Топ-100

Бернардо Бертолуччи: «Я посланий не рассылаю»

0

Наблюдая за творчеством итальянского мастера, в который раз убеждаешься, что возраст – понятие не хронологическое, а психологическое: даже за порогом восьмого десятка Бернардо Бертолуччи продолжает воспевать дерзость юности и распекает нынешнюю молодежь за чрезмерную покладистость и приземленность. «Протестовать и мечтать – дело молодых», – уверяет режиссер.

В тени мастера

На гребне блистательной итальянской киноволны середины прошлого века Бернардо Бертолуччи держится особняком: модернист среди неореалистов и скептик среди романтиков, режиссер несколько припозднился на бал мэтров: Висконти, Пазолини и Феллини принадлежали к довоенному поколению, а Бернардо появился на свет уже в разгар Второй мировой – 16 марта 1941 года, хотя некоторые биографы полагают, что на самом деле мастер старше на год, а в документы закралась путаница. Но как бы там ни было, в юности Бернардо казалось, что после Годара ему здесь ловить нечего, хотя без кино молодой человек себя не мыслил. За это стоит благодарить отца – профессор истории искусств Аттилио Бертолуччи, подрабатывавший кинокритикой, часто брал сыновей на съемки фильмов, так что все трое братьев с самого детства угодили в плен камеры: Джованни, старший брат Бернардо, повзрослев, стал известным кинопродюсером, а младший Джузеппе избрал карьеру сценариста.

Сам же Бернардо, как ни странно, поначалу метнулся в литературу, двинувшись по пути наименьшего сопротивления – его стихи пользовались успехом. Уже в 15 лет юный Бернардо получил Национальную литературную премию за свой первый поэтический сборник «В поисках тайны». Ранняя слава распахнула перед юношей двери философского факультета Римского университета, а детское увлечение кино находило выход лишь в любительских экспериментах с 16-миллиметровой камерой. Но судьба и на печке найдет: поэтические успехи юноши привлекли внимание Пьера Паоло Пазолини – как известно, Великий и Ужасный сам не чуждался рифм. Знакомство переросло в дружбу, и однажды Бернардо поведал мэтру о своей давней страсти, а Пазолини, со своей стороны, не преминул доставить радость хорошему человеку и взял его ассистентом в съемочную группу своего нового фильма «Аккатоне». По сюжету, главный герой происходил из римских низов, и Бернардо со своим доскональным знанием жаргона и уличных диалектов Вечного города пришелся ко двору.

Хотя позже дороги двух легенд разошлись, Бертолуччи все еще считал Пазолини своим наставником не только в искусстве, но и в жизни: под его влиянием молодой человек увлекся левыми идеями и вступил в Коммунистическую партию Италии. Да и сегодня мэтр не отрекается от своих убеждений: «Сейчас люди занимаются чистой политикой, порой обходясь вовсе без убеждений. Мне это не интересно, потому что такое общество лишено идеалов, способности мечтать о чем-то большем. Думаю, этого очень не хватает современной молодежи, ведь протестовать и мечтать – дело молодых! – рассуждает режиссер. – Стало очень скучно жить, потому что люди потеряли способность мечтать. А я хочу видеть прекрасные сны! Но мне вместо них навязывают паблик рилейшнз…»

Свой личный протест против буржуазной морали Бернардо начал с того, что бросил университет, чтобы полностью посвятить себя любимому делу. В 1962 г. вышел на экран первый фильм будущего мэтра – криминальная драма «Костлявая кума». Хотя фильм носил отчетливые следы влияния Куросавы и Пазолини, любезно предоставившего своему протеже свой ранний рассказ, Бертолуччи уже тогда начал выходить за рамки «актуального искусства» в область единства и борьбы реального и иллюзорного, желаемого и действительного: на суде герои безнадежно путаются в показаниях, а истина, как всегда, где-то там…

Как убить Дракона

Очень скоро Бертолуччи понял, что ему становится тесно в фарватере Пазолини. Свою вторую картину «Перед революцией» режиссер снимал уже на собственном материале и о своих сверстниках. Этот фильм можно считать дальним подступом к нашумевшему «Конформисту»: «Бежать от самого себя не так уж и сложно, достаточно оставаться дома, когда другие уходят», – заявляет режиссер устами главного героя. Во время съемок у Бернардо случился роман с актрисой Адрианой Асти. Супруги прожили вместе 14 лет, но, в отличие от большинства режиссеров, Бертолуччи больше не снимал Адриану.

Публика встретила «революционное» кино прохладно, как и две последующие ленты, снятые в манере артхаус – «Партнера», навеянного сюжетами Достоевского, и притчу «Стратегия паука», черпавшую вдохновение в рассказах Борхеса. Зато в наше время тема самодовлеющего симулякра, паразитирующего на первопричине, находит небывалый отклик: в информационном обществе, как и в вымышленном романском городке, героем становится не тот, кто совершает подвиг, а тот, кого провозглашают таковым. Как и положено гению, Бертолуччи предвосхитил свое время, не найдя понимания у современников. «Передо мной встал вопрос о популярности того, что я делаю, – вспоминает мастер. – Надоело обращаться к пустым залам. Появилось ощущение, что в действительности моих фильмов нет: они не вызывали ни восторга, ни смеха, ни слез… В конце концов я понял, что все это время обращался лишь к самому себе… Стоящий за камерой добьется успеха только в том случае, если упрячет свое эго, сделает его невидимым». И хотя это окажется далеко не последний творческий кризис, ирония и самокритика всегда будут выручать Бертолуччи в трудные времена.

Приберегая артхаус для авангардистских альманахов, режиссер обратился к делам недавнего прошлого. Хотя фрейдистская интерпретация фашизма в драме «Конформист», объявившая латентными гомосексуалистами почтенных отцов семейств, присягнувших дуче, залепила отменную пощечину традиционному итальянскому обществу, искусная работа камеры Витторио Стотаро, прозванного «богом светотени», принесла фильму престижную награду «Давид ди Донателло», а о даровании Бертолуччи наконец-то заговорили в голос. С тех пор ни один продукт блестящего тандема режиссера и оператора ни разу не проходил незамеченным: если не премия, то хотя бы скандал!

По иронии судьбы, в стране, победившей «коричневую чуму», «Конформиста» ждала нелегкая судьба: когда в середине 70-х Бертолуччи приехал в Москву, его негодованию не было предела: все откровенные сцены оказались вырезаны, порядок эпизодов изменен «для удобства зрителей», а сам фильм демонстрировался в черно-белом варианте. «Лично я против всякой цензуры! – бушевал мастер. – У зрителей должен быть выбор: или отправиться прямиком в ад, или принять самостоятельное решение, как подобает взрослым людям!» Позже эту историю услышал от какого-то заслуженного деятеля Андрей Тарковский. «Вот, даже Бертолуччи нас не понял», – вздохнул чиновник, готовясь разразиться очередной пафосной речью о «загнивающем Западе», на что Тарковский резонно возразил: «Нет, он как раз все понял».

Однако на этом расхождения Бертолуччи с советской властью не закончились: от заморского гостя ожидали услышать очередной поток проклятий в адрес зарвавшихся империалистов, а он наотрез отказался заклеймить своего героя. «Я посланий не рассылаю – пусть этим занимается почта. Напротив, я стремлюсь идентифицироваться со всеми персонажами, и именно поэтому никогда не создаю абсолютно отрицательных образов: ведь даже в самых гадких из них есть нечто от меня, и им я хочу дать искупление», – пояснял мастер.

Школа скандала

Разочарование в советском образе жизни вывело режиссера на новый уровень осмысления революционной борьбы: Бертолуччи убежден, что настоящий переворот должен произойти прежде всего в умах, иначе все завоевания скатятся в утробный консерватизм. Поэтому режиссер симпатизирует «поколению Вудстока»: по его мнению, великая победа хипстеров лежит не в политической плоскости, а в более тонких материях – мировоззрении, чувственности, сексуальности. В 2003 г. Бертолуччи посвятит «детям цветов» мелодраму «Мечтатели»: «Многие сожалеют, что они не преуспели, ничего не смогли доказать, не смогли победить. Это несправедливо, – говорил журналистам режиссер. – Думаю, что именно тогда была завоевана вся та свобода, которой мы пользуемся теперь».

Однако до «Мечтателей» еще двадцать лет пути, а пока мастера терзает другой вопрос: дано ли нам хотя бы раз в жизни подняться выше условностей? Ответом послужила нашумевшая картина «Последнее танго в Париже», которая произвела эффект разорвавшейся бомбы, причем дело не только в изобилии эротики. Если бы все закончилось свадьбой, Полу и Жанне, безусловно, простили бы самые дерзкие эксперименты в постели, но чтобы романтический герой проповедовал адюльтер, покушаясь на незыблемые святыни семьи и брака? Да не бывать этому! Масла в огонь подливали сенсационные признания Марии Шнайдер: «Я чувствовала себя униженной и даже изнасилованной», – захлебываясь от негодования, рассказывала новоявленная звезда, давшая зарок не есть масла после того, как герой Марлона Брандо воспользовался им в качестве лубриканта. Несмотря на то, что «Последнее танго в Париже» венчали целых три кинопремии – «Серебряная лента», «Оскар» и «Давид ди Донателло», в ряде стран фильм был запрещен к показу, а в Риме против режиссера развернулась травля. Когда по негласному сговору итальянские кинокритики «зарубили» две картины Бертолуччи одну за другой, режиссер махнул на все рукой и перебрался в Англию.

К сожалению, Адриана не нашла в себе достаточно мудрости, чтобы воздержаться от упреков в адрес мужа. В 1978 г. их брак с Бертолуччи распался, а режиссер вскоре нашел на Туманном Альбионе родную душу – сценаристку Клэр Пэплоэ. Англичанку ничуть не коробило шестилетнее молчание мастера – она понимала, что Бернардо находится в поиске. Назло неблагодарной родине, мэтр демонстративно обратился к восточной тематике, начав с грандиозного по размаху фильма «Последний император» о низложенном китайском монархе Пуи. Можно только представить себе, как кусали локти итальянские чиновники, когда новое детище Бертолуччи взяло девять «Оскаров»! Впрочем, у злопыхателей еще оставался шанс отвести душу, когда режиссер взялся за экранизацию романа Пола Боулза «Под покровом небес»: живого классика американской литературы возмутила натуралистическая интерпретация, и он даже переписал предисловие, чтобы вымарать все упоминания о работе Бертолуччи. Режиссер ничуть не огорчился: мастодонт, желавший лишний раз пропиариться на его имени, получил отличный урок, когда его пряничный домик разобрали до последней косточки, а вещи были названы своими именами.

Пари с самим собой

Тем не менее, сомнительная слава скандалиста и ниспровергателя начала утомлять мастера: «Я столько раз безуспешно «убивал своего отца», что теперь решил показать эту тему с новой точки зрения. После многочисленных попыток я признался: внимание, при таком повторении это уже он меня убивает», – заявил Бертолуччи, навсегда прощаясь с фрейдистским мифом об Эдипе. Однако новый жанр нашелся не сразу – так, во время работы над фильмом «Маленький Будда»: живописные съемки в Непале и Бутане омрачали шумные выступления оскорбленных верующих. Но Бертолуччи во что бы то ни стало решил нести мудрость Гаутамы в массы на их языке. Зато первым зрителем картины стал не кто иной, как далай-лама. «В каждом из нас живет маленький Будда»,- благословил он режиссера на прощание. С тех пор мэтр называет себя «скептическим буддистом-любителем.

После встречи с ламой Бертолуччи понял, что созрел для возвращения в Италию вместе со своей новой героиней – манекенщицей Люси, которая отправляется в Тоскану разыскивать отца. Свой новый фильм «Ускользающая красота», давший путевку в жизнь юной Лив Тайлер, мэтр называл творческой реинкарнацией: «Тоскана — это красота, которую разворовывали в течение веков, это украденная красота. У меня была идея показать, что же от нее остается, – вспоминает режиссер. – Я хотел понять, смогу ли я вновь обрести легкость, почувствовать себя молодым. Это было пари. И я не был уверен, что выиграю его. Я хотел общаться с молодыми людьми, но трусил. Молодежь в Италии за последние два года стала силой, давшей импульс неофашизму. Я снова учился ходить по Италии… Тогда я ощущал себя так, словно приземлился на парашюте. Но реинкарнации доступна память…»

Впрочем, события последних лет свидетельствуют явно в пользу режиссера. Свое пари он однозначно выиграл: премьера новой картины Бертолуччи «Ты и я» послужила главным украшением Каннского кинофестиваля в 2012 году. Режиссер снова сделал своим героем бунтующего подростка, решившего укрыться от назойливой опеки семьи и школы в подвале. И вдруг гордое уединение прерывает сестра-наркоманка… Чтобы преодолеть отчуждение, героям предстоит нелегкая внутренняя борьба. Хотя мастеру пришлось принимать овации, сидя в инвалидном кресле, он по-прежнему полон грандиозных замыслов: «Я принял свое состояние и понял, что снимать можно и сидя, – заявил Бертолуччи. – Но зритель не должен расслабляться: я специально оставил неоднозначный конец, потому что такова наша жизнь».

Подготовила Анабель Ли,
по материалам bertolucci.tu; tonnel.ru

Share.

Comments are closed.