Борис Смолкин: «Я сыграл много ролей, о которых и мечтать не мог»

0

Смолкин — актер, к которому известность пришла, когда он прожил уже полжизни. Долгое время о нем знали лишь театралы, и то большей частью петербургские. Но роль дворецкого Константина сделала его настоящей звездой.

«Любовь к театру не мешала нежно относиться к математике»

Борис Смолкин родился 2 марта 1948 года. Артистом он мечтал стать с самого детства, однако ему все казалось, что это вряд ли осуществимо. «Даже когда вышла на экраны “Прекрасная няня”, моя мама, глядя на меня по телевизору, все считала, что это несерьезно, – говорит Смолкин. – Она была академической певицей, и по ее мнению, если уж выходить на сцену – то, как минимум для того, чтобы петь в опере. Я бы не сказал, что у нас в роду была популярна актерская профессия. Хотя у моей бабушки был брат, который сбежал с бродячим цирком и выступал на эстраде. У меня даже есть ветхая афишка с его фамилией, говорят, я на него очень похож. Если не считать маму, то это все артистические достижения нашей семьи».

Так что Борис подумывал и о других профессиях. Например, мог бы стал врачом, скорее всего эндокринологом: «Желание стать актером не отметало у меня все остальное. Всякий фанатизм предполагает ограниченность, значит, я как-то так не был ограничен. Моя любовь к театру не мешала мне нежно относиться и любить точные науки, математику и биологию. Мне все это было интересно. К тому же в школьную самодеятельность меня не приняли, как они объяснили потом добрые люди, в силу моей неталантливости, ну — бездарности, грубо говоря. Однако я все же пробился в Театр юношеского творчества во Дворце пионеров».

Кстати, и туда Борис попал не сразу. Поверив в собственную посредственность, мальчик увлекся более прозаичным делом — шахматами. А когда его наконец приняли в театр, то первое время Смолкин разрывался между секцией и выступлениями на сцене. Пока его учитель Владимир Григорьевич Зак не сказал: выбирай — или шахматы, или театр. Смолкин, конечно же, выбрал актерство и до сих пор убежден, что шахматы от этого ничего не потеряли.

Правда, сразу же после школы продолжить свой путь по театральной стезе Смолкину не судилось. По настоянию родителей он поступил в физико-математический институт, получил специальность программиста-вычислителя. Мама Бориса надеялась, что сын станет потом ученым, однако тут вмешался случай: Смолкин встретился с молодым поэтом Ильей Резником, с которым был знаком еще со школы. «Он знал, что я хочу быть артистом. И привел меня в театральный институт, – говорит Борис Григорьевич. – Поступал туда я дважды, на второй год как-то пролез».

«Услышали по голосу, сколько я вешу!»

Смолкин видел себя драматическим актером, но экзаменаторы никак не признавали его таланта. Однако, услышав пение Бориса, его все-таки зачислили, но на другой факультет – музыкальной комедии. Студентом Смолкин очень любил ходить в кино: «Был такой замечательный кинотеатр “Хроника” на Невском проспекте, куда можно было за 10 копеек купить билет и сидеть там целый день. Мы там часто грелись: тепло, буфет работает, можно купить каких-то пирожков, выпить чаю. А на последние ряды в кинозале занимали места, чтобы целоваться с девушками».

Как-то раз после одного из киносеансов Борис предложил своей однокурснице Маше руку и сердце. Она согласилась. В первое время студенческой семье жилось непросто: стипендия жены составляла 40 рублей, Бориса – 50. «Мы все старались подрабатывать, – вспоминает Смолкин. – Многие мои однокурсники, особенно приезжие, были дворниками, поскольку за это еще давали жилье. В общем, всякую работу себе находили».

Жить на небольшие деньги молодоженам долго не пришлось. В 1972 году Смолкин поступил в театр музыкальной комедии, где тут же стал ведущим актером. Однако бесспорный талант артиста вызывать улыбку даже у самого угрюмого зрителя оказался востребованным не только на театральной сцене, но и на телевидении. В 70-х годах актер стал одним из создателей юмористической программы «Телеварьете», которая не имела аналогов на советском голубом экране. Артисты — хозяева кафе приглашали в гости актеров, среди которых были и только начинающие Геннадий Хазанов, Ефим Шифрин, заглядывала на огонек и молоденькая Валентина Толкунова. Программа просуществовала два года, пока первый секретарь обкома партии Григорий Романов не посчитал ее вредной для зрителей.

В кино же Смолкину долго не везло. Небольшой рост и, как актер признается сам, мало запоминающаяся внешность не подходили на роли бравых солдат и деревенских жителей, которые, к сожалению для Смолкина, были основными героями советского кино. Бориса Григорьевича спасал его мужественный звучный голос. В «Звездных войнах», например, артист озвучил мастера Йоду. «Вообще роли мне попадаются самые разные, – говорит Смолкин. – Однажды меня пригласили озвучить мультфильм, я смотрю на экран, а там – здоровенный, просто огромный негр! Я опешил и сначала хотел отказаться. Но меня убедили попробовать. Записали пробу и отправили на кастинг – чуть ли не в Голландию. А через неделю пришел ответ: большое спасибо артисту, но… ему не хватает массы тела. Вот что значит профессионалы – услышали по голосу, сколько я вешу!»

«Роль дворецкого – это был белый лист и поле для фантазии»

В кинокарьере Смолкина было всякое – и похвалы, и ссоры с режиссерами. Он навсегда запомнил момент, когда Надежда Кошеверова, снявшая когда-то «Золушку», пригласила его на роль маленького разбойника в фильме «Царевич Проша». Несмотря на то что эпизод был крошечным, она не поленилась прийти в театр, где Смолкин играл Расплюева в «Свадьбе Кречинского». А потом зашла за кулисы и сказала: «Ну, Боречка, вас принимают, как Уланову!» «А вообще, конечно, бывало и мордой об стол меня прикладывали неоднократно, – говорит Смолкин. – Был такой прекрасный режиссер Илья Авербах, и меня пригласили к нему на пробы. Я вошел, и он тут же, при мне, начал орать на ассистентов: “Что это такое! Да кого вы ко мне привели!” Я тут же развернулся и ушел».

А вот на звездную роль дворецкого Константина в «Моей прекрасной няне» Смолкина утвердили сразу, но, правда, ему об этом не говорили. Так что Борису Григорьевичу пришлось еще почти год ездить в Москву на пробы с разными актрисами, претендовавшими на роль няни Вики. А таковых было около трехсот. Вживаться же потом в роль дворецкого было легко: «Дело в том, что в России дворецких нет, не было и, наверное, не будет. Это не российская история. Поэтому передо мной был абсолютно белый лист и поле фантазии. Делай что хочешь. Поэтому я сделал что-то такое, смесь какого-то такого слуги, которых я много в своей жизни переиграл. В моем слуге что-то от Сганареля, что-то от Труффальдино. Вообще, история слуги и господина меня всегда интересовала, поэтому зерно тут пало, как видно, на благодатную почву».

К этому моменту Смолкин уже прекрасно был знаком с этикетом. «Так что даже книг каких-то специально читать мне не пришлось, – говорит артист. – В данном случае мне это было просто не нужно. Но вообще бывает, когда начинаю репетировать, читаю что-то специально для работы над ролью. Например, лет 20 назад в Александринском театре играл Киселя в постановке “Много шума из ничего”. Прочел много комментариев и узнал, что во времена Шекспира эта роль отдавалась “на откуп” артисту, то есть текст для нее не писался. Словом, речь шла о полной импровизации. В наши дни какой-то текст уже появился, но я пытался подстроить его под сегодняшний день, что вызывало недовольство руководства театра. Дело в том, что речь шла о спектакле, который делали люди, хоть и замечательные, но “позапрошлого” века. И я попал в невероятно консервативный спектакль, поставленный по старинке, очень традиционно. Может, моя импровизация выбивалась из этого контекста. Хотя, наверняка, развлекла моих коллег и зрителей».

