Андрей Данилко: «Политика – это спектакль и брехня!»

0

Артист рассказал, как на его имени пиарятся, об отсутствии концертов и времени на сон, о том, почему не продал квартиру в центре столицы, и о 105-летней Верке Сердючке.

– Андрей, еще накануне «Евровидения» вас втянули в большой скандал: на «фейсбуке» появилась страница, где вы активно агитируете голосовать за Маричку Яремчук. Но этим дело не ограничилось. На тех же «соцпросторах» вы еще и откровенно критикуете политику Путина. При этом вы на самом деле обо всем – ни сном, ни духом. И хотя сразу после того, как скандал получил огласку, страницу удалили, вас лично это не задело? Собираетесь принимать какие-то меры?

– Да я вот всех поднял на уши и наш менеджмент этим занимается. Никогда бы не делал никаких призывов. Каждый человек сам выбирает. Слава богу, что до меня дошла информация. Когда мне передали, что от моего имени высказываются по каким-то политическим вопросам, призывают голосовать за кандидата на «Евровидении» и используют наши фотографии, я, честно говоря, был удивлен. Потому что ввели многих людей в заблуждение. Даже мои знакомые, как, оказалось, общались с «непонятным Данилко». Когда они об этом узнали – были в шоке. А среди них много известных людей: Анжела Посохова, Роксана Бабаян.

Но я отчасти понимаю, что все это случилось из-за того, что я не нахожусь в этих социальных сетях: очень многие люди пользуются отсутствием меня везде и пытаются от моего имени заниматься такими вещами. Меня лично это так вывело, что я, наверное, попытаюсь освоить «фейсбук» и открыть свою официальную страничку, которую буду вести сам. Хотя я не вижу в этом смысла. Когда люди выкладывают свои фотографии, на которых они в самолете или с любимой кошкой, у меня, кроме удивления, это ничего не вызывает.

– Вы следите за Евровидением?

– У меня пропал интерес к этому, и давно. Это уже такое скучнейшее событие, которое соперничает со снотворным. Я следил за отборочным голосованием на «Первом Национальном». Но это отдельная песня. Такая самодеятельность, что страшно.

– В последнее время вы опять выдерживаете паузу, отстраняетесь от всех мероприятий, из-за чего многие делают вывод, что у вас проблемы со здоровьем, еще чего-то.

– Ну, это не потому, что мне нечего показать. Я каждый день работаю в студии. Но не вижу, в каких программах нам появляться и где показывать свой новый материал. Была хорошая программа у Саши Ткаченко, но он ее закрыл. Там можно было порассуждать. А музыкальных программ сейчас – ни одной.

– С концертами, надо полагать, у вас тоже сейчас, как и у многих, большая напряженка?

– Да концертов не уменьшилось, их просто нет. В Украине практически вообще ничего нет, в России – тоже. Но это такой период, так бывает. Сейчас вот летим сначала в Париж, потом в Будапешт, Данию. Кстати, в Дании нам вручают приз «Евровидения». У них существуют разные «хит-парады». Так мы выиграли приз за первую в истории конкурса песню, которая должна была победить, но не победила. Это была наша «Лаша тум бай».

– Когда были волнения на Майдане, у вас не было мысли, как у других богатых людей, живущих в самом центре, продать жилплощадь и переехать от греха подальше в район поспокойнее?

– Все это уже было раньше. Я против всех революций, политики должны это как-то решать. Особенно не понимаю, когда люди гибнут. Но все это такая игра и брехня. Я вообще никому не верю. Каждый под себя выворачивает, какие-то игры подковерные устраивает. Нет, я очень спокойно к этому отношусь. Одни – за этих, другие – за тех. Конечно, я все это видел, это все ужасно. Но каких-то особенных сложностей лично у меня не возникало. Я понимаю, что многие люди в это искренне верят. Но я настолько чувствую театр. Когда человек рвет на себе все за Украину, а потом получает в конверте деньги так же, как и за Россию.

– А вы вечерами не терзаетесь мыслями, куда податься и как жить дальше, если не будет спроса на Сердючку?

– Я это расцениваю как паузу, которая необходима для того, чтобы создать что-то новое. Не надо летать в самолетах днем и ночью. В самолетах не придумаешь ничего. Я сейчас просто привыкаю к обычной жизни. Не бежать куда-то, а просто пройтись по улице. Сходить в музей, ботсад. Какие-то простые вещи. За это время я отвык от этого. Сложно объяснить кому-то, но у меня была какая-то тюремная история: из самолета – в машину, из машины – еще куда-то, потом возвращаюсь, заехал в магазин, купил там молока. Все одно и то же. Вы даже не представляете, какая у меня усталость. Только сейчас стал нормализоваться сон – до этого сна вообще не было. Поэтому я все время себя плохо чувствую. Единственное, что меня напрягает во время этого сегодняшнего простоя, так это то, что у меня большой коллектив, нужна работа. Но я всегда говорил своим ребятам, что это не вечно, параллельно еще в каких-то проектах участвуйте.

– Помню, перед своим 40-летием вы говорили, что вам ничего не хочется, что у вас депрессия.

– Это можно сказать, когда ты вымотан и тебя ставят в такие условия, когда есть предварительные договоренности. И тут выясняется куча нюансов. Но я уже стараюсь уйти от ситуации быть кому-то обязанным. Для этого нужна финансовая независимость – и все будет хорошо.

– У вас есть сегодня такая роскошь?

– Ну, конечно! Я же давно работаю.

– Уважаю то, что вы делаете, но честно, слабо представляю себе 60-летнюю Сердючку на сцене. Вы когда-нибудь откажетесь от этого образа?

– Мне и самому интересно, сколько это еще будет длиться. А что?! Очень даже весело, когда Верке Сердючке уже 105 лет! Поменяется мама, она будет как заспиртованная. Есть ведь исключения. Почему нет? Вот клоуну Олегу Попову 80 лет, он до сих пор выступает в Германии и хорошо себя чувствует. Такое впечатление от Сердючки возникает, потому что другого ничего не видят. У нас масса планов, но нет сейчас желания это показывать.

Ирина Миличенко,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты