Дмитрий Нагиев: «Без любви жизнь теряет смысл!»

0

«Всегда наступаю на грабли»

— Не помню состояния своего организма, когда бы я не любил. Шел по улице, ехал в метро, сидел на горшке — и всегда в состоянии влюбленности. А если этого нет, моя жизнь теряет смысл. То, что я привлекателен для противоположного пола, понял в школе, когда похудел. Я занимался самбо и дзюдо: боролся за юношескую сборную. И после восьмого класса ушел на летние каникулы с весом порядка 58 кг, а вернулся — уже 48. И тогда произошел щелчок. Барышни стали поглядывать на меня с интересом.

Я до сих пор нахожусь в зачаточном состоянии своего мальчишеского сознания: для меня любовь — это рука любимой в моей руке, поцелуи при луне, вздохи. Всякий раз мечтаю о любви если не на века, то лет на 10-20. Но жизнь вносит коррективы. Моя любовь умирала всегда по-разному: то тихо, то мучительно. Рождалась тоже по-разному: иногда щелчок, химия — и ты влюблен; иногда спираль чувств накаляется постепенно.

Когда я влюблен, прагматизм и логика в моих поступках отсутствуют. Я всегда попадаю в ту же воронку. Вижу лежащие грабли, и с удовольствием на них наступаю. К счастью, с годами стал поумней, посдержанней. А когда-то совершенно собой не владел. Из-за первой любви даже вены резал опасной бритвой.

Думаете, та давняя кровавая драма оставила в моей памяти яркий след? Ошибаетесь. Я всегда ориентируюсь на другую историю: на чувства, которые связывали нас с Алисой Шер, моей бывшей женой и мамой сына Кирилла. Это были серьезные поступки, ревность, встречи, разводы. Это кусок памяти, который всегда будет лежать отдельным пластом. Должен признать: Алиса, такая сильная, умная, талантливая женщина, во многом меня сформировала.

Добро пожаловать в ад!

— Людей, которые на меня тихо влияли, очень много. Чрезвычайно важной была для меня встреча с Тамарой Петровной Людевиг — основателем радио «Модерн». Она фактически сделала меня звездой. Тамара Петровна учила не только профессии, но и жизни. Как-то вызвала меня в кабинет и сказала: «Тебя стали узнавать — значит, тебе уже нельзя ездить на «Запорожце». Возьми у бухгалтера столько, сколько считаешь нужным, постепенно отдашь». Я взял деньги и купил себе «Жигули». Старенькую, но «пятерку». Тамара Петровна была мудрой женщиной.

Есть люди, о которых я говорю с огромным уважением. Это мой директор Андрей Марков. Мы знакомы лет 13-14. Мы с ним держим грань между работой и дружбой, не скатываясь плотно ни туда, ни туда. Он как друг не ворует, но как директор не лезет в объятия.
Это и Александр Ширвиндт. Мы снимались с ним в «Возвращении мушкетеров». И те несколько дней, что работали рядом, разговаривали, разговаривали. Он рассказывал истории про Андрея Миронова, про себя. Приглашал меня работать к себе в театр. Большой человек, большой мастер.

А в театральный я вообще попал по великому везению. Курс набирал Владимир Викторович Петров. До сих пор не понимаю, что он во мне разглядел: я был зажат, плохо двигался. Хоть учился я очень старательно, но результат выходил нулевой. Петров вызвал меня после первого курса и сказал: «Если не вернешься 1 сентября, я тебя пойму…»

То лето запомнилось навсегда. Оно прошло под лозунгом «Добро пожаловать в ад!». Мучился, страшно переживал. А на втором курсе мой зажим как рукой сняло. Знаете, как? Стал бухать со сволочами типа Игоря Лифанова и Алексея Климушкина, который сыграл олигарха Сильвестра Андреевича в «Универе». И вот как-то так постепенно сквозь пьяный угар, посиделки в общаге и придумывание этюдов и капустников стала пробиваться робкая веточка моего вялого таланта.

«Прости меня» произношу с трудом

— Что касается правил, которых я придерживаюсь по жизни, могу сказать честно: их нет. Думаете, я беспринципный? Я просто боюсь сделать больно тем, кто со мной рядом. Очень боюсь! Правда, бывает, могу сорваться и накосячить. Но зато я всегда извиняюсь за свои неблаговидные поступки. Должен признать, фраза «Прости меня» проговаривается с трудом. Но я справляюсь.

Возможно, я боюсь причинить боль из-за того, что сам ко многому отношусь болезненно. Для многих ничего не значащие вещи меня могут довести до отчаяния. Я человек очень ранимый. Меня царапают даже банальные мелочи вроде дурных заметок в желтых газетках. Давно уговариваю себя: «Не читай прессу, не читай!» Я перестал покупать газеты. Но открываю Интернет и лезу во все уголки. «Зачем? — спрашиваю сам себя. — Сиди спокойно, читай новости рыночных торгов, курсы валют, прогноз погоды…» Нет же! Захожу на форумы, где отзываются о моей работе. Бывает, что все написали хорошо и только одна паршивка — гадость. И все! Руки опускаются…

Иногда бывает стыдно. В прошлом году позарился на очень большие деньги и выступил на корпоративе в костюме плюшевой телефонной трубки. Выступал и сгорал от стыда… Стыжусь порой и брошенной фразы, резкой или не слишком остроумной, — не хочу пополнять ряды дурно шутящих людей. Все-таки иногда обращаюсь к совести, и она успевает предупредить: не делай этого, малыш, не надо. Все-таки важно остаться человеком, не уронить планку и внутреннее достоинство.

Есть во мне одна черта — стремление к идеалу. В профессии, во внешности, в отношениях. Постоянно провожу работу над ошибками, пытаюсь устранить в себе недостатки. Например, недавно решил, что мне просто необходимо подтянуть свой английский. Также во что бы то ни стало буду ходить в спортзал. Спортом я занимаюсь практически всю жизнь — с третьего класса. Весь переломан, перетянут, но иначе уже не могу.

Хочу снова стать отцом

— Обычно с возрастом приходит какая-то мудрость, но это не мой случай. Видимо, в тот момент, когда на небесах ее раздавали, я отвлекся. Поэтому, как и много лет назад, размышляю: на первом месте в моей жизни работа, на втором — любовь. Ничего в моих приоритетах не изменилось.

Но актер — профессия зависимая, и мне страшно вдруг оказаться не у дел. Откажешься от роли один раз — во второй могут не пригласить. А жрать-то надо.

Так что сегодня в работе я неразборчив. Берусь за всякую в надежде, что когда-нибудь сверкнет бриллиант — главная роль моей жизни. А если не случится, Бог с ней, с ролью. Главное, что мои близкие не будут нуждаться. Как ни парадоксально, во мне, сверхамбициозном человеке, у которого тестостерон уже капает из ушей, проснулась огромная нежность к родным и любимым! Именно сейчас в голове и сердце я обнаружил сильнейшую потребность снова стать отцом. Не могу сказать, что созрел на все сто, но хотя бы перестал этого возможного отцовства бояться. Если раньше я мечтал о подарке в виде часов или браслетика, то сейчас буду рад фразе: «Дорогой, я беременна!»

Наталья Николайчик,
«Теленеделя»

Поделиться.

Комментарии закрыты