Топ-100

Дмитрий Харатьян: «Мужчина все в жизни делает ради женщины»

0

Последние десять лет он называет активным, наполненным, гармоничным для себя периодом: «Я ощущаю пользу каждого дня, у меня есть силы, возможности, профессия. В жизни и в карьере мне очень повезло».

«В детстве на меня упал телевизор»

Дмитрий родился 21 января 1960 в городе Алмалык в Узбекистане. Его отец преподавал в техническом вузе, а мама работала инженером-строителем. Вскоре семья переехала в Подмосковье. Идиллии на новом месте у Харатьянов не сложилось, супруги развелись. Для Дмитрия это оказалось психологической травмой, долгое время он был ранимым, застенчивым ребенком. А потом понял, что может рассчитывать только на свои силы и должен сам за себя постоять.

«Дальше было нормальное мужское детство, – смеется Харатьян. – К примеру, я обожал лазить по трубам. В микрорайоне, в котором я жил, шло какое-то бесконечное строительство. Естественно, пустые коробки домов манили меня, как магнит, — я там все облазил. Были там и коммуникации — трубы, в которых я периодически застревал». А потом случился один «судьбоносный эпизод», как называет его Дмитрий. На него упал телевизор: «Я потом уже спустя годы ассоциировал этот случай с тем, что в результате я как бы сам “попал” в телевизор. Намек свыше, если хотите».

Актером быть он не мечтал, увлекался музыкой – играл на гитаре и неплохо пел. У него даже была своя группа «Аргонавты», с которой Харатьян выступал в пионерском лагере. Там его заметили и пригласили на «Мосфильм», на пробы к Владимиру Меньшову — режиссеру фильма «Розыгрыш». «На нашу первую с ним встречу я пришел с гитарой, – вспоминает Дмитрий. – Он говорит мне: “Спой”. И я ему песню о БАМе. Я, пожалуй, ее чересчур серьезно исполнил. С улыбкой, конечно, но очень темпераментно. Он похвалил меня за исполнение и попросил спеть что-то свое. А что свое? Я же не автор. Тогда я ему сказал, что могу еще о Москве спеть. Вообще, в репертуаре у меня были патриотические песни. Меньшов спросил меня: “А о любви ты ничего не поешь?” Я пел о любви, но не режиссеру же. Режиссер в моем представлении — это что-то государственное было. Крупное и монолитное. А на самом деле все нужно было делать наоборот. Он ждал проявления индивидуальности. Личности, понимаете? Не то, что все поют, а что-то своё».

Владимир Меньшов долго перекладывал фотографию Харатьяна из стопки «Прошли пробы» в стопку «Не прошли пробы» и наоборот. Наконец решился. Фильм имел ошеломляющий успех: в 1977 году его посмотрели 34 миллиона зрителей. Меньшов получил за него Государственную премию и приз ЦК комсомола. А Харатьяну почтальоны стали приносить мешки писем от поклонниц: «Там была интересная история. У нас директор картины, некий Маслов, коллекционировал марки. А после выхода и успеха фильма поклонницы стали присылать письма на “Мосфильм” с просьбой передать Харатьяну. Он же — как истинный собиратель, решил сделать своеобразный бартер. Маслов отвечал этим корреспондентам, которые писали ему письма, таким образом: “Вышлите мне, пожалуйста, марку, а я вам дам адрес Харатьяна”. Вот так на мне он делал свой бизнес».

«В армии меня излечили от звездности»

Через несколько лет похожий случай произошел в армии. Харатьяна тогда выменяли на огнетушители. «Слава богу, кстати, что так получилось, иначе я бы служил не в Москве, а очень далеко — за Уралом, на некой стратегически секретной ракетной точке. Именно туда я получил распределение, – рассказывает артист. – Я стоял голый, раздетый, лысый в очереди с личным делом призывника на призывном пункте. Вижу, там идет молодой лейтенант, и в петлице у него лира. Я понимаю, что он причастен к искусству, если лира висит. Тут он спрашивает, мол, танцоры есть, музыканты есть? Я сразу к нему, и говорю: “Я артист!” Он меня, конечно, не узнал — я был, как цыпленок-бройлер. Он: “Что, как артист?” Я говорю, что окончил театральное училище. Он попросил личное дело. Взял, а там восемь фильмов. “Ишь, ты! Беру. Все, стой здесь, в этом углу. Сейчас я”, — сказал он мне. И пошел куда-то. Вернулся с двумя огнетушителями. Так меня перевели из одного рода войск в другой».

Службу в армии Дмитрий называет одним из самых важных периодов в своей жизни: «Там я набрал определенный опыт взаимоотношений между людьми. Даже больше скажу, если бы не было армии, то не было бы потом и “Гардемаринов”. Могло не быть дальше ничего. Потому что, с одной стороны, это опыт. А с другой, это меня “осадило” немного. Я же пошел в армию уже популярным, всеми любимым. А для старшины все равно, кто ты. Если бы не возникло того испытания, то неизвестно вообще, что со мной было дальше. Там меня излечили от звездности».

Кстати, на роль Алёши Корсака в фильме «Гардемарины, вперед!» был утвержден друг Харатьяна, Юрий Мороз. Он уже начал сниматься, но потом ему пришлось отказаться от работы. Артист оканчивал ВГИК, и ему нужно было снять дипломный фильм в установленные сроки, которые совпали со временем съемок в картине Светланы Дружининой. Кандидатуру Харатьяна режиссеру предложил ее муж и оператор Анатолий Мукасей. «Ну, давай попробуем», – без особого энтузиазма согласилась она. «Я познакомился с Дружининой, мне сделали фотопробы, мы поговорили. И она предложила мне спеть песни. Это было еще до съемок, – вспоминает Дмитрий. – Я пришел в студию записи, после того как записали “Не вешать нос” и “Дороги любви”, она сказала: “Дима, я считаю, что вы прошли пробу. Решено, будете играть”. Поэтому для меня там даже ничего не шили из костюмов. Остальных обшивали, мерки снимали, а мне дали то, что было в костюмерных “Мосфильма”».

На второй день съемок Харатьян, сняв ботфорты, вдруг увидел, что на отвороте с другой стороны написано: «Высоцкий». Он в этих сапогах играл в картине «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». «Представляете, как мне повезло? – спрашивает Дмитрий. – Ботфорты Володи, конечно, мне очень помогли. Это не одна история, связанная с Высоцким. “Зеленый фургон” должен был тоже он снимать — в 1980 году как режиссер. Это известный факт. Но не успел. Эту картину через три года снял уже другой режиссер, Александр Павловский».

«“Гардемарины” — это зов предков»

В последние годы Харатьян старался пробовать себя в разных амплуа, даже смеялся, что перешел на роли отцов семейства. А еще он занялся продюсированием. Первым опытом стала мелодрама «Атлантида» режиссера Александра Павловского, в которой актер сыграл одну из главных ролей, затем выступил в качестве продюсера фильма Сергея Урсуляка «Долгое прощание» и картины «День победы среди войны», рассказывающей о судьбе музыкантов в блокадном Ленинграде. А в прошлом году выпустил картину «Форт-Росс». Она рассказывает о героях из современной России, которые благодаря чуду и мобильному телефону переносятся в начало ХIХ века, попадая то в русское поселение Форт-Росс недалеко от Сан-Франциско, то в Санкт-Петербург, где зреет декабристское восстание.

«Дмитрий Полетаев, мой однокурсник по Щепкинскому училищу, рассказал мне про Форт-Росс в 2008 году. До этого я как-то плохо знал про русскую Америку, – говорит Харатьян. – Мы решили сделать кинематографический проект, Дима написал роман о Форт-Россе, по мотивам которого мы и сняли этот фильм. А параллельно ещё и документальную ленту про русскую колонию в Америке. Это тема, в которой я живу последние пять-шесть лет».

Все потому, что Харатьян побольше узнал о своих предках: «Мой прапрапрадед Степан Петрович Гомзяков участвовал в российско-американской компании под руководством Николая Резанова и Григория Шелихова. Он был управляющим островом Унга на Алеутских островах, был женат на алеутской девушке. Это как раз было время строительства и расцвета Форт-Росс. Вот такие по маминой линии у меня предки – дворяне. От них пошел род гардемаринов. Бабушка с дедушкой это тщательно скрывали — дворянские корни не приветствовались в СССР. Думаю, Алёша Корсак появился в моей жизни неслучайно. “Гардемарины” — это зов предков».

«Форт-Росс» – уже четвёртая картина, которую продюсировал Харатьян. Но она оказалась самой масштабной. «Продюсером я становлюсь почти поневоле, по необходимости – когда понимаю, что если не я, то больше никто этого не сделает. Для меня это не бизнес, ведь я ещё ни разу на этом не заработал. Для меня это творческий интерес, – заявляет Дмитрий. – Тот же “Форт-Росс” стал дорогим проектом, мы снимали в Калифорнии, на Мальте, под Минском, в Москве, в Питере, строили форт. Много компьютерной графики. Но нам не повезло с прокатной компанией. Фильм ставили в кинотеатрах в убитое время, например, в 23:50. А ведь это семейное кино, но кто поведет детей в кино в полночь? Так что прокат мы полностью провалили».

«Я домашний очень отличаюсь от экранного»

В январе Харатьян празднует свой юбилей, но широко отмечать его артист планирует аж 9 марта на сцене одного из концертных залов Москвы. «Поскольку дата концерта, где соберутся все мои друзья, приходится на самое прекрасное время в году, я хочу посвятить событие нашим любимым женщинам, без которых ничего бы не было – бабушкам, мамам, женам, дочерям, сестрам», – говорит Дмитрий.

Сам актер был женат дважды, и оба раза на женщинах по имени Марина Владимировна. Это забавное обстоятельство он считает чистым совпадением. С первой супругой Харатьян познакомился в театральном училище. Брак был не совсем по любви – чувства были, Дмитрий и Марина даже жили вместе, но пришла пора окончания учебы, и девушке потребовалась прописка, чтобы получить распределение в Москве. Харатьян, видя корыстные цели Марины, сразу отказался жениться, но потом всё же передумал.

Через два года актер стал отцом – дочь назвали Александрой. Ей было четыре года, когда ее родители развелись. Какое-то время девочка жила с отцом, пока Марина устраивала свою жизнь, потом Саша вернулась к маме. Несколько лет Харатьян забирал дочку на выходные, если позволяли графики съемок и выступлений. И отношения с дочкой у него теперь хорошие, даже товарищеские. Саша окончила Московский экономический институт, а сейчас получает второе образование — хочет стать музыкальным продюсером.

На съемках фильма «Операция “Кооперация”» Харатьян познакомился со студенткой Мариной Майко, которая начинала актерскую карьеру. Как говорит Дмитрий, девушка была мало осведомлена о его невероятной популярности, поэтому полюбила его за него самого, а не за образ романтичного гардемарина: «Она была “Мисс Тирасполь”. Тоже актриса, но не по образованию, а по призванию. Она, кстати, не любит со мной в одних картинах сниматься. Мне нормально, а ей некомфортно. Она просто непрофессионал, она не занимается этим ежедневно, как я. В ней говорят комплексы».

Заявление в загс пара подавала дважды: «В первый раз мы просто улетели с группой артистов в Орел, как раз на следующий день после этого путешествия мы должны были расписаться. Вместо этого зачем-то послушали Преснякова — он нам тогда сказал: “Зачем вам это надо? Живите так”. И мы никуда не поехали. А уже потом сыграли свадьбу». Ну а завести детей пара решилась через девять лет после знакомства. Сын Иван пошел по стопам отца и уже снимается в кино.

Нынешним летом Харатьян отпраздновал 25 лет совместной жизни со своей женой. «Я домашний очень отличаюсь от экранного, – говорит артист. – Так как Марина со мной ладит, так никто не может. У нас бывают конфликты – это нормально, это жизнь. Но я счастлив любить одну-единственную и посвящать ей всего себя. Я убежден, что все, что делает мужчина, он делает ради женщины».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Сегодня», KM.ru, Radiodacha.ru, «Зоря», Metronews.ru, Nash-gorod42.ru

Share.

Comments are closed.