«Аплодисменты для меня – это как взлет в небо, как взмах крыльев»

0

«Когда я в кадре, я предощущаю, как вы, зрители, улыбнетесь или заплачете, глядя на экран, – говорила Людмила Марковна. – Я живу и работаю только для вас».

«Я не затем сюда пришла, чтобы молчать»

Людмила Гурченко родилась 12 ноября 1935 года в Харькове. Ее отец, которому посвящено столько нежных страниц в автобиографических книгах и интервью Гурченко, был артистом Харьковской филармонии – аккомпаниатором-баянистом. Именно с папой маленькая Люся устраивала первые свои импровизированные концерты для друзей и соседей, и получалось так удачно, что вопрос о выборе профессии отпал сам собой: девочка будет артисткой.

Ей было пять лет, когда началась война. «Что я видела? Голод, холод, расстрелы, – рассказывала Гурченко. – Какое у меня воспитание было? Никакого. Только безграничная родительская любовь. Однажды в театре “Современник” ко мне подошел мужчина: “Вы меня не узнаете? Мы в детстве вместе воровали еду”. Когда папа вернулся с фронта, мы выступали в пивной: он играл на баяне, я пела военные и блатные песни».

В 1953 году выпускница школы Гурченко уехала в Москву и поступила во ВГИК. «После экзаменов она вернулась в Харьков, пришла в школу, – вспоминала бывшая учительница Людмилы Ольга Даниленко. – Похвасталась, что хорошо написала сочинение. Говорит: “Мне задали такую сценку: родители запрещают тебе гулять допоздна. А ты загулялась. Как ты себя в этой ситуации поведешь?” После этого Люся повернулась и вышла из учительской. Спустя несколько минут возвращается босиком, туфли двумя пальчиками держит и тихо-тихо ступает по полу. Было очень смешно!»

Гурченко тянуло в синтетический жанр, где и поют, и играют драматические роли, где разбиваются сердца – и тут же, без паузы, артисты бьют чечетку. Когда девушка попала в легендарную мастерскую Сергею Герасимова, ей пришлось несладко. Учили там по системе Станиславского, Люсе пришлось ломать себя и бороться не только с южным говором, который она вскоре успешно изжила, но и с огненным темпераментом, с привычкой к обильной жестикуляции. Это изжить не удалось: уникальная пластика рук, дававшая пищу пародистам, стала на долгие годы визитной карточкой Гурченко, знаком, выделявшим ее среди других артистов.

Многие считают, что актёрский дебют Людмилы состоялся в картине «Карнавальная ночь». На самом деле, первым фильмом была «Дорога правды», где героиня актрисы символически произнесла: «Я не затем сюда пришла, чтобы молчать». А вот спустя год на экраны вышла комедия начинавшего тогда режиссёра Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь».

«Меня особенно любили тогда, когда я не снималась»

Новый 1957 год стал для Людмилы Гурченко годом такой славы, о которой нынешние звезды не могут даже помыслить. Но принес и проблемы, зависть коллег. Тогда же на Фестивале молодежи и студентов, на который в закрытую страну съехался народ со всего мира, популярных и красивых девушек и юношей вербовали в осведомители КГБ. «Я знаю актеров, которые от испуга пошли на это, – говорила Гурченко. – Предложили и мне. Я долго думала, ходила, мучилась ужасно. И поняла: это не мое, будь что будет — и резко отказалась. Думала, меня убьют, в реку бросят, не знаю что. Меня никто не тронул. Но министр культуры Николай Михайлов, бывший комсомольский секретарь, сказал: “Гурченко? Фамилии такой больше не будет, сотрем в порошок!” И стерли».

Руку помощи протянул в начале 60-х Олег Ефремов, взяв Гурченко в труппу «Современника», но театр этот совсем ей не подходил: Людмилу всегда тянуло к яркой бенефисной манере игры, и в ансамблевом «Современнике», державшем курс на аскетичный реализм, актриса была обречена на бессловесные роли третьего плана.

Покинув «Современник», Гурченко пыталась пробиться в труппу Театра сатиры, но потерпела неудачу. Начала писать песни, придумывая стихи к ним совместно с актрисой «Современника» Людмилой Ивановой (Шурой из рязановского «Служебного романа»), одну из них – искренне-патриотическую, о ветеранах войны – взяла в репертуар певица Маргарита Суворова и победила с ней на одном из песенных конкурсов. Однако в передаче Центрального телевидения песня подверглась жесткой критике за строчку «Мой отец надел сегодня ордена» – оказывается, об этом нельзя петь.

Гурченко навсегда запомнила то, как к ней тогда относились. Когда в сентябре прошлого года в Смоленске в рамках кинофестиваля «Золотой Феникс» заложили мраморную звезду с ее именем, она сказала, что готова получить ее  в любом городе, кроме Москвы: «Меня особенно любили тогда, когда я не снималась. Когда решили заложить мою звезду в столице, мне позвонили из оргкомитета и разговаривали таким тоном, будто делают мне одолжение. И я сказала: не надо мне никакой вашей звезды! И на концерт не поехала. Никто и не заметил. А зачем, если Елена Воробей сделала на меня прекрасную пародию? Всем понравилось. Кстати, на “Мосфильме” висят портреты всех звезд нашего кино, кроме моего. Думаю, это очень правильно. Я всегда была неудобной, ни в какой партии отродясь не состояла, как и гениальная Нонка Мордюкова. Мы с ней – две народные артистки СССР – без партбилетов. Нас ни в какую партию не засунешь. Я также не член никакой академии, гильдии, ничего ни от кого не жду. Но вдруг мне дают “Нику” – награду, которую я всегда презирала, начиная с того момента, когда статуэтку за роль второго плана в фильме “Вторая попытка Виктора Крохина” должны были дать великому, моему любимому актеру Николаю Рыбникову и не дали. Вскоре Коля ушел из жизни». Но все же пару лет назад премию «Ника» Гурченко взяла: потому что номинация была «За честь и достоинство». «Аплодисменты для меня – это как взлет в небо, как взмах крыльев», – признавалась она.

Из всех своих фильмов Гурченко больше всего любила «Старые стены», всю жизнь была благодарна режиссеру Виктору Трегубовичу за то, что тот предложил ей роль в трудный момент. «Я была на грани жизни и нежизни, никому не нужна и думала, что мне больше не суждено работать в кино, – вспоминала актриса. – И вдруг появилась роль – такая далекая от меня. Я сама не верила, что смогу сыграть. Никогда у советского и постсоветского актера не было свободы, а свобода – это материальная основа. После того как пришла перестройка, настоящее кино кончилось. Один за другим стали уходить из жизни прекрасные актеры – от нищеты. Мне помогала работа на эстраде».

Гурченко сумела не остаться актрисой одного амплуа: «Алексей Герман не побоялся и пригласил меня в “Двадцать дней без войны”, – говорила она. – Эльдар Рязанов увидел меня в “Вокзале для двоих” в драматической роли. Кончаловский позвал в “Сибириаду”. Конечно же, обожаемый мною Никита Михалков. Его “Пять вечеров”.

Вот он чувствовал меня полностью, доверял мне. Помню, однажды он сказал, что есть актрисы, которые личную жизнь не променяют на хорошую роль. Потом указал на меня: “А вот она за хорошую роль может поджечь свой дом, потом, правда, будет раскаиваться, но роль сыграет”. Жестоко, может быть. Но, наверное, он прав».

«Всё нужно отдавать или профессии, или детям»

Первым мужем актрисы был историк и сценарист Борис Андроникашвили, сын репрессированного писателя Бориса Пильняка. «Ослепительная картина. Ослепительно остроумный язык. Ослепительная начитанность. Ослепительный аристократизм. Мог ходить с дырками и быть героем голливудских фильмов», – говорила Людмила Марковна.

Во время трёхлетнего брака родилась дочь Маша, которую тотчас отправили в Харьков к дедушке с бабушкой. А потом был развод. Прощаясь, «умный и тонкий муж» выдал такую жестокую фразу о своей дочери: «Ну что ж, она будет расти без меня. У нее ничего от меня не будет, собственно, это уже будет не моя дочь». Маше пришлось нелегко, звёздность Гурченко никак не отразилась на её судьбе. «Мать я, честно говоря, никакая, – признавалась Людмила Марковна. – Актрисе нельзя быть матерью. Всё нужно отдавать или профессии, или детям. Я никогда не понимала, как это можно сочетать работу и детей. Лично я выбрала первый путь».

Вторым супругом актрисы стал приемный сын автора «Молодой гвардии» Александра Фадеева. Александр Фадеев-младший был актером, однако, как говорят, сгубила его страсть к спиртному. Вскоре они с Гурченко развелись, и актриса вышла замуж за Иосифа Кобзона. Они прожили вместе три года и расстались. Своего следующего мужа Людмила Гурченко повстречала через четыре года после развода. С Константином Купервейсом, пианистом в эстрадном оркестре под управлением Александра Горбатых, актриса прожила долгих 18 лет. Но брак также закончился разводом. Годы летели, а «вторая половина» и «верный друг» так и не находился. В своих интервью Гурченко даже сравнивала брак с колхозом — и там, и там насилие над личностью. Людмила устала ждать и лишь в глубине души еще надеялась на личное счастье.

И тогда, во время съёмок фильма «Секс-сказка» по Владимиру Набокову, она познакомилась с продюсером Сергеем Сениным. «Поначалу мы не обращали внимания друг на друга, — вспоминала Людмила Марковна. — Я просто запомнила большого человека совершенно не моего плана. Как-то раз он подарил мне цветы. Затем мы больше года не виделись, а вновь пересеклись на картине “Люблю” и начали общаться в компаниях. Чтобы встретиться вдвоем — такого даже в мыслях не было! Но потом вдруг появилась такая общность, когда один говорит, а второй спохватывается: да я же только что об этом думал! Или Сергей провожал меня домой, а я чувствовала, что уходить мне от него не хочется. Без него пусто, а с ним надежно».

С ним она и отметила свое 75-летие. Ее портреты и интервью регулярно появлялись в глянце, о ней снимали телепрограммы – чего только стоит разухабистая «Марковна: Перезагрузка». Она ведь не думала становиться «мумией» при жизни. Судьба Греты Гарбо ее не прельщала. Доказательством тому – неожиданный дебют в качестве режиссера с картиной «Пестрые сумерки».

Она долго «болела» этим фильмом, все твердила себе: «Я должна его сделать», все торопила себя. «И вот фильм есть. И я счастлива!» – говорила Людмила Марковна.

Сюжет картины прост: к известной и одинокой актрисе Анне Дмитриевне (ее сыграла Гурченко) приезжает слепой парень (Дмитрий Кубасов) и заявляет, что та пригласила его к себе домой. Артистка хоть и не сразу, но все же вспомнила гостя: когда-то он поразил ее своей талантливой игрой на пианино. Для «Сумерек» Людмила Марковна написала и музыку, и песни, и сценарий. Даже актеров отбирала сама. Но знала: «Фильм в прокат никто не возьмет — слишком уж он некоммерческий».

Михаил Швыдкой, который и сподвиг Гурченко попробовать силы в режиссуре, признался: «Когда я еще был министром культуры, то мы в эфире телеканала “Россия” на новогоднем огоньке сплясали “Летку-Енку”. И именно за этот танец с Людмилой Марковной меня выгнали с поста министра! Все обсуждали, что это я такое себе позволил. Но мы продолжили дружить. А в последние десять дней ее жизни постоянно созванивались: Людмила Марковна вместе с мужем написала сценарий нового фильма. И она была готова стать режиссером этой картины, скоро должны были начать его снимать. Когда я прочел этот сценарий, то спросил: неужели это она собирается играть эту 35-летнюю женщину с нелегкой судьбой, главную героиню? Ведь фильм — о молодой танцовщице, такой мюзикл, думаю, он бы напомнил чем-то “Пестрые сумерки”. Но она ответила, что на этот раз выступит только в роли режиссера: “А героиню найдем”».

Но не сложилось. 30 марта в 18.48 муж Людмилы Марковны Сергей Сенин вызвал «скорую»: актриса потеряла сознание. Бригада выехала, но не успела. В доме в Трехпрудном переулке спасать было уже некого.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Суперстиль» , «Собеседник» , «Фонтанка.ру» , «Теленеделя» , «Сегодня» , TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты