Джуна: «Путин и Лужков завтраки в постель мне не подают!»

0

В советские времена Джуна, а в миру – Евгения Ювашевна Давиташвили, была популярнее Мадонны. В разные годы ее пациентами были Леонид Брежнев, Ванга, папа римский, Андрей Тарковский, Федерико Феллини. В последние годы она с головой ушла в науку, а недавно отпраздновала свое 60-летие.

— Думаю, еще лет десять назад ваш юбилей без сомнения приравняли бы к национальному празднику…

— С тех пор, как мой сын погиб в автокатастрофе, праздник потерял для меня значение. Да еще и родился он в день моего рождения, поэтому езжу к нему на кладбище. У меня уже традиция — каждый год отмечать годовщину. Никого не приглашаю, но люди сами приходят, и так всех много, что я даже ног под вечер не чувствую. Хожу за всеми, внимание уделяю. А осенью грядет тридцатилетие моей научной деятельности, эту дату как-то нужно будет отметить. Вот там, наверное, все ученые и друзья соберутся.

— Раньше ваше имя гремело по всему Союзу. В последние годы вспоминают не так часто, как прежде. Чем живете сегодня?

— Ну, почему не слышно? Я же не звезда шоу-бизнеса, чтобы без конца мелькать на телеэкране. Кому надо, знают. В свое время обо мне сняли четыре фильма, показали на весь мир. Теперь снова правительственный заказ был, еще один фильм скоро будет. Но если даже все правительство и весь мир ученых скажут, что Джуна — новая эра в науке, простые люди этого не поймут. Многие до сих пор думают, что Джуна – чуть ли не инопланетянка, колдунья, ведьма. Как только меня не обзывали… А я не экстрасенс, а заслуженный конструктор-изобретатель. Двадцать патентов у меня. Мои технологии – это открытия мирового масштаба. В 1992 году получила от ЮНЕСКО медицинскую награду Альберта Швейцера.

— Когда вам лучше жилось — сейчас или при советской власти?

— А мне все равно. Я — как жила, так и живу. На чужой каравай рот не разеваю. Что своим трудом сделала, за то и отвечаю. Министерство здравоохранения ко мне хорошо относится, правительство тоже. Что мне еще нужно?

— Вы как-то признавались, что последним из империи политиков, кто вам помогал, был Михаил Горбачев. Сейчас люди из высшей власти оказывают вам поддержку?

— Ну, это уже кто-то додумал. Брежнев, Байбаков и Горбачев с Ельциным действительно многое для меня сделали. Низкий поклон им за это. Но мне и Путин помогал, и Лужков. Но в каком смысле? Не будут же они мне завтраки по утрам в постель приносить. С какими-то вопросами я обращаюсь — они решают. Вообще мое государство меня блюдет. Да, я хулиганка, но не была бы хулиганкой, у меня ничего в жизни не получилось бы. Я настоящий воин в обличье женщины! Другая бы давно струсила.

— А с украинскими политиками общаться не приходилось?

— Я, как и большинство людей, наблюдаю за вашими политиками по телевизору. Вмешиваться не имею права. Но как ни посмотрю — у вас все время какие-то судебные процессы в государстве.

— О ваших хулиганских подвигах слагают легенды. Это правда, что вы можете запросто, если что не так, говоря по-русски, и по морде дать?

— Ну да, могу. Как по спине в воротниковую зону дам, чтобы соли все раздробились. (Смеется.) Дралась я в Америке, Германии, Италии… Иногда словесно, иногда по-другому. Но только когда несли на мой народ и на родину, вот тогда я становилась страшным человеком.

— Самая нашумевшая драка, которая когда-либо войдет в историю, связана с Аллой Пугачевой. О том, как вы дали ей по лицу пепельницей, до сих пор вспоминают. После этой дуэли у вас хоть какой-то разговор состоялся?

— Я хорошо к Алле отношусь, но с тех пор мы больше не встречались. Жалко, что все об этом так писали. Только через много лет мне пришлось об этом в интервью рассказать. Я не вредный человек, но и сама до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Алла меня сбоку за волосы схватила и говорит: «Пей, я тебе говорю!» Ну, это же Алла! Если честно, после того, как это все произошло, думала, что ее убила, слишком уж много крови было.

— Среди ваших пациентов была голливудская актриса Катрин Денев. Кто вас с ней познакомил?

— Ой, столько всего было, что я уже и не помню. Кто-то посоветовал ей ко мне обратиться. Обычно помню только то, что близко моему сердцу и разуму. По-моему, просто профилактику ей делала. Общалась я и с Володей Высоцким. На дне рождения у Иосифа Кобзона он нас и познакомил. Я даже стихи о Володе писала. А после его смерти в театре случайно встретилась с Мариной Влади.

— А пациенты из государственной среды у вас есть?

— Бывают и сейчас. Не хочу говорить об этом. Это врачебная этика. Но это известные люди, которых я уважаю.

— Что дарят вам обычно столь именитые персоны?

— Посол ФРГ кольца дарил, но я их тут же раздавала. Советские политики — часы.

— В свое время в женихи к вам напрашивался сам Роберт де Ниро. Как вы могли отказать такому мужчине?

— Да потому, что я любила его как актера. Роберт ухаживал за мной. А когда в Америке была, он прислал ко мне своего человека, чтобы я на свидание приехала. Я вышла и говорю: «Вы что? Никуда не поеду». Нельзя же с бухты-барахты замуж выходить. Должны быть родственные души… А в этих дебрях мироздания найти себя не могу. Я вообще считаю себя не женщиной, а матерью. Никого никогда в своей жизни не выбирала, да и отказывала только через людей, сами женихи не посмели бы подойти ко мне с предложением. Ко мне грек свататься приезжал, актер Джон Денвер и астронавт Рассел Швейкарт. Однажды один американец приехал и вообще не уезжал, а я с ним до этого всего два раза виделась. Меня спасало, что я никогда одна нигде не бывала. За границей ко мне даже в номер никого не пускали. Все разговоры с гостями – только в вестибюле. Даже когда королева Голландии меня к себе пригласила, к ней на аудиенцию со мной поехала целая команда.

Ирина Миличенко, «Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты