Армен Джигарханян: «Нет ролей, которые не смог сыграть!»

0

Этот актер всегда был одним из самых востребованных, однако сейчас почти не снимается, разве что недавно прошел сериал «Немец» с его участием. «Мне сказали, что я дорогой артист, и нельзя опускаться ниже какого-то ценового уровня, – говорит Джигарханян. – Но Россия бедная, и потому я от кино отказываюсь. Думаю, согласился бы, если бы увидел достойный сценарий. А это редкость».

«Телевидение тиражирует пошлую муть!»

Почему ему не хочется даже смотреть современные фильмы? Беда заключена в том, что кино – богатая организация. «Вот театр создается практически из ничего: если принести из дома два ящика чего-то, можно уже играть спектакль, – говорит Джигарханян. – В кино обязательно нужны деньги, которых у России сейчас нет, Россия нищая. В Советском Союзе идеологи понимали, что кино необходимо, и выделяли на это нормальные суммы. Чтобы снять хорошее кино, нужно иметь в кармане хотя бы миллион. А уже где-то потом талант артиста, режиссера, гримера, оператора».

Деньги решают все и на телевидении, которое нынче и не думает заниматься духовным воспитанием своего зрителя. Когда Джигарханян недавно приезжал в Киев, то сказал: «Не знаю, как у вас в стране, а у нас в России телевидение совершает разрушающую работу. Оно неустанно тиражирует пошлую муть! И навязывают всякое: “А вы знаете, он на “Оскар” номинировался. Он артист великий!”. Причем получил артист награду или нет — это дело уже десятое. А программы какие: взять тот же КВН. Когда я как зритель смотрю эту передачу, то думаю: “Неужели, потчуя меня этим, они держат меня за такого дебила? Эти шуточки-прибауточки. Муть!” У нас вообще страна забавная — даже Госдума и та сейчас знаете что делает? Активно с педерастией борется. О чем тут говорить! Но я никого не хочу винить. Ничего так просто не бывает, значит я и ты своими фильмами, песнями и статьями воспитали Хама».

Но важней и кино, и телевидения для Джигарханяна всегда был театр. В «Ленкоме» актер играл в постановках Анатолия Эфроса, а потом однажды на «Мольере» Армена увидел режиссер Театра им. Маяковского Александр Гончаров и пригласил на свои подмостки. Он ввел актера во многие спектакли. Одним из лучших Джигарханян считает «Трамвай «Желание», который 25 лет был в репертуаре театра. Плодотворное сотрудничество с Гончаровым продолжалось до 1996 года, когда Джигарханян прервал все свои театральные контракты, а также ушел из ВГИКа.

«Там у меня был курс, который я вёл четыре года, – рассказывает актер. – Все это время мы работали, репетировали, любили друг друга и открывали друг для друга мир. В какой-то момент я вдруг понял, насколько мне жалко это добро потерять. И студенты поняли то же самое». Вместе они организовали «Театр «Д», Московский драматический театр под руководством Армена Джигарханяна. «Со многими бывшими студентами потом все же мы пошли по разным дорогам, – говорит актер. – Но это нормально. Скажу больше: иногда истинный театр рождается именно от противоречий, и это неправильно, когда маленькие джигарханяны играют так, как большой Джигарханян. Мы узнали друг друга, я им что-то рассказал, они мне что-то рассказали. И мы будем надеяться, что в результате этого подхода мы когда-нибудь доберёмся до истины».

«Кот научил меня не изображать ничего!»

Вообще Джигарханян признается, что преподавать ему совсем не нравилось. Для него актёр — очень «секретная» профессия. «Это мои думы, боли, потери, обретения, и не всегда есть необходимость об этом кому-то рассказывать, – говорит Армен Борисович. – В определённый момент я стал уставать размышлять об искусстве в целом. Ведь если есть хороший художник, то нет смысла просто смотреть его картины и учиться рисовать так же. Это будет плохая копия. Понимаете? А зачем мне тогда мучить какого-то студента, если он, к примеру, воспринимает мои слова, а его организм — нет?».

