Дарья Мельникова: «Мне дали нож и обстоятельства: ночь, дождь, любовь»

0

В психологическом триллере режиссера Рената Давлетьярова «Стальная бабочка» главную женскую роль сыграла Дарья Мельникова. Ее героиня Чума становится живой приманкой для серийного убийцы, орудующего в Измайловском парке Москвы.

– Даша, что тебя зацепило в этом проекте?

– Меня пригласили на кастинг через агентство, Ренат искал девочку помладше, 15-ти лет, хулиганского типажа, пацанку, оторву, меня отправили наудачу, как и ещё 200 девочек от агентства. И меня выбрали. Причем, я пошла туда в перерыве между репетициями в институте, просто сказала: «Я отбегу на полчаса». За 40 минут успела добежать туда-обратно и попробоваться. Захожу, а там очередь из 100 девочек, я думаю, как бы мне их всех обогнать. И мало того, что я их всех обогнала, я еще и оказывается и перескакала в пробах. Повезло, что клевый текст дали, монолог.

– Что за монолог? Он в фильм попал?

– Да. Но пробы я сделала лучше, чем в кино. Я такой кураж поймала оттого, что мне бежать надо, я опаздываю обратно в институт. Я просто хулиганила на площадке. Потом позвали еще на одни пробы, костюм-грим, и уже под конец дали нож-бабочку, я его носила с собой все лето.

– Научилась раскладывать и всякие трюки делать?

– Да. Но та самая бабочка, которая в фильме, пропала после съемок. Удобная была, легкая, я так к ней привыкла, ходила все лето с ней от метро до дома и наяривала.

– У тебя был тренер?

– Ну как тренер, мы с ним пару раз встретились. Но я ходила еще на бокс. Подумала, что раз у меня такая сильная героиня, то и мне надо где-то набраться сил. И пошла на бокс, чтобы почувствовать эту силу внутри, знать, что я могу ответить.

– Просто знать, что ты можешь ударить человека в лицо?

– Да. Привыкнуть надо было. Чтобы я могла за себя постоять, как-то ощущать это.

– В чем, по-твоему, главная тема фильма – это про любовь или все-таки про взросление?

– Про любовь – первую, дурацкую, нелепую.

– Да ладно, про первую, у нее, у Чумы же столько мужиков было.

– А любовь первая. Она оказалась в тепле, под крылом. Ее впервые пригрели.

– Там все-таки взрослый мужчина и девочка-подросток. С «Лолитой» как-то пересекается?

– Да. Вот такая бывает любовь. В жизни так бывает.

– У тебя что-то в жизни похожее было?

– Не могу сказать, что совсем, но мне было, что играть в кадре.

– Мне кажется, для тебя эта картина была моментом поиска. С одной стороны – взрослый мужчина, суровый опер Ханин и с другой – мальчик тепличный. И ты сама для себя как будто выбирала, примеряла, какой тебе нужен мужчина в жизни.

– В жизни я переживала такой период, потому что моя героиня внутри была сильнее, чем я сама. Она мне много дала, научила чему-то, она была сильнее, и мне приходилось расти до нее.

– Наверное, актер никогда не опускает до себя образ, а всегда до него поднимается.

– Скорее всего, да, если хороший образ.

– А сама бы ты кого бы выбрала – Ханина или этого мальчика?

– (Смеется.) Конечно, Ханина.

– Как тебе с Анатолием Белым работалось на площадке?

– Идеально, с самой первой встречи. Мы с ним увиделись, и я поняла, что мне с ним просто повезло, что у меня есть партнер, с которым мы друг за друга будем держаться. Вот на «Кинотавре» мне одна тетенька сказала: «Я давно не видела в кадре отношений. Понятно, что они построенные, прописанные. А я давно не видела реальных отношений». Я не говорю, что у нас с Толей были отношения, но мы с ним настолько были нужны друг другу во время съемок, так сильно зависели друг от друга, что по-другому просто не получилось бы. Режиссер мне тоже помогал, но на площадке с ним спокойно не бывает. А Толя – это была такая гора, стена.

– Сколько твоей героине лет?

– 15-16. Но я вообще не играла возраст. Просто получала удовольствие в кадре. Это же мечта любого актера: мне дали нож, мне дали обстоятельства: ночь, дождь, любовь к крутому мужику, поездку на этих тачках, сцену с водкой, с пестиками. Вообще – кайф. Я просто кайфовала. Вообще, «дам» играть сложнее. А здесь я такая…

– Почему так получилось, что у фильма открытый финал? Может вторую часть надо снимать?

– Суть в том, что эта девочка не может убить, в этом есть ее человеческая душа. А остальные вопросы давай оставим для второй «Бабочки».

– Тебе бы хотелось?

– Хорошего продолжения, как правило, не бывает. Поэтому – не знаю. Я люблю эту историю, поэтому если будет клёвое продолжение, то тогда да.

– Чем ещё занимаешься?

– Я учусь. А сейчас приехала из Астрахани, мы там снимали фильм с Ренатом Давлетьяровым, называется «Однажды». История про 70-е годы, о мальчике, который влюбляется в девушку своего брата. Тот погибает, остается девушка и любовь. Это тонкая история любви, хорошая, лирическая. Я, правда, не умею играть лирических героинь, но я очень старалась. Не знаю, что в итоге получилось, однако я полностью доверяю Ренату, он так мной рулит, что я иногда не понимаю, что я делаю. Он говорит: «Сделай так, а теперь так». И я все делаю, делаю, но не понимаю, что. А потом получается фильм.

– Благодаря ролям в «Папиных дочках» и «Золушках», за тобой закрепилось ампула такой пацанки. И в «Бабочке» опять тебе дали такую же роль. Тебя это саму не бесит вообще?

– Нет. Я просто люблю таких героинь. Хорошо, что мне Ренат дал возможность сыграть другую девочку, я это попробовала, но, видимо, у меня такая заточка на эти образы. Мне в них прикольнее, интереснее копаться. Хотя, наверное, придет возраст, когда захочется играть что-то другое.

– Есть ли какие-то проекты на будущее или все пока тайна, покрытая мраком?

– Тайна есть, но я ее пока не раскрою. (Смеется.)

Жан Просянов,
«Кино-Театр.ru»

Поделиться.

Комментарии закрыты