Борис Гребенщиков: «Люди не знают, что такое мышление»

0

Лидер группы «Аквариум» рассказал о внутреннем молчании, о собственных переводах индийского эпоса, о «честности» российских протестов и о полезности Интернета.

«Ученик — это больше, чем жена»

– Ваши песни много раз перепевали. Вы можете выделить кого-то, чье исполнение песен "Аквариума" вам лично понравилось больше всего?

– Я должен сказать, что снимаю шляпу перед каждым, кто спел наши песни. Это огромная честь для меня как для автора. И большей чести мне оказать нельзя. Я здесь не могу никого выделять, потому что эти люди платят мне высшей ценой — они поют мои песни.

– Вы часто поете чужие песни?

– Конечно, я всю жизнь пою чужие песни: с тех пор, как в 60-х научился играть на гитаре. У меня на одну мою песню сорок чужих. С другой стороны, мне давным-давно дали понять, что если ты живешь в России, то пой на русском языке, собака. Так что когда я начинаю петь на английском, публика обычно бывает не очень довольна…

– Создается впечатление, что те, кто приходит к вам с вопросами, хотят видеть в вас гуру, учителя… Вас это не утомляет?

– Как занимающийся творчеством я сам себе не принадлежу, поэтому как я могу брать учеников? Ученик — это больше, чем жена. Это человек, с которым ты вступаешь в некий союз и несешь за него ответственность. Ты еще должен ему являться в качестве призрака, как Йода являлся Люку Скайуокеру. Я, к сожалению, так не могу, потому что я уже отдан. Как писал Пушкин: «Я другому отдана и буду век ему верна».

– Когда-то вы пели: «Я пишу эти песни в конце декабря. Голый. В снегу. При свете луны». Что вас сейчас вдохновляет?

– То же самое. Ничего не изменилось. Тогда половина «Синего альбома» была записана голым в снегу. А летом вообще голыми в деревне на велосипедах катались, наводя ужас на местных жителей.

– Вы всегда делаете то, что хотите?

– Практически всегда.

– А что вас может сделать счастливым?

– Да практически все, что угодно. Предложите.

– Вы часто гневаетесь и по какому поводу?

– Очень часто. Поводы могут быть самыми разнообразными. Например, звук на сцене не тот и прочее.

– В одном из интервью вы сказали: «Наше — это то, что мы отдаем». Можете это пояснить?

– Я сказал буквально. Здесь нечего объяснять. То, что мы отдаем, — это наше, потому что то, что мы не отдаем, становится нашим хозяином. Если у меня есть собственность — я ее раб. Если у меня ее нет, я — свободный человек. Когда я кому-то что-то подарил — это мое, потому что я в этот момент получаю высшее удовольствие, какое только можно получить от собственности. Ну, вы же сами знаете, что когда даришь кому-то что-то, то испытываешь дивные ощущения.

– Хотели бы что-то изменить в своей жизни?

– Да. Я хотел бы в детстве изучить массу других языков, потому что сейчас уже лень этим заниматься, а они мне нужны.

«Мне нравятся книги, я люблю физические ощущения»

– Вы сейчас работаете на радио?

– Моя передача "Аэростат" началась 7,5 лет тому назад и не прекращалась ни на одну неделю. Мы записали 378 передач, и они продолжают выходить каждое воскресенье. Мы ни одной не пропустили.

– Чей концерт или выступление вас впечатлил недавно?

– Кришна Дас пел недавно в Нью-Йорке. Я слышал эту музыку уже много раз, и это поразительная музыка. Это фантастика, это такой дивный сон, что деваться некуда. А среди учеников замечательного индийского учителя-гуру Шри Чинмоя так много людей, которые аранжируют и перепевают его музыку, что просто диву даешься — это музыка невиданной красоты. И самое поразительное то, что они поют ее в своем маленьком кругу, и окружающий мир их почти не слышит, а я-то знаю, потому что много с ними общался. Мне просто везет. Я слышу фантастические звуки. Мне хотелось бы познакомить с ней как можно больший круг людей, вывезти ее за пределы США. Я играл такую музыку неоднократно в своей радиопередаче и буду делать это еще неоднократно.

– Что понравилось в последнее время из современной музыки?

– Недавно я слушал новый альбом группы «Grizzly Bar», который наш басист Сашка Титов мне скачал. Но «Grizzly Bar» так себе, а вот «Animal Collective» новый — просто отличный. «Dead Can Dance» на удивление очень хорош новый. Но из совсем нового для себя я открыл скандинавский джаз – там просто масса замечательнейших пианистов.