Сам Джигарханян никогда особо не восхвалял систему Станиславского. И заявляет, что сам всегда учился играть у маленьких детей и животных: «Ведь дети — это средоточие правды. Как они плачут, кусаются, если им что-то не по душе! Это все от сердца идет. А животные… у меня был кот по имени Фил. Я часами мог смотреть на его морду — там было все, что нужно артисту, вся палитра эмоций. Кот научил меня не изображать ничего! Не выкобениваться. И самое важное, чему научил Фил: не сидеть и не лежать в неудобной позе. Мы, люди, часто бываем в “неудобных позах”. Потому что кому-то хотим угодить. Хотим, чтобы нас не обидели. Хотим о чем-то попросить. И начинаем кланяться, подать ниц. Зачем? Не боюсь сказать, что Фил был моей самой последней любовью. Ну, еще театр остался. А все остальное… Мы состоим из разочарований. Фил и театр меня не разочаровали».

Когда Джигарханяна спрашивают, чем в жизни он гордится, тот говорит вовсе не о своих ролях: «Не боясь, что вы заподозрите, что я идиот, я скажу. Мой любимый Фил лет десять назад переехал в Америку. И там жил. Я его регулярно навещал. И вот узнаю: мой Фил умирает. Я поехал к нему прощаться, несмотря на большие расстояния, стоимость билетов… Может быть, этим я могу гордиться? После смерти кота я так и не завел себе другого. А как я его назову — Фил-2 что ли? Это не для меня».

Артисту так нравятся животные, что он всегда с удовольствием озвучивал мультики. «Когда озвучиваю — отдыхаю душой, – признается Армен Борисович. !- И мультипликаторов люблю — великие люди. Тот же киевлянин Давид Черкасский, который создал “Приключения капитана Врунгеля”, — он же гений в своем деле. Неравнодушен я и к сказкам, помню, с каким удовольствием играл медведя. Это было здорово, я валял дурака, творил на сцене что хотел. Я ведь медведь — какие претензии ко мне могут быть. Полная свобода! Сейчас у меня такое ощущение, что в этой роли я сыграл и короля Лира. Да! Не боюсь в этом признаться. Кто-то скажет: “Подождите! Там же другой текст!” Это неважно. Неважно, как роль называется. Важно, какая у тебя проблема. Вот тогда мы, актеры, вытаскиваем из себя все сокровенное, все свои секреты. Про это и рассказываем со сцены».

Горячо ратуя за театральное искусство, знаменитый актер честно признает, что не знает, есть ли у театра будущее. «Никто этого не знает. Но чтобы вернуть зрителя в театр, нужна мотивация и потребность в этом, – заявляет Джигарханян. – Я расскажу вам случай из своего детства. Когда я был молодой и высокий, наш учитель повел нас в горы. Во время прогулки его укусила ядовитая змея. А поскольку учитель был умный парень, он сказал нам, чтобы мы не давали ему присесть. Мы должны были идти быстро, чтобы яд вышел из ноги. Я был свидетелем поразительного акта, когда отравленный человек бежал через силу, падая от боли и усталости. Именно так мы должны действовать, если мы хотим привлечь внимание к театру. Дать другое желание».

«Не скрою: хочу хорошо жить»

Себя Джигарханян всегда называл очень прагматичным человеком: «Не люблю чудес и не нуждаюсь в них. Должен знать: за что заплатил, и что мне дадут за это. В таких случаях я всегда говорю: “Я видел Ниагарский водопад. Мне больше ничего не надо”». Хотя артист не скрывает, что важную роль в его жизни всегда играли деньги. «Ни одного магазина не знаю, где можно бесплатно взять двести граммов колбасы, сказав, что я великий артист.

Я должен заплатить, – говорит Джигарханян. – Не скрою: хочу хорошо жить. Очень люблю ездить, людей видеть, общаться. А если нет грошей, куда поедешь? Если меня ночью разбудить и спросить, чего мне хочется, отвечу: “Я бы хотел родиться в Америке”.

Потому что это великая страна. На мой взгляд, человечество достигло высот благодаря этой стране, ее народу. Вот маленький пример. Это государство, где нет национальностей, а есть граждане США. А мы как живем? Евреи сводят счеты с русскими, армяне – с азербайджанцами и так далее».

Армен Борисович очень хорошо помнит свои первые впечатления от Америки. Приехав в Лос-Анджелес, он и другие артисты отправились в магазин, чтобы купить что-нибудь поесть. Джигарханян был потрясён, когда увидел там то ли 48, то ли 52 сорта колбасы, и подумал: «А зачем так много?» «Быт у них очень высокого класса, – говорит актер. – Хлеб вкусный, вода вкусная, квас вкусный, и так далее. Плюс — очень уважительное отношение к человеку: там везде за тобой будут ухаживать так, чтобы тебе понравилось.

