Борис Стругацкий: уходя – не грусти

0

Легенда советской и российской фантастики Борис Стругацкий скончался 19 ноября в Санкт-Петербурге. Ему было 79 лет. Вместе с ним ушло и само явление братьев Стругацких, писательского дуэта, больше других повлиявшего на поколения шестидесятых-восьмидесятых.

Запрещал говорить с ним о его здоровье

Последние несколько дней Борис Стругацкий находился в больнице, и врачи оценивали его состояние как очень тяжелое. Кроме сердечных бед, у великого писателя обострилась пневмония. Врачи делали все, что могли.

Писатель завещал развеять свой прах, а не хоронить тело на кладбище. Такова же была воля его брата – Аркадия Стругацкого, которого в возрасте 66 лет подкосил рак печени.

По словам писателя Дмитрия Быкова, «Борис Натанович был сверхчеловек — все знал и четко видел наше будущее». В свое время именно Стругацкие предсказали социальные сети и Интернет, который они видели как Большой Всепланетный Информаторий («Люди как боги»).

«Это был дружелюбный человек с большим чувством юмора, — вспоминают фантасты Марина и Сергей Дяченко. — Когда мы писали киносценарий к его «Обитаемому острову», он перенес инфаркт. Причем далеко не первый. Но он всегда побеждал свою боль». Подруга Бориса Натановича и писательница Нина Катерли говорит, что во время своей болезни писатель запрещал друзьям говорить с ним о его здоровье и заявлял, что чувствует себя хорошо.

«Борис Стругацкий был один из самых выдающихся не просто писателей, но и вообще людей последних десятилетий в нашей литературе и культуре. И он, и его брат были не просто писателями, они были философами, настоящими учителями жизни по традиции русской литературы. Не знаю других писателей, которые бы так воздействовали на сознание, на судьбы молодых людей в 60-70-е годы. Они были оба люди умные, а поэтому эволюционирующие писатели. И, начиная с классической научной фантастики, пришли к философской прозе, которая лишь делала вид, что она фантастическая. На самом деле это был философский реализм. Ушла эпоха Стругацких, ушел целый пласт по-настоящему крупных людей, которых некем заменить, чьи произведения воспитали целую плеяду достойных и точно мыслящих людей», – говорит российский историк и литератор Яков Гордин.

"Я не могу опомниться. Беднеем, беднеем, беднеем", – скорбит о кончине Стругацкого писатель Даниил Гранин.

В Интернете поклонники пишут: «Мы жили в СССР словно взаперти, но благодаря Стругацким, создававшим миры, могли путешествовать, невзирая ни на что», «Ушел последний мамонт, остались одни слоны». Соцсети пестрят портретами Бориса Натановича с надписью: «Прощай, император». Именно так писателя любя звали его друзья (за положение, занимаемое на писательском Олимпе, и римский профиль).

Обожаемый «Сталкер» и ненавистные «Чародеи»

Многие прославленные режиссеры пробовали воплотить фантастические и всегда актуальные замыслы гениальных Стругацких на кинопленку: «Отель «У Погибшего Альпиниста»», «Чародеи», «Искушение Б», «Гадкие лебеди», «Обитаемый остров». Чего стоит один только фильм «Сталкер», снятый режиссером Андреем Тарковским по мотивам романа «Пикник на обочине». Или «Дни затмения» Александра Сокурова по мотивам повести «За миллион лет до конца света».

13 лет Алексей Герман снимает фильм по знаковой книге «Трудно быть богом», который мы, возможно, увидим в 2013 году.  «Я уверен, что Герман создает эпохальное кино, – за год до смерти говорил Борис Стругацкий. – Это будет воистину фильм 21-го века. Что же касается «романтичности», то у Германа не может быть никакой романтичности, она ему противопоказана, он жесткий и даже жестокий реалист. За что я, например, его и ценю».

Особо дороги кинозрителям два фильма, снятые по сценариям Стругацких — «Сталкер» (вышел в 1979 году) и «Чародеи» (в 1982). Сами же писатели первый обожали, а второй — честно и открыто терпеть не могли. Хотя не скрывали, что «Чародеи» принесли им огромную популярность.

«Изначально сценарий писался для мультипликационного фильма, а не для игрового кино, — объяснял Борис Натанович. — Очень был, между прочим, недурной сценарий. Но киевское киноначальство объявило его клеветой на советскую науку, и дело завяло на несколько лет. Потом этот сценарий многократно переделывался, режиссер старался превратить его в мюзикл (Юлий Ким писал для этого мюзикла песенки, которые, однако, почему-то не пошли), и в результате получилось то, что получилось. Мы никогда этот фильм не любили, но справедливости ради надо признать, что широким зрительским массам он, безусловно, пришелся по душе — недаром же много лет подряд его гоняют по ТВ к каждому Новому году».

А. и Б.: эмоциональный и рациональный

Кстати, у Бориса Стругацкого — украинские корни: его отец родом из Черниговской области, а мать – из Полтавской, но они переехали в Ленинград, где 15 апреля 1933 года и родился Борис Натанович. В интервью «Сегодня» он рассказывал, что когда дома моет посуду или лежит под капельницей, то поет украинские песни. Пережил Борис и блокаду Ленинграда во время Великой Отечественной войны, а после школы поступил на математико-механический факультет Ленинградского государственного университета, затем – в аспирантуру Пулковской обсерватории, где впоследствии работал инженером.

Огромное влияние на братьев Бориса и Аркадия оказал их отец Натан Залманович, личность в своем роде уникальная. Только представить: кожанка, наган у пояса, чуб дыбом, комиссар, коммунист, да еще и еврей. Безгранично верил партии и при этом отлично разбирался во всех культурных течениях и не раз заявлял, что Островский — щенок по сравнению со Львом Толстым. Он мечтал быть писателем, а стал лишь цензором.

«Отец буквально пичкал нас книжками, всячески поощрял стремление фантазировать, — писал Борис Натанович.— Перед войной было у нас в семье обыкновение: вечером все садились на диван, и отец принимался рассказывать неописуемую мешанину из сказок и остросюжетных романов всего мира, и кончалась эта сказка каждый вечер одинаково: «Но тут наступила ночь, и все они легли спать…»

А писательством Борис Натанович занялся благодаря старшему брату, который уже успел выдать повесть «Пепел Бикини». «Будь все с фантастикой благополучно, мы не написали бы ни строчки, — говорил Борис Натанович. — Мы бы читали фантастику, а не писали ее! Но с фантастикой в нашей стране все было очень плохо…»

Братья Стругацкие – это по сути один автор, но они были настолько разные, что не могли ужиться вместе. Аркадий выбрал Москву, а Борис – Санкт-Петербург. Месяц-два в году они проводили в одной точке пространства, а в остальное время переписывались или просто созванивались.

Аркадий был человек чрезвычайно эмоциональный, а Борис – рациональный. «Когда мы писали письма начальству, Аркадий постоянно норовил обложить это начальство последними словами, а я все выруливал в скучно-казенный стиль… А вообще-то вся работа наша представляла собою непрерывный спор».

В начале сидели оба за машинкой. Особенно в те времена, когда сам процесс печатания был новым. Потом Аркадий объявил, что Борис — неряха, печатает грязно и вообще делает массу ошибок. И Борис был от этого процесса отстранен. Зато он то и дело подтрунивал над братом: «Ну разумеется! – произносил я, нисколько не скрывая торжества, – Б. Стругацкий у нас печатает безграмотно. То ли дело А. Стругацкий: «КАРОВА…» – «Врешь!»— восклицал А. Стругацкий, и ошибка тут же ему со злорадством предъявлялась».

Их книги издавали, а потом успешно изымали из библиотек. Каждое слово подвергалось жестокой цензуре. Например, запрещали упоминать название планеты Уран. Причина — все радиоактивные элементы находились в СССР под запретом. Один деятель придрался к слову «абракадабра» — объявил, что это какое-то шифрованное выражение, которое надлежит выбросить. «Обитаемый остров» — уникальная в этом роде вещь. К нему был список из трехсот поправок. Стругацкие сделали на сотню меньше и очень гордились этим. В свое время Борис Стругацкий изложил молодым фантастам свое кредо: «Писать надо, о чем хочется, как хочется; и чтобы напечатали…»

От оптимизма к разочарованию

Свои первые совместные произведения братья опубликовали в конце пятидесятых – начале шестидесятых. Меньше чем за десять лет они создали основные произведения "Мира Полудня" – вселенной, где коммунистические идеалы победили; где люди дружат друг с другом; где человечество встретилось с иным разумом и обнаружило, что он не такой уж иной.

В 1965 году был написан и "Понедельник начинается в субботу", евангелие советских ИТРов: инженеров, программистов, проектировщиков и других обитателей бесчисленных НИИ. Запаса оптимизма из "Понедельника" хватило не на одно поколение людей, которым нравится их работа.

"Понедельник" и еще несколько повестей закончили эпоху Стругацких-оптимистов. На протяжении следующих 25 лет авторы последовательно показывали читателям все менее романтические, но не менее сильные свои вещи.

На рубеже шестидесятых – семидесятых авторы пишут ключевое свое произведение – "Град обреченный" (опубликован роман будет гораздо позже), где жестко изображают судьбы своего и нового поколения. В многослойном паноптикуме "Града" даже не ясно, кто пугает больше: нацист Гейгер, сталинист Воронин или разочаровавшийся во всем шестидесятник Кацман.

Пишутся "Гадкие лебеди", задержавшиеся, как и "Град", в столе на два десятка лет. Прорывается антибюрократическая "Сказка о Тройке" – условное продолжение "Понедельника", которое далеко не все читают с улыбкой. Появляется "Пикник на обочине" – произведение столь же увлекательное, сколь и полное отчаяния.

Наконец, авторы возвращаются к миру Полудня, но он уже далеко не так радостен, как был пятнадцать-двадцать лет назад. Там цель оправдывает средства. Страх заставляет идти на убийство. Ну а человечество, которое раньше не стеснялось исподволь влиять на прогресс других цивилизаций, оказывается не готово узнать, что и с ним в течение сотни лет проводит подобные же эксперименты новая раса.

Одно из последних совместных произведений Аркадия и Бориса, "Отягощенные злом", окончательно раскрыло их как социальных писателей, довольно пессимистично смотрящих в будущее – вне зависимости от того, насколько светлым его обещают сделать.

Хотя братьев трудно отделить друг от друга (говорят, дочь Аркадия однажды услышала, как кто-то прошептал за спиной – "вот идет дочь братьев Стругацких"), Борис внес отдельный вклад в развитие советской фантастики. В 1974 году он организовал свой знаменитый семинар. Не в последнюю очередь благодаря этому семинару читатель узнал о Святославе Логинове, Вячеславе Рыбакове, Александре Тюрине. Там же сформировался проект "Время учеников", в рамках которого известные фантасты развивали мир Полудня и другие миры Стругацких. Писательского дуэта к этому моменту уже не было – Аркадий ушел из жизни 12 октября 1991 года.

С 1998 года Борис Стругацкий регулярно вел оффлайн-интервью, в котором отвечал на вопросы читателей и поклонников со всего мира. Писателя спрашивали о самом разном – литературе, религии, морали, политике, о жизни и смерти, и на каждый вопрос у Стругацкого находился ответ. Он придерживался либеральных взглядов, критиковал Путина и постоянно был участником общественных кампаний. Из последних заметных событий – Стругацкий защищал сидящего в тюрьме экс-олигарха Михаила Ходорковского, поддерживал фигурантов "болотного дела", участниц Pussy Riot. Также Борис Натанович являлся учредителем собственной премии "Бронзовая улитка", с 2002 года возглавлял журнал "Полдень. XXI век". Именем Стругацких названа малая планета №3054, открытая 11 сентября 1977 года в Крымской астрофизической обсерватории. Братья Стругацкие удостоены многих российских и международных премий – "Аэлита", "Великое Кольцо", имени Жюля Верна, британского приза "За независимость мысли".

В последние годы Борис Натанович относился к построенной им фантастической реальности скептически. В интервью осенью 2011 года он отметил, что еще десять лет книги Стругацких вряд ли переживут, а заодно добавил, что, скорее всего, Вселенная пуста и свободна от разума.

Обе книги Бориса Стругацкого, написанные без Аркадия и изданные под псевдонимом С. Витицкий, полны разочарования. Главный герой первой, "Поиска предназначения", обнаруживает, что его судьба хранила от смерти не его. Герои второй "Бессильные мира сего" – опустившиеся супермены, немощные и не умеющие, да и не желающие противостоять окружающей реальности. И их стареющий, хоть и почти бессмертный сэнсей, который уже не может никого ничему научить…

Десять лет назад, 2 октября 2002 года, Борис Натанович поставил точку в своей последней книге: "Времени совершенно нет, – сказал сэнсей с каким-то даже отчаянием. Он откинулся на сиденье, положил руки на колени, но сейчас же снова сгорбился, почти повиснув на ремнях. – Совершенно, – повторил он. – Совершенно нет времени".

По материалам Lenta.ru, «БалтИнфо», «Сегодня», Newsru.com

Поделиться.

Комментарии закрыты