Топ-100

Белла Ахмадулина: «Я никогда не боялась за себя, но мне знаком страх за товарищей»

0

Одна из самых ярких представительниц поколения «шестидесятников», она собирала на свои выступления огромные залы. Публику покоряли ее узнаваемый голос, неподражаемая манера чтения, какой-то воздушный, нездешний облик. И, конечно же, сами стихи.

«В детстве писала стихи про негров»

Белла Ахмадулина родилась 10 апреля 1937 года. Переулок Стопани в Москве назван в честь ее итальянского предка, музыканта, который когда-то приехал из Италии и женился на русской девушке. Отец Беллы – татарин по национальности, в молодости перебрался в Москву и никогда не возвращался потом в родную Казань, даже мать поэтессы не хотела звать его Ахат, а называла Аркадий, но дочь твердо стояла на том, что «я Ахатовна и Ахмадулина». «Когда выступала в Италии, они все время подчеркивали, что во мне есть итальянская кровь, – говорит поэтесса. – Но вся моя жизнь, вся моя суть – это русский язык».

Родители Беллы не имели никакого отношения к искусству и надеялись, что и ее минует сей нелегкий путь. Но дочь начала писать с детства, «писала ужасно, но влекло». Расположенности особой не было, если не считать бабушкины вечерние чтения. «Я была резвым здоровым ребенком — такие стихов не пишут, – говорит Ахмадулина. – Но я писала в основном стихи про негров. Жалела угнетенных негров».

Белла прекрасно помнит свои детские годы: «До войны я жила в 3-м Доме Советов, когда оттуда каждую ночь увозили арестованных. И вот еще одно довоенное воспоминание, которому никто не верит. Когда открылась выставка достижений чего-то, родители повели меня туда, я плакала, хотя в утешение мне купили виноград, название которого я помню с тех пор: дамские пальчики.

Когда началась война, родители мои, как и многие, не думали, что она будет столь губительной. И отправили меня в детский сад. Это был очень жестокий детский сад: воспитательницы обхаживали собственных детей, а другими пренебрегали. У меня была замечательная бабушка, Надежда Митрофановна. Мы жили в огромной коммунальной квартире, Старая площадь, дом 10, дробь 4. Все ушли на войну, а мы с бабушкой остались. Как-то она повела меня гулять в Ильинский сквер. Там был мальчик, больной корью. Бабушка сказала: “Вот мальчик, он хворает. Не подходи к нему”.

Любовь бабушки ко мне была безграничной, но я все-таки взяла мальчика за руку и — тоже захворала корью. Всех отправили в эвакуацию, а нас с бабушкой не взяли: хворают!.. Булат Шалвович Окуджава семнадцатилетним ушел на войну. Он говорил об Отечественной войне: война никогда не может быть Великой, — может быть только великая бойня».

«Свирепей дружбы нет любви!»

После школы родители захотели, чтобы Белла поступила на факультет журналистики. «Конечно, это было совершенно невозможно, – рассказывает Ахмадулина. – Хотя бы потому, что, когда меня спросили: “О чем написано в передовой газеты “Правда”?”, я искренне сказала, что никогда не читала это издание. И больше мне не пришлось отвечать». Тем не менее, Беллу пристроили в многотиражную газету «Метрострой»: «Помню, написала восторженный огромный очерк: “И вот я вхожу, аромат свежих овощей, который вскоре усладит легкие маленьких детей, метростроевских тружеников” и т.д. Все дико хохотали, но напечатали, что оранжерея “Метростроя” вырастила несколько огурцов для детского сада».

Потом с восторженным напутствием Ахмадулину приняли в Литературный институт. Но тут характер Беллы стал раскрываться: «Поскольку преподавали в основном марксизм-ленинизм — предметы, трудно дающиеся здравому уму человека, меня исключили». На самом деле Ахмадулина отказалась подписать письмо против Бориса Леонидовича Пастернака. Объясняли исключение, впрочем, как раз скверной успеваемостью по «общественным дисциплинам». «У нашей преподавательницы по диамату был диабет, – говорит Белла, – и я постоянно путала одно с другим».

Тогда редактор «Литературной газеты» Сергей Смирнов уговорил Ахмадулину поехать внештатным корреспондентом в Сибирь. Это была выездная редакция: вагон прикрепляли к составу, и переезжал он из Иркутска в Новосибирск или в Кемерово. «В Кемерово меня восхитили оранжевые дымы. Думала, какая красота, – вспоминает поэтесса. – Оказалось, что это азотные отходы производства. Жертвы этого производства притаскивали больных детей к вагону, плакали, просили заступиться. Болезни, бедность… Писать о красоте азотного производства после этого я не могла — мне объяснили, что оно губит жизнь всего живого вокруг, — и я замолчала».

Со временем Смирнов за нее заступился снова. И Ахмадулину торжественно приняли назад в институт, даже выдали потом диплом с отличием. Позже она всегда будет идти против течения: писать письма главе КГБ Андропову с просьбой облегчить участь Параджанова, сидевшего в тюрьме, подписывать петиции в защиту попавших в опалу Синявского и Даниэля, ездить в ссылку к академику Сахарову. «Я никогда не боялась за себя, – сказала как-то поэтесса. – Но мне знаком страх за товарищей». А поэтически выразит это так: «Свирепей дружбы нет любви!»

«Вы ошиблись, увидев во мне хладнокровную дамочку»

Белла вышла замуж за Евгения Евтушенко, с ним она познакомилась еще в Литинтституте. «Мы часто ссорились, но быстро и мирились, – вспоминал позже поэт. – Мы любили и друг друга, и стихи друг друга. Взявшись за руки, мы часами бродили по Москве, и я забегал вперед и заглядывал в ее бахчисарайские глаза, потому что сбоку была видна только одна щека, только один глаз, а мне не хотелось потерять ни кусочка любимого и потому самого прекрасного в мире лица. Прохожие оглядывались, ибо мы были похожи на то, что им самим не удалось».

Тогда же одним из лучших друзей Беллы стал Василий Шукшин. Когда они впервые встретились, Ахмадулина ему показалась нарядной высокомерной особой, и он ей предложил в своем первом фильме «Живет такой парень» роль надменной журналистки. Ахмадулина тогда сказала: «Василий Макарович, вы ошиблись, увидев во мне хладнокровную городскую дамочку. На самом деле я другая». И поведала ему, как работала в Сибири. Шукшин ответил, что ничего в сценарии менять не надо. Из текста ни слова не выкинули, но героиня получилась хорошей, пусть не знающей жизни, но наивной и светлой.

Ахмадулина ввела своего друга в богемные московские круги, и Шукшин своими кирзовыми сапогами оставлял следы на весьма дорогих коврах. Среди богемной публики, где Белла была как рыба в воде, Шукшин нервничал, чувствуя себя посмешищем. С Евгением Евтушенко, у Шукшина даже была стычка. Василий Макарович, подвыпив, стал укорять поэта: «Ты же вырос в Сибири, на станции Зима, а носишь галстук-бабочку, как последний пижон!» Евтушенко парировал: «А твои кирзовые – не пижонство?» Драки не случилось: Евтушенко согласился снять «бабочку», если Шукшин скинет сапоги. А Белла Ахатовна заставила Шукшина на его гонорар от фильма купить костюм, галстук, туфли и торжественно выкинула в мусоропровод злополучные кирзачи.

А вот с Евтушенко Белла вскоре рассталась. Их брак держался на романтике, поцелуях и стихах, но когда Ахмадулина забеременела, муж заставил ее сделать аборт. После этого их любовь просто исчезла.

«Мне ближе женщина – кроткий вождь, зависящий от мужа»

Вторым мужем Ахмадулиной стал писатель Юрий Нагибин. «Я так гордился, так восхищался ею, когда в битком набитом номере она читала свои стихи нежно-напряженным, ломким голосом и любимое лицо ее горело, – вспоминал он в своих дневниках. – Я не отважился сесть, так и простоял у стены, чуть не падая от странной слабости в ногах, и мне счастливо было, что я ничто для всех собравшихся, что я – для нее одной». В то время Ахмадулина, по рассказам поэтессы Риммы Казаковой, была особенно экстравагантна: в обязательной вуалетке, с мушкой на щеке «Она была красавица, богиня, ангел».

Ахмадулина и Нагибин прожили вместе восемь лет. После расставания Белла посвятила мужу эти строки: «Прощай! Но сколько книг, дерев нам вверили свою сохранность, чтоб нашего прощанья гнев поверг их в смерть и бездыханность. Прощай! Мы, стало быть, — из них, кто губит души книг и леса. Претерпим гибель нас двоих без жалости и интереса».
В 1973 году Белла родила дочку Лизу от сына балкарского классика Кайсына Кулиева Эльдара. А еще через год вышла замуж за известного художника и скульптора Бориса Мессерера – они познакомились, выгуливая своих собак, и это была любовь с первого взгляда. До их женитьбы Мессерер даже не был толком знаком с поэзией Ахмадулиной.

Его сразу же поразило, как легко Белла раздаривает свои произведения, и он занялся сбором этих разрозненных стихотворений — написанных порой на салфетках, на тетрадных листках. В итоге поисков Мессерера был издан целый четырехтомник. Борис взял на себя задачу опекать Беллу и справляется с этим уже многие годы. Дочь Ахмадулиной Лиза пошла по стопам матери – окончила Литературный институт, живет в Переделкино с мужем. Внешне и повадками очень похожа на мать. «Только она намного лучше меня», – говорит Белла. А вторая дочка поэтессы Анна по настоянию Мессерера окончила Полиграфический институт, оформляет книжки как иллюстратор. «Я никогда не старалась устраивать своих дочерей, – рассказывает Ахмадулина. – Теперь у меня близкие, легкие отношения с ними, хотя мы не так часто видимся. Эта близость выглядит элегантно – они очень почтительно к нам относятся. Дети выросли среди писателей, художников и видели, кто нас любил и кто был нам лучезарно дорог: Аксенов, Окуджава, Войнович, Рейн». Лиза в одном из немногих интервью призналась, что в семье никогда не сюсюкали, почитали сдержанность. «Конечно, я понимала, что у мамы особая судьба, особая жизнь. Но мне хотелось, чтобы у нас отношения были проще – как у всех».

Сейчас Белла не интересуется политикой, долгое время она даже не знала, кто такой Путин. А вот политики часто интересуются Ахмадулиной: знают и любят, шлют поздравления, приглашают на приемы. Но в последнее время Белла редко выступает и сторонится суетности: «Не читаю я ни одной газеты. Мне Борис рассказывает обо всем, что нужно».
Она уверена, что обязательная черта талантливого человека – это непременно чувствовать и любить талант другого человека. И этим она счастлива, а еще ее радуют близкие люди и домашние животные. Марина Влади в своих воспоминаниях как-то написала: «Когда мы приходили к Белле, там ползали дети и разные звери». Дело в том, что Ахмадулина преклоняется перед собаками и кошками: «Если меня спрашивают, как ваша карьера, я отвечаю: “Меня хотели сделать председателем клуба “Дружок” для беспородных собак. От председательства я отказалась, но участие принимала. Мне нравятся люди, которые не боятся собак. У меня как-то была овчарка, доверчивая и добрая. Она играла маленького Мухтара в фильме “Ко мне, Мухтар!” Я читала закадровый текст на “Мосфильме” к картине Элема Климова

“Спорт, спорт, спорт!” и увидела его, он уже никому не был нужен. Я сказала: “Давайте, я его куплю”. У меня оставалось недостаточно денег для такси, я попросила милиционера, и мы отвезли его ко мне на милицейском мотоцикле».

Ее женские пристрастия традиционны. Она любит приготовить что-нибудь вкусненькое для многочисленных гостей.

Туалеты, как признается сама, довольно однообразны, предпочитает для выхода черный цвет. Обожает шляпы – влияние мужа, которому приходится делать театральные костюмы, он часто подсказывает жене силуэт. Как любой женщине, ей нравится наряжаться, «но не до такой степени, чтобы таскаться по модельерам».

Андрей Битов как-то сказал о ней: «О, она умеет подать мужчине суп. Она знает, что такое суп для похмельного мужика». Этой похвалой Белла дорожит больше всего.

Ахмадулина чужда идеям эмансипации: «Меня смешат и раздражают эти женщины, хорошо, если у них есть при этом какие-то таланты. “Береги своего мужа”, – считаю я. У меня проблема – зашить подкладку на пиджаке, но думаю, есть же рукодельницы, а феминисткам хочется руководить. Мне гораздо ближе женщина – кроткий вождь, зависящий от мужа и ему подвластный. Я, конечно, учитываю, что у мужа есть самолюбие и свой художнический путь, да и возиться со мной довольно утомительно. Но в семейном отношении я от него очень зависима. Житейские затруднения для меня совершенно непреодолимы».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Новая» , «ТелеШоу»

Share.

Comments are closed.