Я вам расскажу одну историю. Однажды мы отправились погулять на природе в районе Бостона и доехали до болот. Меня поразила надпись: “Охраняется государством”. Я удивился: “Зачем охранять болота?” А мне друзья объяснили, что как-то раз люди заметили, что весной и осенью перелётные птицы останавливаются на этих болотах отдыхать. И когда это выяснили, болота закрыли, чтобы не мешать птицам. Мне кажется, что это очень хороший подход».

В 1999 году Джигарханян получил по квоте правительства США грин-карту для выдающихся деятелей искусства, друг предоставил возможность жить в своем загородном доме в Гарленде, там осталась жена артиста Татьяна, которая преподает в местном университете русский язык. А вот Армен Борисович, хоть ему и нравится Америка, вернулся в Россию. В Штаты же прилетает к супруге, однако сейчас в силу возраста летает туда реже, чем раньше. «Я не зарабатываю там денег, потому что за 12 лет, пока я там жил, я не смог освоить английский язык, – рассказывает артист. – Честно пытался, но, видимо, уже есть какие-то ограничения.

Хотя в свое время молодым человеком я прекрасно освоил русский и говорю почти без акцента. И никогда никаких проблем по поводу моей армянской ментальности в России не испытывал. Впрочем, сегодня у меня с этим нет проблем и в Америке. Это страна, которая уважает эмигрантов и соблюдает закон. Вот об этих достоинствах США я даже сказал в разговоре президенту Владимиру Путину. И посоветовал брать в этом отношении пример с Америки. Он слушал, мне кажется, с одобрением».

«Театр – не всегда приятная вещь»

Учитывая, какой бешеный ритм приходится вести немолодому актеру, Джигарханян выглядит всегда бодро: с поклонниками шутит, улыбается и делает смелые заявления. Секрета в том, как в 77 лет удается сохранить здоровье и цветущий вид, у мудрого армянина нет: «Никто не знает секрета энергии. Пока мы сами не сделаем выбор в жизни, пока мы не пройдем тяжкий путь познания, мы не узнаем ничего. Меня еще мама учила сначала пробовать, а потом решать, – говорит Армен Борисович. – В жизни все меняется. Я могу выпустить спектакль, а потом вдруг понять, что жизнь опровергает то, что я говорил до этого. Я думаю, смысл жизни как раз в этом. Как говорил Сократ: “Проверять и сомневаться”, а когда перестаешь меняться, можно хоронить».

За плечами у актера большой опыт перемен, за долгую жизнь им сыграно более 250 ролей. «Нет пока ролей, которые я хотел, но не смог сыграть! Я даже Гамлета не мечтал играть, – с гордостью отмечает Джигарханян. – Но я надеюсь, что здоровья хватит, я попытаюсь рассказать себе и другим какие-то важные вещи». Нынче он выходит на сцену в спектакле «Театр времен Нерона и Сенеки». Без малого 30 лет назад в постановке Андрея Гончарова на сцене Московского театра имени Маяковского Джигарханян играл Нерона, теперь он – Сенека.

«Выходя в этом образе, я очень хорошо сегодня понимаю, что такое старость, – признается Армен Борисович. – Эдвард Радзинский гениально придумал начало пьесы. Сенека говорит о старости, о том, что ему теперь хочется больше лежать на диване.

Когда я играл Нерона, я ощущал в своем персонаже необузданную не только дикую власть и коварство, но и силу молодости. И мне было невдомек, насколько может быть сражен плодом своего воспитания – Нероном – старый учитель Сенека. Я теперь хорошо понимаю, что у моего героя нет сил что-то отстаивать, он сдается: “Я больше не могу это видеть, вели меня казнить”. Сенека устал, Нерон побеждает, его зло никем не обуздано.

Театр не всегда приятная вещь. Берясь за подобную острополитическую вещь, в которой можно найти сходство со многими режимами, нынешними и прошлыми, мы хотим отгадать, как дальше жить. Главная задача – максимально приблизить этот ужас и мрак к публике, чтобы она была задета, взволнована, возмущена, чтобы наше действие оставило зерна в душах людей и заставило меняться к лучшему».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Невское время», «Звездный бульвар», «Сегодня», Казанские ведомости, Vv-34.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты