Екатерина Толубеева: «У мужа в сутках было больше, чем 24 часа!»

0

Екатерина Толубеева рассказала о своём знаменитом муже, актёре Андрее Толубееве, которому исполнилось бы 70 лет.

Он родился в актёрской семье: отец – народный артист СССР, Герой Социалистического Труда Юрий Толубеев, мать – Тамара Алёшина (старший лейтенант Маша Светлова из легендарного кинофильма времён Великой Отечественной «Небесный тихоход»). Родители (отец – однозначно) были против того, чтобы сын пошёл по их стопам. Да юный Андрей, собственно, и не собирался. Он мечтал стать космонавтом. Но, когда выяснилось, что по состоянию здоровья мечта не сможет осуществиться, поступил в Военно-медицинскую академию, по окончании которой какое-то время служил в воинской части, а затем вернулся на кафедру космической медицины, чтобы заниматься наукой. Но, как говорится, от судьбы не уйдёшь.

Учёбу в ВМА совмещал с занятиями  и игрой в Университетском театре, а демобилизовавшись, поступил в Театральный институт (ЛГИТМиК), окончил его. На показах приглянулся выдающемуся режиссёру Георгию Товстоногову и был приглашён в Большой драматический театр, где и служил до конца дней своих. А ещё Андрей Толубеев снимался в кино и телефильмах, работал на телевидении, озвучивал «мультики», занимался литературным творчеством.

– Екатерина Дмитриевна, один актёр сказал мне однажды, что не может быть счастливой семья, если жена – актриса, а муж, предположим, шофёр или слесарь. Мол, супруги должны заниматься одним делом. А от других приходилось слышать: если оба артисты, появляется зависть, начинается соревнование. А не дай бог, говорили мне, если они ещё и работают в одном театре.

– В нашем с Андрюшей случае то, что мы оба артисты, хорошо. У нас не было ни зависти, ни соревновательности. Что же касается того, что мы работали в одном театре, – тоже хорошо: чаще виделись.

– При поступлении в театральный институт наверняка у вас были, если и не мечты о славе, то актёрские амбиции.

– Я девушка из деревни. Когда в детстве корову на пастбище гнала, какие только монологи вслух не читала! Я была первой народной артисткой мира! А потом всё было как у большинства выпускников театральных вузов: очарование, разочарование, муки творчества, радости успеха.

– А рядом был муж, у которого тоже «очарование, разочарование, муки творчества», что не может не сказываться на отношениях в семье.

– Муж – это счастье. Андрей для меня – самый главный человек в жизни. Дети – это дети. Муж и дети – понятия, которые ни смешивать, ни сравнивать нельзя. С Андрюшей у нас было взаимопонимание с полувзгляда, с полуслова. Вошёл – видишь: не в духе, отойди тихонько в сторонку. Захочет – сам расскажет. Не сразу, так потом. Андрюша поздно всегда приходил: театр, кино, общественная работа. Он постоянно уезжал – на гастроли, на съёмки. Уезжал – приезжал, уезжал – приезжал. Встречаешь: «О, Господи, наконец-то дома!» День-два – и снова собирает чемодан. Снова – «О, Господи!..» Вдруг (был такой непродолжительный период) поездки прекратились. И я однажды даже грешным делом подумала: что ж его так много-то?! Я привыкла жить в режиме постоянного ожидания.

– Романтические отношения остались в прошлом?

– Нет, что вы! Мы любили устраивать себе праздники; дома – ужины при свечах. По чуть-чуть нальём, Андрей предлагает: «Давай выпьем за Монферрана! Представляешь, никто в целом мире, кроме нас с тобой, за него сейчас не пьёт!» Часто звонил из театра: приходи к концу спектакля. Дети: «Мама, ты куда?» – «Я к папе на свидание». И как юная девушка, бежала на встречу с любимым.

– И так всю жизнь?

– Да-да!

– Прибегаете, а Андрей Юрьевич ждёт с цветами – теми, что зрители подарили.

– Андрей всегда отдавал цветы актрисам, с которыми играл спектакль.

– У него находилось время на дочерей?

– Меньше, чем хотелось бы. Он говорил: «Катя, девочки же видят, как много мы работаем, как живём. Я думаю, это лучший пример».

– Мне трудно представить, как при двух маленьких девочках и вы, и он учили роли.

– Я не видела, как Андрей учит текст. Знаю только, что он печатал, разрезал листы на маленькие карточки, главное выделял красным. Если на предпремьерных репетициях понимал, что что-то забывает, это «что-то» крупно писал на обороте карточки. Не поверите, но я не знаю, как он работал над ролью. Может, по дороге в театр? В гримёрке? Не припомню такого: не мешать, я учу роль! Это я могла в уголок забиться и учить.

– А просьбы что-то подсказать случались?

– После генеральных репетиций, на которые я ходила, сама что-то подсказывала. Андрюша прислушивался.

– А он вам подсказывал, вы прислушивались?

– Андрей не считал возможным вмешиваться в «чужую кухню», подсказывать, тем более диктовать. Разве что учил: если приглашаешь кого-то на спектакль, никогда не спрашивай, понравился или нет. И правильно. Потому что человеку иногда приходится лукавить, а пользы от этого никому и никакой. Всегда сам понимаешь, что получилось, что и почему не получилось.

– Я знаю: Андрей Юрьевич был человеком неравнодушным, близко принимающим к сердцу чужие беды и проблемы.

– Телефон у нас звонил каждые десять минут! На Андрюшином плане-репертуаре (он его называл простыночкой) свободного места не оставалось. Записи делал второпях, мелким почерком. Потом нервничал: «Кать, что здесь написано? И в очках не могу разобрать! Мне куда-то надо бежать к 9.45, а я не помню куда!» Разбирались, вспоминал и – бегом, бегом! Я и доныне не понимаю, как он всё успевал. У него в сутках было больше, чем 24 часа!

– Десять лет назад, накануне 60-летия Андрея Юрьевича, он с восторгом рассказывал о даче, а я слушал и не понимал: откуда у него время ещё и дачей заниматься?!

– На даче он и занимался литературным творчеством, во время отпуска – в городе такой возможности не было. Андрей мечтал, чтобы у него был свой уголок. И такой уголок появился. Купил он домик – под баню. Приехал Гена Богачёв: «Зачем тебе такая большая баня? Сделай себе домик, будешь там уединяться и писать свои рассказы-повести-пьесы». Дача – это Андрюшина любовь, его «малая родина». Когда в Петербурге выпадал первый снег, он брал на руки Брута (это его любимый кот), подходил к окну и говорил: «Видишь, Брутя, снег пошёл – скоро весна! Скоро поедем на дачу».

Владимир Желтов,
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты