Топ-100

Андрей Макаревич: «Написав письмо Путину, не ожидал от него ответа»

0

Лидер легендарной «Машины времени» рассказал, почему он играет джаз и кто заменит в группе Моргулиса, зачем написал письмо Путину и чем ему симпатичен олигарх Прохоров, за что «благодарен» пиратам и почему нет его программ на ТВ.

— Андрей Вадимович, с вашим увлечением джазовым проектом у поклонников «Машины времени» есть повод для тревоги по части будущего легендарной рок-группы?

— Нашей группе уже, страшно сказать, 43 года, и за это время каких только увлечений у меня не было. Буквально через сутки после выступления на джаз-фестивале в Коктебеле я уже с «Машиной» играю в Москве. Все идет своим чередом, и «Машина» занимается своим делом. А «Джазовые трансформации» задуманы как клубная история для удовольствия, чтобы играть джемы, и мы не думали, что эта наша затея станет такой популярной. Нас стали приглашать в другие города и на разные фестивали, что мне особенно приятно, потому что со мной работают фантастические джазовые музыканты.

Для меня большая честь и огромное удовольствие играть с ними. Это пианист Женя Борец, который уже больше десяти лет является музыкальным руководителем другого нашего проекта — «Оркестра креольского танго»; барабанщик Сергей Остроумов и басист Сергей Хутас — лучше их просто не знаю, они тоже играют и в «Оркестре». А волшебные саксофонисты Дмитрий и Александр Бриль с нами недавно, но, надеюсь, надолго.

Вообще меня очень радует, что сейчас джаз возвращается и становится все более популярным — я эту музыку всегда любил. К тому же мы становимся взрослее и серьезнее, и если в каком-то жанре краски заканчиваются, а с роком это давно уже произошло, то есть смысл покопаться в чем-то хорошо забытом старом.

— Но на фоне внешней безоблачности у «Машины времени» возникли кадровые проблемы. Из группы ушел Евгений Моргулис.

— Мы решили уже эту проблему — взяли замечательного гитариста, сессионного музыканта — его зовут Игорь Хомич. Мы его давно знаем — очень профессиональный, хороший парень. Он будет нам помогать на сцене и в студии.

— Этот уход стал для вас неожиданным?

— Заранее это не оговаривалось, но у человека изменились планы, и это его право. Ни малейшей обиды нет: колхоз — дело совершенно добровольное. Нас это даже как-то встряхнуло — мы сразу сделали три новых песни, так что нет худа без добра. Для меня такая ситуация не в первый раз.

— Три песни — это уже начало нового альбома?

— Эти песни — «Крысы», «Мама», «Край» — мы вывесили в Интернете, их можно свободно скачать. Сейчас нет смысла делать какие-то альбомы — их никто не будет выпускать. Кончилось все — пираты угробили музыкальный бизнес, спасибо им за это большое. Ведь если джазовую пластинку можно записать маленьким профессиональным магнитофоном с концерта, то на запись студийного альбома группы нужно потратить довольно большие деньги, которые не вернутся. Мы люди обеспеченные, но не настолько, чтобы просто так дарить человечеству 50—60 тыс. долларов.

— Будут ли в этом телесезоне ТВ-программы с вашим участием?

— Этой осенью точно ничего уже не будет, потому что пока мне не предлагают ничего из того, что было бы интересно мне и при этом считалось бы рейтинговым. То, что интересно мне, не устраивает с точки зрения рейтинга руководство телеканалов. А то, что будет собирать у экранов много зрителей, мне глубоко неинтересно.

— «Смак» был компромиссным вариантом?

— Отчасти да, но мне просто надоело быть ведущим — одно и то же в течение 12 лет. Хотя поначалу было интересно, там же все происходило спонтанно — никаких домашних заготовок, репетиций, текстов. Приходили гости, мы разговаривали, и если кто-то совсем уж готовить не умел, я ему помогал.

— А на писательском фронте после выхода вашей книги «Евино яблоко» уже есть новые задумки?

— Да пока ничего такого крупного не намечается, я по-прежнему пишу рассказики в журнал, и, может, это все выльется в следующую книгу.

— Еще вы и за освоение эпистолярного жанра взялись — нашумела ваша переписка с Путиным. Что подвигло вас написать ему письмо об откатах?

— Я просто испытал потребность это сделать. Вот и все. Я понял, что если я этого не сделаю, я буду себя нехорошо чувствовать. И ответа я не ждал. Но то, что он среагировал в тот же день, меня это порадовало — не говорю сейчас о сути ответа. Ведь если человек слышит, когда к нему обращаются, — это значит, что еще не все потеряно. Вообще я ненавижу политику — занимаюсь своим делом: сочиняю песни, играю и знаю, что это большому количеству людей нравится. В песнях я высказываю то, что хочу высказать, но с письмом такой случай, когда глупо было класть его на музыку.

— Политику не любите, а на этой волне даже с Пугачевой спелись.

— Все это было сделано сознательно, потому что мы понимали, что это точно привлечет внимание. Когда я сочинил песню «Самый высокий», позвонил ей, и она попросила меня спеть по телефону, рассмеялась, говорит: «Гениально, давай это снимем». И мы на следующий же день встретились и с первого дубля все записали. Такая вот история.

— Выбор между Путиным и Прохоровым стал своеобразным водоразделом для культурной элиты РФ. Чем вам так симпатичен Михаил Дмитриевич?

— Просто я с Прохоровым лично знаком с самого начала его карьеры, когда это был один из первых в Москве кооперативов, и ему еще далеко было до миллионера. Я его хорошо знаю по-человечески и верю ему, он прежде всего человек нестандартный, и я убежден, что если мы хотим той политики, которую мы хотим, то ее должны делать не политиканы, не люди, которые от политики кормятся, а люди, которые умеют организовывать процесс.

Майк Львовски
«Сегодня»

Share.

Comments are closed.