– А из современной литературы?

– У литературы, по счастью, есть одно замечательное свойство: когда читаешь что-то хорошо написанное, то тебе не важно, когда это было написано. Так что можно читать все, с момента изобретения азбуки, и у тебя всегда будет выбор. Так что если наскучило читать Акунина, можно почитать Овидия, а скучно читать Пелевина — можно взять почитать журнал братьев Гонкуров. Поэтому всегда есть возможность. Впрочем, в последнее время я был настолько занят изучением истории города Парижа, что не могу сказать о недавних пристрастиях… Единственный писатель, который меня всегда поражает и приводит в восторг, — это Гилберт Кит Честертон. Он был к тому же и гениальный журналист. К сожалению, на русский или на украинский большая часть того, что он делал, не переводилась, но книжку «Человек, который был четвергом» все должны прочитать. Это гениальная книга!

– Что собираетесь прочесть в ближайшее время?

– Я собираюсь зайти в книжный магазин и накупить себе кучу французов. Пришло время, по-видимому. Раньше было не до этого. И потом, я не читал новую Гришину (Акунина) книгу. Я знаю, что он гений, и мне интересно почитать.

– Вы до сих пор читаете бумажные книги?

– Да, мне нравятся бумажные книги. Я вообще люблю физические ощущения.

– Вы следите за тем, что пишут о вас журналисты?

– Нет. Вы знаете, они настолько не понимают то, чем я занимаюсь, и им настолько это неинтересно. Они придумывают зачастую всякую ересь. Потому читать это было бы опасным для здоровья. К примеру, на днях ребята с MTV прислали нам заявку: «Пожалуйста, снимитесь в серии передач «Страшные тайны шоу-бизнеса». Уже интересно… Пишут: «Мы прочитали в интернете, что на днях вы изгоняли из группы бесов. Выяснили, что в группе ютится бес и решили изгнать его». Я поначалу подумал, что у человека просто горячечный бред. Потом пошел по ссылке, которую они вежливо прислали. Выяснилось, что на самом деле какая-то газета опубликовала статью о том, что в группе «Аквариум» изгоняли беса. Я, конечно, подозревал, что журнализм в России достиг критической точки кретинизма, но что они скатились уже в дебилизм, вот этого я не знал. Так что поздравляю русскую прессу с этим. Скоро станет интересно. Уважаемая газета придумала интервью с тем же Акуниным, в котором написала, что первое, что он делает, когда приезжает в новый город, — это идет в бордель, что привело Гришу — самого целомудренного человека, которого я знаю, – в большое удивление.

– Вы что-то пишете? В смысле, книги?

– Книги я не пишу. У меня нет на это времени. Я занимаюсь переводами. Например, я работаю над переводом «Бхагават Гиты» уже третий год.

– Почему взялись именно за эту книгу?

– Потому что у меня не было никакого выбора. Я проснулся как-то в Индии в одном из ашрамов, и голос в голове мне сказал: знаешь, дорогой мой, придется «Гиту» тебе перевести.

– Вы ее переводите с английского?

– Да, я перевожу с английского, но сравниваю с санскритским подстрочником и еще 4-5 источниками.

– Зачем делаете еще один перевод?

– Затем, чтобы написать это как-то по-человечески. Потому что все, что я читал, — это читать невозможно. Когда Кришна все это говорил, а за ним записывали, он говорил так, чтобы было понятно всем. А когда «Гита» – гениальнейшая книга человечества — на русский переведена так, что читать ее невозможно, то я считаю, что это нужно исправить. Я пытаюсь сделать так, чтобы было понятно всем.

– Мемуары не планируете написать?

– О, этот вопрос задавали настолько часто, что я уже даже не знаю, как на него отвечать. 95% того, что происходит в моей жизни, к словам не имеет никакого отношения, то есть я не знаю, как это выразить словами. Так о чем писать?

– Все-таки на ваших глазах русский рок родился…

– Родился и умер (улыбается). Это очень интересно для тех, кто в процессе участвовал, но абсолютно непристойно для остальных. Что касается автобиографий, то, пожалуй, Боб Дилан один такой, кто знал, что писал.

– Как относитесь к своей роли Льва Толстого?

– Это лучшее, что я сделал в своей жизни.

– Вас режиссер сравнивает с классиком: насколько вы похожи на него?

– Обычно поутру очень похож. К полудню уже нет (улыбается.) Но у него пальма первенства — у него борода длиннее.

«К критике отношусь с восторгом»

– Вы следите за маршами протестов в России?

– А что интересного в этом, чтобы за этим следить? Вы знаете, я сейчас скажу совершенно очевидную вещь: мы все выросли в стране, законы которой мы представляли с детства. Потому представьте себе 70-й или 80-й год… Человек выходит на улицу и кричит: «А пошла эта власть!» туда или сюда. Он долго так прокричит? Вы сами знаете ответ на этот вопрос. Не будем заблуждаться: все механизмы подавления остались в целости и сохранности. Они даже усовершенствовались. Поэтому когда появляются такие люди, которые выходят на площади, можно сделать единственный вывод — власти это очень удобно. Я говорил уже многим людям: если люди, которые выходят на улицу, считают, что они тем самым могут повлиять на решения мультимиллиардных корпораций, то позвольте мне усомниться в том, что эти люди честные.

– Вы много времени проводите в Сети?

– Я очень неизобретательный человек, так что захожу в Интернет по самым обыкновенным поводам: коротко просматриваю новости — просто чтобы быть в курсе, не умер ли кто еще, не случилось ли какой катастрофы? Также я смотрю отзывы на наши концерты, чтобы узнать, какую очередную глупость мы сморозили. Потому что бывает, пишут очень дельные вещи. Например: «Он выглядел, как козел». Ага, думаю, понятно, будем знать…

– Что в таком случае предпринимаете?

– Обращаюсь к визажисту (улыбается).

– Как относитесь к критике?

– С плохо скрываемым восторгом. Желательно, к умной критике. К глупой критике я отношусь без энтузиазма.

– Это правда, что вы начали играть на гитаре для того, чтобы понравиться противоположному полу?

– Я думаю, что механизм этого у всех человеческих существ абсолютно одинаковый. Все люди занимаются той или иной деятельностью для того, чтобы понравиться представителям противоположного пола. Думаю, что так было всю историю человечества. Это принцип жизни на нашей Земле. Но некоторые заигрываются и позже начинают понимать, что в звуках, которые они создают, есть что-то еще, и это что-то гораздо больше.

– Считаете ли вы, что песни группы «Битлз» и Джона Леннона повлияли в свое время на завершение войны во Вьетнаме?

– Уверен, что на решение правительства Америки мнение популярных певцов не оказывает никакого влияния. Более того, как мы с вами хорошо знаем, когда популярный певец Джон Леннон решил жить в Америке, то американское правительство очень долго этому противилось.

Так что вы понимаете, что его мнение на решение президента не влияло. А войну во Вьетнаме остановил все-таки президент вместе с комплексом Пентагона. Это то же самое, что с «Пуси Райот», только те масштабом поменьше. А учитывая то, что «Пуси Райот» сидят, потому что кто-то хочет свалить патриарха Кирилла (это мы все знаем), то оказывается, что протесты наших музыкантов, при всем моем уважении к ним, немножко не в тему, потому что они выступают на фоне совершенно другого житья. То, что происходит на самом деле, не имеет к их протестам никакого отношения. Точно так же частное мнение Джона Леннона или каких-то других музыкантов никак не влияло на решения Пентагона, потому что те решения происходили по экономическим законам. Это была чистая экономика, и протеcты только могли их раззадорить. Если они не стеснялись крошить своих собственных граждан десятками сотен и тысяч, то что им протесты? Давайте не будем заблуждаться. Это моя точка зрения.

– Мнение каких людей для вас важно?

– Любых людей, которые умеют выразить свою мысль, если она у них есть. Вернее, даже не мысль, а ощущение. Мы всю жизнь только и делаем, что выражаем ощущения. Для этого, собственно, и говорим. А мыслить не умеем; мы можем подключиться к резервуару знания, тому, что называется новосферой. Я прожил на свете 58 лет и ни разу так и не смог поймать себя на процессе мышления. Просто предполагаю, что я не один такой. Мы часто принимаем соприкосновение с сознанием за мышление, не подозревая, что мы сами никак в этом не участвуем.

– А как насчет внутреннего молчания? Часто это с вами бывает?

– А что еще может быть внутри? Только молчание. Там больше ничего нет. Я гарантирую, что внутри каждого из нас только молчание и есть. Причем бесконечное и абсолютно охренительное!

Ева Миронова,
"РепортерUA"

Поделиться.

Комментарии закрыты