Мог сыграть светловолосого Пушкина

Смолкин сожалеет, что сейчас режиссеры видят его все больше Константином из «Моей прекрасной няни»: «Я ничего не имею против, но ведь приятно, когда кто-то видит что-то еще. Хотя мне повезло: я сыграл много ролей, о которых и мечтать не мог. И Труффальдино, и Расплюева, и Наполеона. В свое время хотел сыграть Пушкина. Долго ездил к Хуциеву на пробы, мне выщипывали брови, надевали на меня светлый парик. Да-да, у Хуциева была навязчивая идея, что Пушкин был блондин. К сожалению, сыграть поэта тогда так и не случилось. Еще когда-то хотел сыграть Сирано и даже начинал “подпольно”, сам с собой, репетировать. Но дело в том, что я работал в такое время, когда все “исторические персонажи” были революционерами, а я мало был похож на большевика. Правда, однажды меня пробовали на Керенского в какое-то кино. Я посмотрел, и действительно: если мои волосики сделать ежиком, что-то общее есть!»

Так что поток новых ролей пока что на Смолкина не обрушился, но он старается не драматизировать ситуацию: «Считаю, что предлагают столько, сколько я заслужил. А как по-другому к этому относиться? Сидеть и переживать я не готов – это неконструктивно. Да и не знаю, что я должен изменить в себе, чтобы чаще звали сниматься. В молодости я завидовал артистам, которые, как на работу, ходили на “Ленфильм” и заглядывали в двери разных съемочных групп: “Ой, здравствуйте, извините!” Они намывали себе роли, словно золотодобытчики. Я и тогда не занимался этим, а сейчас уж и вовсе неловко. С возрастом во многом стал фаталистом, предпочитаю плыть по течению».

Смолкин долго отказывался участвовать в различных телешоу, потом все же согласился, когда его пригласили в «Танцы со звездами». А вскоре он появится и в развлекательно-игровом шоу «Магия» на канале 1+1 – уникальном проекте, в котором звезды выполняют сложные магические трюки и фокусы. Жюри будет оценивать номера по десятибалльной шкале. Тот участник, который по итогам всех выпусков наберет наибольшее количество голосов, и станет победителем программы.

«Теща имела право считать меня старым ловеласом»

Поддерживает Смолкина во всем его семья. С первой женой он уже давно расстался, но постоянно общается, ведь у них остался общий сын Володя. Лет в восемь он заявил, что хочет стать балетным артистом, и заставил Смолкина пойти с ним в Вагановское училище. «Я немного знал балет изнутри и понимал, какая это незавидная участь, – говорит Борис Григорьевич. – В общем, попросил знакомых педагогов переубедить сына. Слава богу, им это удалось. Но любовь к балету у Володи сохранилась. Сейчас ему за тридцать, он окончил Театральный институт по специальности “Экономика и организация театрального производства” и занимается продюсерской деятельностью».

Со второй женой, Светланой, Смолкин познакомился в родном театре, на следующий день после своего 50-летнего юбилея. Девушка была пианисткой, окончила консерваторию и работала концертмейстером. У нее с Борисом довольно большая разница в возрасте – 23 года. «Конечно, у нас существуют какие-то различия в представлениях о жизни, но это не значит, что я буду стучать кулаком по столу и навязывать свои взгляды Свете, – говорит на это Смолкин. – Мне проще промолчать. Хотя иногда бывает, что мы ругаемся. Повод может быть любым, самым ерундовым. Однако все это происходит по принципу “милые бранятся – только тешатся”. Так что пока никаких серьезных ссор у нас не было!»

Сумел артист наладить отношения и с тещей: «Даже если она и продолжает считать меня совратителем дочери, то виду не подает. Иногда даже в гости к нам приезжает. Я всегда пытаюсь смотреть на ситуацию глазами другого человека. И в данном случае вполне понимаю Светину маму. Она имела право считать меня старым ловеласом».

У Смолкина и его жены родился сын Глеб, и больше о том, чтобы завести еще детей, артист не думает: «Их ведь еще нужно вырастить и на ноги поставить. Я хотя и с большим уважением отношусь к людям, которые заводят детей в зрелом возрасте, сам так еще раз поступить не готов. Возможно, я излишне рационален, но я помню, сколько мне лет. И насчет Глеба были сомнения. Но тогда я подумал: если молодая женщина связала со мной свою жизнь, я не имею права лишать ее радости материнства».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам KM.ru, «Собеседник», Metro, «Донбасс», «Смена»

Поделиться.

Комментарии закрыты