем новый канал — маленькое помещение, мизерные деньги… Снимали на смешные бытовые камеры, монтировали на полупрофессиональной аппаратуре. Мои товарищи по ходу объясняли основные принципы журналистики. Этот путь прошли 80% журналистов 90-х годов.

— После этого вы были автором и ведущим многих известных программ — «N-ный километр», «На линии огня», «Спецкор», вас пытался переманить российский Первый канал…

— Да, было серьезное предложение в 2004-м — мы тогда успешно сотрудничали. Очень много полезного почерпнул для себя. У них применяется методологический подход к работе — то, что называется школой.

— Где, по-вашему, легче работать журналистом — у нас или в России?

— Там вообще сейчас сложнее работать в журналистике, потому что у них существует так называемая правильная линия. Все, что идет вразрез с политикой канала, может восприниматься как идеологическая диверсия. Происходящее в прессе у нас что-то похожее на свободу слова.

— Андрей, вы собираетесь бегать с микрофоном до пенсии, или есть альтернатива?

— Так далеко не заглядываю. Я не делаю карьеры, я так живу.

— Как относится семья к вашей далеко не безопасной работе?

— Очень даже хорошо. Моя жена (Ольга Клюева. – Е. С.) тоже занималась экстремальной журналистикой, ездила по горячим точкам. Считается, что барышни слабые, растерянные и ничего не соображают в экстремальных ситуациях. На самом деле все как раз наоборот — женщинам порой легче добыть нужную информацию. На Западе многие дамы сделали себе имя на войне. Вот если даже навскидку назвать экстремалов, то на ум приходят только женские имена — Кристиана Монпур, Софи Шихаб, Мария-Грация Котулья… Так что, это у нас семейное дело. Дети тоже нормально реагируют. Привыкли. Правда, в последние годы и командировки у меня не очень длительные, максимум неделя.

Екатерина Стулень,
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты