«Дикий мужчина» Зигмунд Фрейд

0

Наверное, нет такого человека, который бы ничего не слышал о Зигмунде Фрейде. Даже те, кто никогда не открывал его книг, ссылаются на авторитет знаменитого психоаналитика, хотя понятия не имеют, о чем тот писал, чем жил и на что надеялся.

«Бессмысленный Гамлет внутри меня»

Сигизмунд (Зигмунд) Шломо Фрейд родился 6 мая в 1856 году в моравском городке Фрайберге в Австро-Венгрии в семье сорокалетнего Якуба Фрейда и его молодой жены Амалии Натансон. Он был первенцем у матери: после Зигмунда у Фрейдов родилось пять дочерей и еще один сын. В 1859 году семья переехала в Лейпциг, а затем в Вену. Там Зигмунд с отличием окончил гимназию, а потом поступил в университет на медицинский факультет.

В 1885 году Фрейд стажировался у известного доктора Шарко, перед которым он просто благоговел. Тот читал лекции и практиковал в клинике нервных болезней, где занимался преимущественно больными истерией. Именно там, в Париже, Фрейд нащупывал свой путь к тому, что позже получит название «психоанализ», который и прославит его имя. К тому времени он уже был влюблен в девушку из известной еврейской семьи Марту Бернейс, но ему, врачу без гроша в кармане, еще рано было думать о браке. К счастью, Марта согласилась подождать, пока Зигмунд сделает карьеру. Молодой человек догадывался, как тяжело ему будет бороться с плотскими желаниями. Навязчивые мысли о сексе, упадок сил и всепоглощающая усталость – такой ценой он заплатит за собственную непорочность, которую сохранит до свадьбы.

Впрочем, была в жизни Фрейда еще одна пассия – 12-летняя Гизелла Флюс, в которую он влюбился в 16-летнем возрасте. Юный Зигмунд с ума сходил, но внутренняя сдержанность не позволила чувствам вырваться наружу. «Бессмысленный Гамлет внутри меня», – сетовал он на собственную нерешительность. Что же до проституток, то для Фрейда любовь за деньги была унизительной, хотя в те годы посетить бордель мог любой молодой человек с парой флоринов в кармане. Впоследствии Зигмунд будет гордиться тем, что сумел совладать с животными инстинктами.

Направив всю энергию в творческое русло, начинающий ученый посещал лекции знаменитых психиатров, проводил лабораторные исследования анатомии головного мозга и целыми днями пропадал в берлинских клиниках, где изучал детские болезни. За короткое время он стал авторитетом по детским параличам, и коллеги предрекали ему неплохое будущее на поприще неврологии. Но наука не приносила денег, и Фрейд задумался о частной практике.

Первыми его пациентами стали посол Португалии и итальянка, которая билась в конвульсиях при упоминании о яблоках. В то время «нервы» были в моде, в них видели причину любого недомогания и лечили то гипнозом, то успокоительными микстурами. Роль волшебника, усыпляющего людей по своему желанию, очень импонировала Зигмунду. Он часами удерживал пациентов в состоянии транса: дамочки, как бревна, лежали в кабинете, в то время как доктор… строчил письма своим друзьям.

«О, горе тебе, принцесса, когда я приду»

Когда роль мага Зигмунду наскучила, он увлекся кокаином, свято веря в его исцеляющую силу. Он выматывал себя, работая по двадцать часов в сутки, загоняя в рамки жесткой экономии и немыслимого педантизма. Фрейд был на грани истощения и помешательства, когда перед ним замаячил выход. В своем письме Марте 2 июня 1884 года он пишет: «О, горе тебе, принцесса, когда я приду. Я зацелую тебя до красноты, накормлю до полноты. И ты увидишь, кто сильнее – маленькая милая девочка, которая недоедает, или большой дикий мужчина с кокаином во плоти».

Экспериментировать с наркотиками Фрейд начал в 28 лет и пришел в восторг от чудодейственных свойств «нового лекарственного препарата». Кокаин помогал Зигмунду избавляться от мучивших его комплексов и в то же время позволял работать почти без сна круглые сутки. Будучи человеком до крайности прагматичным, Фрейд счел, что кокаиновые эксперименты принесут ему известность, а значит, и деньги. Поэтому он тщательно записывал симптоматику после приема им различных доз наркотика. Уже в июне 1884 года он опубликовал научное исследование «О кокаине» с уверениями, что его не только можно, но и нужно применять в самом широком спектре медицины. Например, при болезнях сердца, при расстройстве нервной системы, также кокаин ликвидирует зависимость от морфина и алкоголя.

Пребывая в таком восторженном состоянии, Фрейд взялся лечить своего друга, наркомана-морфиниста. Но зависимость от морфия у того сменилась зависимостью от кокаина, последовала передозировка, и пациент умер. Началось разбирательство, над головой Фрейда сгустились тучи полицейского гнева. Однако ему удалось избежать наказания, поскольку в те годы морфий и кокаин свободно продавались в аптеках и любой человек волен был приобрести их в любых количествах. К тому же понятий врачебной ошибки или халатности тогда толком не существовало, равно как и уголовной ответственности за них.

Страх, что ему уготована та же участь, что и его товарищу, заставила Зигмунда измениться. Если раньше он восславлял кокаин, то теперь предавал его анафеме. Статьи с предупреждениями о зле, скрытом в белом порошке, печатались в различных журналах. Причем Фрейд утверждал, что все описанное пережито им и осмыслено до конца и полностью после того, как сам он избавился от тяги к зелью.

Потеряв веру в Бога, заменил ее сексом

В глазах пациентов он выглядел достойным молодым врачом, который увлеченно работает с невротиками. По словам биографа Пола Ферриса, Фрейд мог часами лежать на полу рядом с человеком, бьющемся в припадке. Спустя короткое время к нему повалили толпы людей. Популярность раздражала Зигмунда, ведь из-за практики не оставалось времени на науку. Но выхода не было – нужно было зарабатывать на свадьбу.

И вот этот день настал. 13 сентября 1886 года в городской ратуше Зигмунда и Марту объявили мужем и женой. «Наконец-то!» – думал он и ловил себя на мысли, что счастье не столь велико, каким казалось когда-то. Обняв молодую жену, Зигмунд окинул ее критичным взглядом: «Ты вовсе не красива… с точки зрения художника», – сказал он Марте, а потом великодушно добавил о ее «волшебной душе».

Семейная жизнь Фрейдов началась в четырехкомнатной квартире на Рингштрассе в Вене, где через год родился их первенец. А потом Зигмунда до самой старости не покидали мысли о… контрацепции. За восемь лет Марта родила шестерых детей. Денег на содержание постоянно растущей семьи не хватало, да и расслабиться в постели с женой Зигмунд уже не мог. Озабоченный собственной личной жизнью, он и на работе не в силах был отвлечься от навязчивых мыслей о сексе. В его кабинет одна за другой приходили пылкие и привлекательные женщины, они часами говорили о сокровенном.

Доктор вслушивался в их слова и в его голове зрело нечто новое – он искал нетрадиционное объяснение человеческой природе, которое потом и ляжет в основу знаменитого психоанализа. Карл Юнг не без иронии говорил, что Фрейд, потеряв веру в Бога, заменил ее другим привлекательным образом – сексом.

В 1900 году Зигмунд уже не прикладывает руки ко лбу пациентов, теперь в его кабинете применялся известный ныне метод «свободных ассоциаций».
 
Пациент лежал на кушетке и как на духу рассказывал о своих снах и реальной жизни. Копаясь в чужом подсознании, Фрейд обнаружил, что корни психических недугов уходят в детство. Основываясь на бессвязных воспоминаниях пациентов, он сделал неожиданный вывод: все психоневротики – жертвы совращения. Теперь любой взрослый из прошлого его пациентов был под подозрением. Зигмунд пытался заглянуть и в свое детство, где ему также мерещились развратники. Но доказательств, что маленького Зигги или его сестер домогался отец, он так и не нашел, хотя сомневаться не переставал никогда.

Больше всего от фрейдовского «ноу-хау» страдали пациенты, из которых доктор чуть ли не силой выбивал воспоминания о былом совращении. Они ничего не помнили о сексуальных сценах из своего детства, только «сильнейшее принуждение со стороны врача может воспроизвести их». Научный мир новую теорию не оценил. «Эти ослы приняли все с ледяным холодом!» – жаловался Зигмунд своему другу.

Зато простым смертным сумасбродные теории Фрейда пришлись по вкусу. Его учение распространялось молниеносно, завоевывая самую прогрессивную аудиторию. Голливудские киношники наперебой предлагали баснословные гонорары и невероятные сценарии. В июне 1920-го Зигмунду обещали $25 тысяч за психоанализ двух студентов, которые совершили убийство 14-летнего мальчика. Но из-за проблем со здоровьем доктор от предложения отказался.

О том, что у него рак ротовой полости, ученый узнал накануне своего 67-летия. Тайно от домашних он отправился на операцию по удалению опухоли, надеясь в тот же день вернуться домой. Сильное кровотечение помешало его планам. Ни о чем не подозревающая Марта получила сообщение, в котором муж просил ее привезти ночное белье. Приехав в клинику вместе с младшей дочерью Анной, она обнаружила Зигмунда сидящим на стуле в забрызганной кровью одежде.

Операция отсрочила смерть на 16 лет. Фрейд больше не давал публичных лекций, общался только с узким кругом друзей и не садился за стол с чужими людьми. А по вечерам общался с Анной – единственным человеком из семьи, которого интересовал психоанализ. В 1925 году в жизнь знаменитого психоаналитика ворвалась поздняя любовь. Это была французская принцесса Мария Бонапарт. Едва войдя в кабинет Фрейда, она тут же без обиняков заявила, что любит его. Привыкший к подобным выходкам, Зигмунд ничуть не смутился: «У меня слабое здоровье», – предупредил он женщину. В ответ Мария схватила доктора за руку и громко разрыдалась. Фрейд был польщен и с тех пор во всем потакал этой даме.

«Все превратилось в сплошную пытку и больше не имеет смысла»

В 1938 году на одной из берлинских площадей устроили показательную казнь – в гигантский костер летели книги, среди которых были и труды Фрейда.
 
Вскоре нацисты заняли Вену. Ровно через четыре дня после аншлюса группа чинов из службы безопасности ворвалась в квартиру Зигмунда. Но это только начало: через неделю гестапо забрало любимую дочь доктора Анну. Ее, правда, освободили вечером того же дня, но этот визит переполнил чашу терпения Фрейда.

Он принял решение покинуть страну, но новый режим чинил ему всяческие препятствия. Выехать помог американский посол Буллит. Перед отъездом Зигмунда заставили подписать документ, в котором говорилось, что с ним обращались хорошо и он не имеет претензий к гестапо. Старик не удержался от язвительной реплики: «Должен ли я написать, что рекомендую гестапо всем своим друзьям?» Но реплику Фрейда пропустили мимо ушей.

В сентябре 1939 года Зигмунд чувствовал себя особенно скверно. За последние годы его оперировали так часто, что ему казалось, будто рука хирурга постоянно находится во рту. Чтобы добраться до опухоли, ему вырвали все зубы с правой стороны, рассекли губу и удалили часть челюсти. В небе образовалась дыра, которую прикрывал специальный протез. Рак прогрессировал, надежды на спасение уже не оставалось. Взяв за руку своего друга Макса Шура, Зигмунд сказал: «Мой дорогой Шур, помните, вы обещали не оставить меня, когда придет мое время. Теперь все превратилось в сплошную пытку и больше не имеет смысла». Шур все понял и 23 сентября 1939 года ввел Фрейду большую дозу морфия. Это была эвтаназия.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня» (segodnya.ua), «Вечерняя Москва» (vmdaily.ru), «Суперстиль» (superstyle.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты