Беата Тышкевич: «Любовь — чудесная болезнь»

0

В этом году исполняется 55 лет, как Беата Тышкевич впервые появилась на съемочной площадке. Судьба распорядилась так, что польская актриса, сыгравшая в нескольких культовых советских и российских фильмах, была популярна в СССР не менее, чем у себя на родине. В кино за ней закрепилось амплуа аристократки, ведь Тышкевич — потомственная графиня.

— Пани Беата, вы довольно рано начали сниматься в кино. Как впервые оказались на съемочной площадке?

— Случайно в варшавский лицей, где я училась, заглянул ассистент одного известного польского режиссера, искавший девушку на роль паненки из дворянской семьи. Я училась тогда в девятом классе — еще даже 17 лет не исполнилось: этакая конопатая сорвиголова. Меня пригласили на киностудию художественных фильмов в Лодзи для проб, сделали прическу с тугими локонами а-ля XIX век и дали прочитать небольшой текст. Роль паненки все-таки досталась мне. Не скрою, было приятно увидеть свою фамилию в титрах.

— Как жилось вашей семье до Второй мировой?

— Мои родители познакомились в Кракове, когда учились в Ягеллонском университете на сельскохозяйственном факультете. Мама отличалась легким, жизнерадостным характером, чего не скажешь о моем отце Кшиштофе, человеке скрытном и замкнутом. Тышкевичи жили в большом, даже по столичным меркам роскошном особняке. Это было легкое, беззаботное время, как игра солнечного света на траве.

— После дебюта в кино вам, наверное, завидовали в школе?

— Ой, не спрашивайте. В моем дневнике появилось одиннадцать двоек, потому что во время съемок на уроках меня не было. Мама посоветовала перейти в гимназию сестер-непоколянок. В школе был свой театр, в котором я играла роль Богоматери. Но аттестат зрелости я не получила. Не сдала экзамены и была крайне разочарована, ведь собиралась в Краков учиться на ветеринара! Знакомые посоветовали поступить в Высшую театральную школу в Варшаве.

— На этом злоключения закончились?

— Если бы. Я была уже первокурсницей, когда выпускники поставили пьесу Теннесси Уильямса «Трамвай «Желание». Во время перерыва в фойе я встретила известного театрального критика Яна Котта. Его жена не пришла, и он предложил мне ее билет. Когда мы наконец нашли свои места, на одном из них уже сидела какая-то дама. Тут подняли занавес, и я, недолго думая, села на колени к Котту. Судьбе было угодно, чтобы прямо перед нами сидел ректор нашей театральной школы, так что на следующий день меня вызвали на ковер. Беседа была короткой: «Не тем путем идете, моя дорогая, так карьеру в театре не делают! Чтобы чего-то добиться, надо много работать. Нам следует расстаться». «Конечно», — ответила я самоуверенно. Я никогда в жизни не оставалась и пяти минут там, где меня не хотели.

После непродолжительной работы на телевидении мне предложили роль в одном польском фильме, потом в другом, третьем. На свой первый Московский кинофестиваль я приехала уже достаточно известной актрисой. Тогда было много разных встреч и знакомств: с кем-то складывались приятельские отношения, а с кем-то и более близкие, по-настоящему дружеские, как, например, с семьей Михалковых.

— Русские мужчины были неравнодушны к вам. А вы?

— Я всегда в основном дружила с мужчинами. Среди самых ярких встреч в моей жизни знакомство с Кончаловским было, думаю, особенным. В то время это был фантастический человек с множеством идей, массой достоинств и с не меньшим набором недостатков. Для меня он был героем из другого мира, олицетворением России, Пьером Безуховым. В палитре его чувств не было полутонов — только контрасты: все или ничего. Неудивительно, что между нами возникла взаимная симпатия.

— Вы хорошо знаете обоих братьев — Никиту и Андрона. У них больше сходства или различий?

— Мне кажется, Никита должен всегда посылать большой букет Андрону за то, что тот изначально был более талантлив. У Андрона все получалось играючи. А Никита, унаследовавший характер отца, очевидно, наметил себе, что Андрона догонит, и блестяще этого добился, даже получил «Оскар». Андрон же в последнее время отстранился, и у Никиты не оказалось достойного антагониста — ему больше не с кем соревноваться. А Моцарту нужен Сальери — и масштабы личности должны быть сопоставимы.

— Беата, вы — символ женственности и пример для подражания — сами были счастливы в любви?

— Любовь — чудесная болезнь. На съемках все проходит быстро, интенсивно, и мы ничего при этом не теряем. В реальной жизни дублей, увы, не бывает, однако осознаешь это намного позднее. Мои романы заканчивались браком, причем я каждый раз была уверена, что это в последний раз. Первый раз я вышла замуж в 29 лет за режиссера Анджея Вайду. Нас сблизили съемки, и мы решили, что нам нужно собственное гнездышко, которым стало имение в Глухах. Я тогда и не думала о будущих главных ролях, хотя в итоге снялась в трех его фильмах. Я восхищалась Вайдой как выдающимся мастером и человеком, но в определенный момент во мне назрел какой-то внутренний протест. Возможно, я просто не знала, чего хочу от жизни, возможно, сказывалась разница в возрасте — Вайда старше меня на 12 лет. Мы прожили вместе пять лет, у нас родилась дочь Каролина, я многому научилась у Анджея. Но мы расстались. Иногда мы совершаем ошибку, которая потом меняет всю нашу жизнь. Это как раз о нашем расставании. Следующий брак был ничем не примечательным, а третье замужество с архитектором Яцеком Падлевским (у нас дочь Виктория) тоже не выдержало испытания временем. Муж работал в Марселе, был постоянно занят, и я была вынуждена искать свое место в новой жизни сама.

— По многим вашим ролям можно предположить, что вы — просто образец волевой дамы, умеющей преодолевать трудности.

— Да нет же, актерство — это просто такое занятие. Не думайте, что я такая сильная. Я написала книгу «Не все на продажу», которая очень быстро разошлась, готовлю колонки в журналах, меня приглашают участвовать в дискуссиях уже скорее не как актрису, а просто женщину, у которой обо всем есть свое мнение.

Елена Зигмунд,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты